Глава 19

В боях и сексе Костров придерживается схожей тактики. Он неудержим, лишен правил и стеснения, даже груб. Разрушительный смерч, оголенные провода. Остается только поддаться ему, потому что бороться за первенство нереально.

Невозможно обуздать того, кто дышит эмоциями.

Единственное отличие – в любовных сражениях нет проигравших и победителей. По крайней мере, у нас с ним вечная ничья. Горячая, накатывающая обжигающей волной ничья.

Пальцы скользят во влажных складочках, надавливают на соцветие клитора. Он тянет меня обратно на кухню и усаживает на стол, не переставая двигаться внутри.

– Ты такая мокрая, – шепчет на ухо, и я краснею от этих бесстыдных слов.

Не могу привыкнуть, всякий раз вспыхиваю от пошлостей, которые произнесены таким тоном: чуть хрипловатым, одурманенным страстью.

Штаны скинуты на пол, и футболка задрана под горло, обнажив грудь, жаждущую ласки. Костров как специально не спешит трогать её, свободной рукой лишь задевает острые вершины сосков. Дует на возбужденную кожу, затем прикусывает, вновь дует.

Пальцы во мне двигаются то медленно, заставляя насаживаться на них самостоятельно, то ускоряются, подводя к пику. И отпуская за секунду до разрядки.

Мой слабый, приглушенный стон Дениса не устраивает.

– Напомни-ка, чего ты хочешь? – шепчет он мне в губы и тут же чуть оттягивает нижнюю зубами, мешая сосредоточиться.

– Ты опять за своё?!

– За что своё? – с невинным лицом уточняет Костров.

Матушки, как он умеет меняться. Я всё ещё помню тот ледяной взор, которым он окидывал Юлю, пока она сидела на этой самой кухне. Теперь – ни единого напоминания об отчужденности. Лишь жар, вплавленная под кожу ртуть.

– Что я должна сказать? – задыхаюсь от напора пальцев, тянусь к губам Дениса, но он легко отстраняется, надавливая ладонью мне на живот, припечатывая к месту. – Что мне нужен ты… внутри… или что?..

– Ну, почему сразу так в лоб, – издевается Денис, а большой палец его так оглаживает на пульсирующую точку, что меня начинает потряхивать. – Можешь для начала признаться мне в любви.

Улыбка становится широкой, и в глазах появляется хитринка. Костров возвращается к моей груди, обводит языком сосок, оттягивает, вновь смешивая боль и удовольствие в дьявольский коктейль.

Моим рукам не хватает тепла его тела, тяжести мускул. Пытаюсь ухватить Дениса за край футболки, но он верткий, не позволяет даже дотронуться до себя.

– Я тебя люблю, – произношу на выдохе, дрожа всем телом.

Вместо того чтобы завершить начатое, Костров вытаскивает из меня пальцы, медленно скользит по коже вверх, по животу и выше.

– Эй!

– Что-то не устраивает?

– Я тебе в любви призналась, а ты…

– Ой, точно. Заслушался и забыл. – Денис хлопает себя по лбу. – Обещаю исправиться.

Раздвинув мои ноги и оттянув насквозь намокшую ткань, он скользит языком меж половых губ, долго-долго исследует самые потаенные мои точки. Выбивая дыхание, лишая возможности соображать.

– Мне нравится, когда ты стонешь, – произносит хрипло, указательным пальцем собирая мои соки, скользя им вверх и вниз по разгоряченной коже. – Вот так, да, громче!

В общем-то, молчать не получается. Палец входит внутрь, и поцелуи становятся глубже, сочнее.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы тугой узел внизу живота раскрутился, и меня захлестнуло огнем. По коже. По телу. В каждую клеточку. До судорог и пересохшего горла.

– Я тоже тебя люблю, – горячо произносит Денис, а затем ставит меня на ноги, поворачивает к себе спиной и вколачивается, каждым движением напоминая о том, что любовь – это не только слова, даже скорее совсем не слова, а нечто другое.

Поцелуи, жесты, касания. Подчас мельчайшие детали, тонкие линии чувств.

Вещи, на которые обычно не обращаешь внимания, могут оказаться куда красноречивее слов. Например, каким ласковым может быть любимый человек, каким осторожным и – одновременно – ненасытным. Нетерпеливым, но заботливым. Открытым, несдержанным.

Твоим.

В любви нет место прошлому. Застарелым обидам и воспоминаниям, памяти об ошибках. Ведь если копить в себе былое, наполняясь отравой по капле, можно никогда не познать настоящего. Не увидеть будущего.

Любовь – это нечто большее, чем привычные вещи, чем шаблонные фразы или поступки. Каждый раз, когда мы боремся с самими собой. Каждый раз, когда выжигаем демонов ради кого-то, кем мы дорожим.  Это – любовь.

Рядом с Денисом мне хочется меняться к лучшему, но хочется оставаться собой; той, которой он доверился, которой отдал душу. Удивительное чувство. За спиной распускаются крылья.

– Я тоже тебя люблю, – повторяет Денис, целуя меня между лопаток, когда нас обоих сотрясает от оглушительного оргазма.

И я верю ему безоговорочно.

***

Всего неделя каникул, но за семь дней моя жизнь выполнила такой кувырок, что самой страшно. Я возвращаюсь в общежитие совсем другой. Во-первых, дайте похвастаюсь тем, как сильно меня, извиняюсь, затрахал любимый человек. В хорошем смысле слова, конечно же. По-моему, мы больше лежали, нежели ходили. Во-вторых, морально я тоже удовлетворена. Всё, что раньше мешало ночами спать, больше не имеет значения.

– Ты продолжишь драться? – спросила я Дениса в один из дней, когда мы все-таки выбрались на улицу и просто гуляли по городу, держась за руки.

– А зачем? У меня появился легальный способ выпустить пар: Оксана Верещагина, – ответил он безо всяких раздумий, чем лишь подтвердил мои недавние мысли.

Секс и бои сплетены для него воедино, потому что главная цель – не победа, а разрядка. Адреналин от самого процесса. Огонь по венам. Но никак не сломанные ребра или чей-то нокаут. В Денисе нет кровожадности, нет желания доминировать.

Разве что самую малость.

И мне нравится то, как в нем переплетена нежность с животной дикостью.

– Переезжай ко мне, – в тот же день предложил мне Костров, когда мы ужинали за столом, который чудом не развалился после всех наших игрищ.

– Сюда? – От удивления я не донесла кусок пиццы до рта.

– Да хоть сюда, хоть в мою однушку, – пожал плечами Денис. – Мне тебя всегда будет мало. Не готов размениваться на встречи по вечерам. Нет, лучше всё-таки туда. Этот город меня откровенно бесит. Почему в пицце, которая называется «Максимально мясная», из мяса только ветчина?!

– Обожаю, когда ты бубнишь как старый дед, – рассмеялась, хотя с замечанием про пиццу была согласна. – Договорились. Я к тебе перееду.

– Мне даже не придется тебя уламывать?

– Ты просто не видел туалетов в общежитии. Я перееду к кому угодно, у кого в туалетной комнате стоит всего один унитаз.

Ну а что?

Недели хватило, чтобы понять: мне хорошо с Денисом. Мы на одной волне, и близость с ним не раздражает. Нет желания уединиться, исчезнуть. Наоборот, если Костров уходит в ванную, мне хочется вломиться туда и стоять у него над душой…

Ну, или заниматься чем-нибудь более полезным.

На самом деле, меня немного потряхивало от скорого переезда, особенно – от осознания того, что нужно собрать шмотки и попрощаться с Катей, с которой мы столько времени провели вместе. Что-то менять всегда сложно. Завершается важная эпоха. Моя беззаботная жизнь в прошлом.

Конечно же, Катька и сама скоро уедет. Вряд ли замужняя женщина будет обитать в общежитии. Но сам факт. Я буду первой, разрушу нашу связь, попросту брошу её на произвол судьбы…

Ну-ну, размечталась.

Первой я не стала, потому что Катиных вещей в комнате не оказалось. На столе сиротливо лежала записка: «Окс, я потихоньку перебралась к Сашке, чтобы не мешать тебе. Приедешь – звони».

– Вот ты коза, – извещаю подругу, распихивая свои шмотки по чемоданам. – Взяла и слиняла. А попрощаться?

– Да ну нафиг, – цокает Катька. – Мы бы разрыдались, потом ужрались бы в щи, потом пели песни и поехали к нашим мужикам предлагать шведскую семью на четверых. Оно нам надо?

– Не надо.

– Во-о-от. – тянет довольная собственными доводами Катя. – У вас с Денисом всё нормально?

– Более чем.

– Не обижает? Не бросает? Смотаться не пытается? Тогда любите друг друга больше и чаще. Кстати! – Она понижает голос до шепота. – Маринка опять втюрилась.

– В кого?!

– В парня какого-то из бойцовского клуба.

Я издаю такой красноречивый стон ужаса, что подруга начинает хихикать. Понимает мои опасения с полуслова. Да что за неугомонная искательница приключений! Ничему её горький опыт не учит: один предлагал вылизать ему пятки, второй тупо пытался забыться. Страшно представить, какие планы у третьего.

– Не-не, он с неё пылинки сдувает. Ну, мне так кажется. Данила недавно подарил ей двухметрового мягкого медведя. Она пищала и прыгала от восторга. Хотела в общий чат фото выложить, а потом решила не портить тебе секс-каникулы и похвасталась только мне.

Я пропускаю последнее ехидство мимо ушей.

– Разве наша Марина любит медведей?

– Наша Марина теперь любит всё, что дарит ей Данила. Ты же знаешь её, она влюбчивая. Но пока у них всё хорошо. Тьфу-тьфу.

Звучит убедительно. Парня я через Дениса непременно пробью, но спасать подругу прямо сейчас не поеду. Пусть развлекается.

– Слушай, Окс, а что делать, если я не хочу выходить замуж? – внезапно огорошивает меня без пяти минут жена.

– В смысле, не хочешь?! – Я даже роняю толстовку, которую пыталась утрамбовать.

– Ну, я ещё так молода и прекрасна. Разве можно променять свободу на штамп в паспорте и редкий секс по выходным?

На фоне слышится недовольное «Эй! Я гарантирую тебе частый секс!» от жениха Катюхи. Понятно, кое-кто набивает себе цену, изображая недотрогу прямо при Александре. Куда она денется. Выйдет замуж, ещё и детей ему нарожает к пятому курсу.

– Хватит выпендриваться, – пресекаю я крамольные мыслишки. – У тебя нет выбора.

Мы ещё долго болтаем о всякой ерунде. Мне не хватало общения с Катей, но, будем честны, Дениса не хватает сильнее. Вроде бы только-только расстались (он обещал забрать меня вечером), а уже соскучилась.

После того, как мы с подругой все-таки прощаемся, я звоню Маринке. Один раз. Второй. Третий. Странно, не берет. Начинаю нервничать, накручиваю себя, представляя худшее. Нельзя было отдавать её каким-то сомнительным драчунам!

Маринка перезванивает сама в тот самый момент, когда моё волнение перерастает в панику, а пальцы набирают в поисковике "Что делать, если пропал человек".

– Что случилось?! – возмущается без приветствия.

– Ничего не случилось. Марин, ты как?..

– Ксан, мне некогда разговаривать. Если честно, прям совсем некогда, – задыхается она, будто попутно бежит марафон. – Всё хорошо? Тогда давай потом. Я перезвоню.

– А чем ты таким занимаешься?

– Тем самым и занимаюсь! – огрызается Маринка и бросает трубку.

Так, у неё всё в порядке. Это радует.

…Денис подъезжает к общежитию и, особо не стесняясь знакомых среди студентов, помогает мне вытащить сто тысяч чемоданов, пакетов, сумок и рюкзаков. Комната пустеет, становится той скучной и крошечной, в которую мы вселялись на первом курсе.

Голые стены, узкие кровати. Скоро кто-то другой будет строить тут своё счастье. Или не тут. Или не счастье.

Время покажет.

– А правильно ли я сделал, предлагая тебе совместную жизнь, – философски размышляет Костров, запихивая баулы со шмотками в багажник. – Мы же не поместимся в квартире.

– Конечно же, неправильно, я стану худшим твоим воспоминанием, – злодейски хохочу я.

– Точно? Гарантируешь? А троих детей родишь? Ты обещала подполковнику Фокину, – улыбается он и внезапно притягивает меня к себе.

Поцелуй выходит чертовски сладким, полным фантазий, запретных и вполне себе пристойных. Может быть, однажды у нас с Денисом даже до троих детей дойдет.

Почему бы и нет?

…Мама позвонила мне примерно через месяц после нашей ссоры. Причем позвонила самостоятельно, без каких-либо напоминаний. Признаться, я не хотела отвечать и долго буравила телефон взглядом, мечтая, чтобы он заткнулся.

Ладно, хватит быть трусихой.

– Слушаю, – отвечаю с максимальным равнодушием.

– Как твои дела, Оксана? – спрашивает она осторожно.

– Прекрасно. Мам, зачем звонишь? Чтобы опять поругаться?

– Нет, чтобы помириться, – произносит со смущением. – Я нашла видеоканал одного психолога, послушала несколько лекций. Знаешь, интересно рассказывает. Про семью, про ответственность, про то, как родители перекладывают свои проблемы на детей. Дочь должна быть важнее принципов. А значит, я буду учиться принимать тебя такой, какая ты есть. Чем занимаешься?

– Выкрашиваю стену в квартире Дениса. Мы несколько недель живем вместе, – я специально не пытаюсь смягчить ситуацию.

– Во что выкрашиваешь?

– Сложно описать словами.

Я рассматриваю ярко-красные бутоны неизвестных природе цветов, что переплетаются стеблями по всей стене. От пола до потолка. Денис сам разрешил внести в его аскетичный порядок немного чудинки. Мне дважды предлагать не надо, я купила баллончик с краской тем же вечером. Вот творю, пока он в спортивном зале избивает боксёрскую грушу.

– Тогда пришли фото, – дрогнувшим голосом просит мама, и я понимаю, что это – небывалый прогресс. – Ты счастлива… с Денисом?

– Да.

– Я рада, – мама облегченно выдыхает. – Передавай ему «привет».

Обязательно передам.

Никто не обещает, что мы с мамой станем лучшими подружками. Её будет по привычке срывать, да и я уже научилась давать отпор и не стану молча терпеть нападки. Но первый шаг сделан. Как-нибудь позже я поделюсь с ней реальной историей знакомства с Денисом. Почему бы и нет. Если выдержит это – выдержит и остальное.

Прав был Костров. Если обе захотим, всё у нас наладится.

Ну, я не против.

…Мне нравится встречать его вечерами в одном нижнем белье (или вообще нагишом), нравится готовить ему обеды, нравится будить поцелуями. Нравится, что мы можем вечерами обсуждать какую-то чушь – как настоящие друзья, – можем молчать, если Денис устал или у меня нет настроения.

Я знаю, что он купил кольцо с россыпью бриллиантов, чтобы сделать мне предложение. Наверное, дожидается моего дня рождения. Я не специально подсмотрела, просто полезла на антресоли за пледом, а на меня вывалилась бархатная коробочка. Ну, какая девушка устоит перед запретным плодом? Разумеется, кольцо было и осмотрено, и примерено, и даже сфотографировано.

Денис догадывается, что мне известно про его коварный замысел, потому что я запихала коробочку обратно на антресоли абы как.

Мы оба всячески обходим запретную тему стороной, но когда в сериалах кто-нибудь обручается, между нами возникает неловкая пауза.

Оказывается, хранить общую тайну невероятно сложно. Особенно, когда хочется нацепить кольцо на безымянный палец и пойти хвастаться перед институтом.

– Всё, надоело, – однажды заявляю я, когда мы листаем фотографии со свадьбы Кати и очень задумчиво молчим. – Тащи сюда кольцо. Я буду твоей женой, уговорил.

Костров издает протяжный стон.

– Оксана! Ну что за нетерпение? А как же шарики, а как же встать на одно колено?

– Хочешь – встану, – парирую я.

– Нет уж, если ты и встанешь передо мной на колени, то обязательно на оба, – гаденько подмигивает Денис и добавляет серьезным тоном: – Значит, согласна?

– Что за вопросы? Разумеется! – Я кидаюсь ему на шею, и следующие три часа нашей помолвки проходят в кровати… а потом в душе… а потом на полу кухни… а потом опять в кровати.

Про кольцо мы, кстати, благополучно забыли ещё на неделю.

Да и какая разница?

Как думаете, оставить фамилию или стать Костровой?..