Глава 5

Раньше, когда я смотрела мелодрамы, где один мужчина накидывался на второго, мне всегда казалось, что в жизни такого не будет. Ну, кто в здравом уме набросится на соперника, да ещё при целом ресторане народа?

Познакомьтесь, Денис Костров.

Не просто набрасывается, а сшибает того с ног, без единого лишнего слова или звука наваливается сверху и просто молотит по лицу. Губы его при этом сжаты, и скулы очерчены острее прежнего.

Я что-то кричу, да и не только я. Нарастает суматоха, но я не вижу никого и ничего, кроме двух людей, которые оставили в моей жизни пусть маленький, но след. Лежащего, распластанного на полу, чье лицо залито кровью. И нависшего над ним мужчину, озлобленного, пышущего животной яростью. Он бьет неистово, вколачивает кулаки, не щадит, не играется.

Мастерски отточенными движениями. Легкими. Выверенными.

Он готов убивать.

Дениса оттаскивают от Олега, который уже даже говорить не может – просто булькает кровью из разбитых губ какие-то мерзкие пошлости.

Мне приходится повиснуть на шее у Кострова, потому что он, ослепленный эмоциями, пытается вновь сорваться в бой.

– Не надо, – бормочу, впиваясь ногтями в его плечи. –  Пожалуйста!

Он шумно выдыхает и обхватывает меня в кольцо рук, но не успевает ничего сказать.

– Убирайтесь отсюда, оба! – подлетевшая к нам Лена шипит, и на глазах её появляются слезы. – Вон!

Черт. Мне хочется объясниться. Хочется попросить прощения за то, что произошло. Ведь это не мы с Денисом виноваты в случившемся. Точнее – не только мы. Никто не просил Олега нажираться как свинья и говорить эти мерзости.

Но кто меня услышит? Со стороны всё выглядит просто до безобразия. Стоило Денису отлучиться, как я начала заигрывать с Олегом. Вернулась Софа, этот пьяный дегенерат сболтнул лишнего, за что получил по щам.

Кто виноват?

Правильно, Верещагина.

Все ожидали увидеть меня именно такой, сломленной, страдающей по парню. Они получили то, что хотели. Не буду же я кричать: мне плевать на Олега и вообще, знали бы вы, чем я недавно занималась в туалете.

Без лишних слов хватаю разгоряченного Кострова под локоть и вытаскиваю на свежий воздух. Вечерний ветер треплет волосы, но не охлаждает, не приносит облегчения.

– У тебя кровь, – шепчу я, касаясь ладони Дениса.

Костяшки пальцев стесаны.

– Мелочи, – отвечает хмуро. – Ты как?

– Всё хорошо. Слушай, слова Олега…

– Он нес пьяный бред. Неужели я поверю, что ты клеилась к этому дебилу, который не способен контролировать количество выпитого? Не смеши.

Он усаживает меня в машину, и обратный путь мы проводим в молчании. Я откидываюсь на сиденье, прикрываю веки, но перед глазами одна за другой мелькают картинки этого дня. Кровь и наслаждение перемешиваются в дьявольский коктейль.

Денис не слушает моих возмущений – «нас же увидят вместе!» – и останавливается прямо напротив общежития.

– Спасибо тебе за всё, – я отстегиваю ремень безопасности и легонько касаюсь его губ.

Самых кончиков. Мимолетно. Ласково. Не ради того, чтобы вновь распалить, а в знак благодарности.

– Оксан… послушай. – Денис отстраняется, ладонь его ложится на моё колено. – Давай внесем ясность. Я не встречаюсь с девушками. Это моё жизненное кредо, если хочешь.

– Понятно. А я не сплю с малознакомыми мужчинами, – отвечаю с горькой ухмылкой, и голос почти не дрожит.

Содрогаюсь под их пальцами, извиваюсь змеей и сгораю от нетерпения, но не даюсь. Запретная зона. Пусть это тоже будет не странностью, а кредо. Изюминкой, мать его.

– Позиция, достойная уважения, – ухмыляется он.

Мы прощаемся сухо и скупо, а в моей голове рождаются слова, сказанные Денисом при первой встрече.

Давай будем друзьями?

Ну, конечно, давай. Ведь так легко дружить с человеком, от которого сходишь с ума.

***

Подруги ничего не узнали. Незачем рассказывать им подробности. Ограничиваюсь скупыми фактами: отпраздновали, но ушли одни из первых. Маринка даже про Дениса не в курсе, к чему её шокировать новостью о том, как «элегантно» Костров избил Олега?

Но было классно. Ладно уж, себе можно признаться. Я словила кайф. Меня никто никогда не защищал – впрочем, и необходимости не возникало, – а уж набить ради меня чужую физиономию…

М-м-м, разве такое бывает не только в бразильских сериалах?

Немного огорчал тот факт, что в наших отношениях ничего не изменилось. Денис не желал мне спокойной ночи, не высылал смайликов, не интересовался делами, даже не предлагал пересечься вновь.

Он четко разграничил личное и общественное, очертил рамки. Никаких отношений. В душу не влезать. Если что-то и иметь, захлебываясь в экстазе, то точно не мозги.

Я условия приняла безоговорочно. Сама напрашиваться не собираюсь.

Но на семинар по экономическому анализу я бежала как ребенок, которому пообещали сладкий подарок, завернутый в блестящую обертку. Даже не из-за того, что появилась возможность остаться наедине – я специально закроюсь на замок от любопытных Ильиных! – а потому что мне хотелось столкнуться с Костровым взглядами, опалиться его пламенем.

Сгореть, чтобы родиться заново.

– Ты куда-то вечером намылилась? – ухмыляется Маринка, с которой мы пересекаемся в гардеробе.

– Э-э, нет, а должна была? – удивленно оглядываю себя в зеркало.

На мне узкие светлые джинсы и черная водолазка, которая обтягивает всё, что следует обтягивать водолазкам. Волосы убраны в хвост, губы чуть подкрашены. Сегодняшний образ можно назвать привлекательным, но уж точно не горячим.

– Да от тебя за версту несет похотью, – ржет Маринка, тыча меня в бок. – Ты даже идешь как-то иначе, расслабленно, что ли. Будто в мыслях уже седлаешь какого-нибудь жеребца. Э-ге-гей, залетные!

Катя лишь пожимает плечами, когда я обращаю к ней полный непонимания взор. Мол, знать не знаю, чем там от тебя несет.

– Глупости, – возвращаю тычок. – Ты сама, небось, кого-то приметила в качестве жертвы на ночь. Вот и проецируешь свои хотелки на меня.

– Как знать, как знать… – Марина облизывает пухлые губки.

Мы заходим в аудиторию, и впервые за последние недели я не стремлюсь усесться куда подальше, а выбираю стол прямо напротив преподавательского. Марина падает рядышком и, ничуть не стесняясь, поправляет съехавшую резинку чулка.

Хм. Мысль рождается внезапно, но остается горьким привкусом на языке.

Что, если она тоже раздевает глазами Дениса не просто так? Если он все-таки уединился с ней где-нибудь на кафедре или в институтском туалете, а потом заявил о том, что не заводит серьезных отношений?

Неужели мы с Мариной сестры по несчастью (или по счастью, тут уж как посмотреть), жаждущие одного и того же мужчину?

В голове без моего на то желания рождаются образы. Марина сидит, разведя ноги, перед Денисом, а он ласкает её грудь. Она стонет в такт ударам его члена. Он закусывает мочку её уха и выдыхает имя.

Кажется, мне сейчас стошнит…

Я не собираюсь лезть в жизнь Кострова, не хочу навязываться, но сегодня же расставлю точки над i всего в одном вопросе.

Спал ли он с Мариной?..

Если да, лучше мне самоустраниться.

Аудитория набита студентами, и в следующий раз, когда открывается дверь, я замираю. Затаиваю дыхание. Невольно облизываю губы.

В кабинет заходит наш основной преподаватель, Валентин Анатольевич, сухощавый, седовласый мужчина, который всё чаще рассказывает про политику и всё реже – про экономику.

– Эй. В смысле? А где Костров?! – обиженно выдыхает Маринка, и я хоть не поддерживаю её восклицание, но солидарна с ним на все сто процентов.

Словно ребенок, которого поманили гигантским леденцом, но взамен подсунули горькую редьку.

Не удержавшись, я пишу ему короткое сообщение. Ничего назойливого, обычный вопрос.

Привет. Ты больше не будешь нам преподавать?

Но в ответ получаю лишь тягучее, бесконечно долгое молчание.

СМС прочитано.

Без ответа.

***

Я умею понимать намеки. Не тупая. Всё просто до безобразия. Записывайте, запоминайте.

Если человек не отвечает на твоё сообщение, ты стала ему безразлична. Можно бесконечно долго придумывать отговорки, но истина одна. Мужчина, которому ты интересна, напишет хотя бы одно слово. Смайлик. Стикер. Скобочку поставит, в конце-то концов.

Но Денис молчит. Он появляется в сети, моё смс горит как прочитанное, и на этом всё.

Гордость не позволяет отправить второе сообщение, хотя мне хочется.

Может быть, дело в том, что я показалась ему слишком доступной?

С другой стороны, какая разница? Неужели Костров искал ту самую, которая позволит коснуться себя только после свадьбы да на шелковых простынях? Ага, при этом сам не гнушался завалить кого попало и где попало.

Проходит неделя. Меня накрывает то апатией, то злостью, то желанием поквитаться.

Я даже набираю длинное сообщение, которое начинается со слов «извини, если отвлекаю, но ты скотина». Потом, разумеется, стираю. Не буду ему писать. Пошел он лесом.

В среду Катя не приходит в институт. У неё какое-то романтическое свидание с Александром, которое предусматривает неделю в лесу, палатку и комарье. Да-да, понятие романтики у них сомнительное, впрочем, не мне осуждать людей, которым попы закусает мошкара.

Мы с Мариной встречаемся у кабинета, но подруга не спешит зайти. Она отводит меня в конец коридора, подальше от студентов, и достает из кармана черный прямоугольник.

Визитка, что ли?

– Ксан, составишь мне компанию? – спрашивает, передав его мне.

Серебряными буквами выбит адрес, дата и время. Всё. Ни единого лишнего слова, дизайнер даже на точки поскупился.

– А что это? – Я верчу черное приглашение в пальцах. – Свадьба? День рождения? Похороны?

– Типун тебе на язык! Это закрытый клуб, я еле-еле выбила два места. Пришлось поднять все свои связи.

– И что в этом клубе произойдет? – Возвращаю прямоугольник, и Маринка любовно прячет его в сумочку.

– О-о-о, пусть это будет сюрпризом. Не задавай вопросов, договорились? Всё увидишь. Тебе понравится, гарантирую! Даже хорошо, что Катька нас бросила, третье место я бы не сумела получить.

Себе в фантазиях я рисую какой-нибудь мужской стриптиз. Вполне в духе Марины. Голые мужские тела, залитые маслом и бронзатором. Тоненькие полоски нижнего белья. О, знаю, в форме слоников. Это же типа смешно. Ха-ха.

Меня подобное не возбуждает, хотя можно будет поржать над их соблазнительными плясками.

– Форма одежды? – спрашиваю я.

– Не знаю, как ты, а я откажусь от лифчика, – подмигивает подруга, чем лишь сильнее подогревает мою уверенность в стриптиз-баре, где все разгоряченные и готовые на приключения.

Может быть, даже с каким-нибудь БДСМ-уклоном. Кожа, черно-красные тона, официантки без нижнего белья, зато с плеткой.

Ну, это хотя бы необычно.

Тем же вечером мы находим неприметное здание, при этом охрана на входе так долго досматривает нас и приглашение, словно здесь как минимум торгуют запрещенными веществами. В списке есть фамилия Марины, потому охранник кивает, разрешая войти в полупустое помещение.

Странный какой-то клуб. Столики расставлены вокруг квадратной сцены без каких-либо ограждений. Нет ни микрофонной стойки, ни колонок. Повсюду горят прожекторы, официантки в мини-юбках разносят напитки. Нижнее белье на них, кстати, имеется. По крайней мере, верхняя его часть.

Здесь можно курить, и зал задымлен до безобразия. Среди гостей больше мужчин, но есть и женщины.

Кто-то будет петь?

Или танцевать?

Или?..

Правда открывается, когда на сцену выходит ведущий, коротко приветствует народ, просит пошуметь, а затем называет имена двух мужчин, которые «откроют сегодняшний вечер».

Это бои без правил! Причем, судя по всему, какие-то нелегальные (хм, не знаю, а есть ли вообще легальные?) Вот почему не было вывесок, и секьюрити так рассматривал и нас, и наше приглашение.

Я оборачиваюсь на Марину, а та подалась вперед и разглядывает вышедших на «сцену» мужчин с живым интересом. Они одеты в джинсы и футболки. Обычные парни. Нет ни боксерских перчаток, ни халатов или спортивных шортов.

– Это будет классно, – выдыхает она на мой немой вопрос. – Столько тестостерона, закачаешься! Не спрашивай, ты сама всё увидишь!

Под удар гонга – если точнее, запись удара гонга – мужчины сцепляются как бродячие псы. Они дубасят друг друга, не щадя, не размениваясь на красивые приёмчики. Блондин и брюнет. Я не запоминаю их имен. Удар за ударом. Брызги крови. Смех. Улюлюканье. Зал наполняется людьми, и гул заполняет небольшое помещение.

– Здесь можно делать ставки, но я не рискнула, – шепчет мне Маринка, не отлепляя взгляда от ринга. – Минимальная от десяти тысяч рублей, прикинь? Я бы поставила на того, светленького.

Спустя минуту мы понимаем, что решение не тратить десять тысяч было правильным, потому что брюнет валит блондина на пол мощным ударом. Практически впечатывает ему кулак в лицо. Парень не способен даже подняться, и его утаскивают как мешок под довольные выкрики победителя.

– Мощно, да? – хохочет ведущий, заигрывая с публикой. – Продолжаем? Вам нравится?

Не нравится. Нет. Я морщусь, а Маринка улюлюкает и хлопает в ладоши так, будто в жизни не видела веселее зрелища.

Наверное, лучше уйти. Дождусь начала боя и аккуратно растворюсь, никто даже не обратит внимания. Я сжимаю сумочку и чуть отодвигаю стул.

Но потом случается то, чего я никак не могла предугадать.

В левом углу ринга появляется Денис Костров.

***

На первые несколько секунд я теряю дар речи. Всё, механизмы отключены. Верещагина сломалась. Можно разбирать на детали.

Мне не верится, что это он. В черной майке и джинсах, словно просто вышел в магазин за сигаретами.

Откуда? Как? Зачем?

– Сюрприз! – хихикает Маринка, плотоядно облизнувшись. – Ты не представляешь, каким трудом я выбила это приглашение. Как только узнала, что наш аспирант состоит в каком-то бойцовском клубе, так сразу решила: надо увидеть вживую!

– А как ты узнала?..

Ведущий представляет противников, Дениса и ещё одного парня, который выглядит как ожившая машина для убийств, у него даже спина забита какими-то жуткими нацистскими татуировками. Мне становится страшно.

Вспоминаю нашу первую встречу, и то, с какой легкостью бугаи уложили Кострова на грязный пол бара. Вдруг сейчас случится то же самое?..

– Долгая история. Если коротко: от наших парней не скроешься, они нарыли где-то информацию про Дениса Евгеньевича. Говорю же: тебе понравится! – Марина смотрит вперед, где ведущий дает отмашку к бою. – БЕЙ ЕГО!!!

Первый мой порыв – кинуться туда, к нему, чтобы защитить. Готова кричать про совместных детей, только бы его не вынесли отсюда так же, как предыдущего парня.

Но после я прихожу в себя, и наваждение исчезает. Мне вспоминаются ровные, отточенные удары на свадьбе и хладнокровие, с которым Денис мутузил Олега. Четкость движений. Спокойствие. Решимость.

Сейчас он точно такой же. Хоть и стоит спиной, но я ощущаю тяжесть его взгляда. Чувствую всю ту бешеную энергетику, что бьет изнутри Дениса. Он не пропускает и не стремится ударить первым. Движется словно танцует. С ноги на ногу. Шаг влево, шаг вправо, отскок. А затем, когда громила разъяренно нападает, Костров ловко уходит вбок и припечатывает его в живот.

Марина верещит и подбадривает, а я стискиваю кулаки так сильно, что пальцы начинают болеть. Во рту появляется вкус крови.

Только не промахнись.

Пожалуйста.

Умоляю тебя.

Он пружинит по рингу и в какой-то момент оказывается напротив меня. Я отвожу взгляд и молю о том, чтобы Денис не отвлекался от боя и не рассматривал пришедших девиц. Но Маринка как специально издает громкий вскрик, когда кулак соперника пролетает в сантиметре от Кострова, и он обращает на нас секундное внимание.

На меня.

Глаза в глаза.

Будто целый мир исчезает, и стираются краски, умолкают звуки.

Денис пропускает удар. Нет! Черт! Зажмуриваюсь. Я не могу смотреть, как его изобьют. Это невыносимо. Худшая пытка из возможных. Плевать, что он перестал мне писать, и что единственное наше «свидание» закончилось игнором.

Я не хочу этого видеть.

– Мне надо бежать, – хриплю Марине, которая меня даже не слышит, так увлечена боем.

Коридор кажется бесконечным, или это я иду слишком медленно, едва переставляя ноги? Вылетаю на улицу и долго перевожу дыхание. Мне кажется, что воздух застревает в горле рыбьим пузырем. Перед глазами пляшут мушки. Я боюсь даже обернуться на здание клуба, потому что мне чудятся крики зрителей, долбящие по стенам: «Добей! Добей! Добей!»

Сколько я так стою, не в силах сдвинуться, окаменев? Ноги будто приросли к асфальту.

Может быть, вернуться?

Или лучше уйти?..

– Вот ты где… – внезапно раздается за моей спиной с легкой горечью, и талию стягивают в кольцо рук.

***

Голос Дениса мурашками разбегается по позвоночнику. Я оборачиваюсь медленно, боясь увидеть свежие кровоподтеки на лице, которое недавно изучала пальцами. Но, кроме припухшей губы и ссадины на скуле, нет ни единого повреждения.

Целый…

Денис насмешливо склоняет голову.

– Поймал. Пыталась убежать?

– Ты… ты что, просто ушел?

В голову не приходит правильных вопросов или слов. Даже ругаться за его молчание не получается. Плевать, главное – с ним всё нормально.

Зачем он участвует в этих ужасных боях?! Чего пытается добиться?

– Нет, для начала я завалил этого упыря, а уже потом ушел, – хмыкает Денис, не отпуская меня от себя, будто не может расцепить рук. – Как ты смогла пройти в клуб?

– Марина где-то достала приглашения. Я даже не знала, куда мы идем… – голос срывается, и только теперь я понимаю, как сильно волновалась за Кострова. – Почему ты не ответил на СМС?!

Он растерянно опускает глаза, лицо темнеет, и закушенная губа чуть кровоточит.

– Извини, не было возможности. Я хотел… но…

Обрывает себя на полуслове. Хотел, видите ли! Ну-ну! Я места себе не находила, заочно прокляла его, надумала себе всякого, а он хотел, но не смог!

Глупая отмазка.

Зачем тогда бежал сейчас за мной?

Почему просто не отпустил?

Я бы ушла и никогда уже не вернулась.

– Хотел… – повторяю тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Знаешь, куда ты можешь пойти вместе со своим хотением?

От закипаювщего негодования кулаком бью ему в грудь, но Кострову мой гнев – как слону дробинка. Даже не шелохнулся. Смотрит внимательно.

– Извини меня. Мне нужно было побыть одному.

Не отпускает.  Держит так крепко, точно мы впаялись друг в друга, соединились намертво. Слились в единое целое.

Сама не замечаю, как начинаю всхлипывать.

– Прости меня, идиота. Ну что ты? Чего плачешь? – убаюкивает он меня. – Т-ш-ш. Пойдем в машину.

Авто Дениса стоит за клубом, на небольшой парковке, полностью уставленной новенькими иномарками. М-да, не бедные гости сюда шастают. Впрочем, других на закрытые бои не зовут.

Костров усаживает меня на заднее сиденье. Гладит по волосам, собирает уголком пальца слезы.

Его руки блуждают по моей спине, и дыхание хрипнет, стоит мне взглянуть ему в глаза. Костров притягивает меня ближе, и я ловлю цитрусовый отголосок туалетной воды. Слышу биение сердца, которое сливается в унисон с моим собственным.

Секундная заминка.

Наши губы встречаются.

Двери закрыты, и тонировка мешает случайным зрителям подсмотреть за нашим безумным поцелуем. Голая страсть. Обнаженные нервы. Мне мало этих касаний, мало умелых пальцев, что поглаживают мои плечи. Слизываю с его губы соленую капельку крови точно жгучий токсин.

Он не торопит. Не мешает. Даже не пристает в прямом смысле этого слова, потому что движения хоть и пьяны, но вполне целомудренны. Не пытается стянуть с меня белье или платье, как в прошлый раз. Позволяет оглаживать налитые мышцы под тонкой тканью, но не намекает, что опустить ладонь можно и ниже.

Если я откажу, он просто довезет меня до дома и уедет.

Вновь исчезнет.

Умолкнет.

Не знаю, почему он кинулся за мной, если четко дал понять: между нами нет ничего общего. Не понимаю. Но хочу продлить минуты наедине друг с другом. Испить до конца тот сладкий яд, из которого состоит Денис Костров.

– Я никогда ни с кем не была, – внезапно признаюсь, хотя правильнее было бы подвести разговор как-то иначе, а не высказываться в лоб.

– Что? – Денис отстраняется от меня с удивлением.

Разумеется, в наше время в двадцать лет быть девственницей – практически приговор. Клеймо. Позорная метка.

Кому нужна старая дева?

Никому.

– О чем ты? – уточняет, склонив голову набок.

– Я никогда не была с мужчиной. Просто не могу решиться, – признаюсь я в том, о чем раньше никому не говорила, даже подругам. – Мне кажется, будет дико больно. И если мы сейчас…

Облизываю пересохшие от волнения губы. Знакомая волна ужаса разрастается в груди и затапливает собой остальные эмоции.

– Я не собираюсь к тебе приставать, Оксана, – отвечает твердо. – Заднее сиденье авто – не то место, где хорошая девочка вроде тебя должна лишиться девственности. Успокойся. Всё хорошо.

Он застегивает ширинку, одергивает задравшуюся майку. Рука его ложится на дверную ручку.

Всё кончится прямо сейчас и никогда уже не случится.

Когда ты сама попросишь…

Готова ли я попросить? Мне всё ещё страшно? Откуда эта дрожь, что разносится по телу?

Моё горло сведено судорогой, но спираль внизу живота всё не может раскрутиться. Я издаю новый всхлип, но теперь от понимания: всё будет кончено. Ерзаю по сиденью, выдавая с головой истинные чувства.

Страх только в голове. Где-то на подкорке, но он давит на меня, разрастается, ширится. Тело же изнывает от желания иного рода.

– Денис, ты не понимаешь. Я… я…

Мне физически сложно выдавить из себя простейшую фразу: «хочу тебя».

Денис смотрит на меня. Оценивающе. Словно всё для себя решил, но дает мне последний шанс. Одуматься? Спастись? А затем почему-то его ладонь возвращается на моё бедро, и поглаживания становится сильнее, жестче.

– Значит, ты просто боишься боли? – задает спокойный вопрос, будто мы обсуждаем выставку картин. – Почему? Если ты никогда не пробовала, откуда тебе знать про боль?

Всё бы ничего, но ладонь его при этом очень уж откровенно ощупывает мою задницу.

– Если ты скажешь – я уйду, – шепчет он, языком проводя по моей шее как по оголенным нервам. – Если скажешь, чтобы не возвращался – даже не попытаюсь. Но если ты хочешь, чтобы я остался – ты должна расслабиться и попросить.

– Денис… – голос мой трещит, но рука касается возбужденного члена через ткань джинсов, и я понимаю, что помешательство наше обоюдное. – Ты…

– Я не понимаю, чего ты хочешь? – губы скользят по ключицам, спускаются к груди, и легкая щетина щекочет воспаленную кожу. – Мне уйти? Я причиняю тебе боль? Оксана, поговори со мной. У меня ощущение, что ты сейчас потеряешь сознание.  Отключи страх. Откуда он взялся?

О чем с ним можно говорить, когда он так близок, так дерзок и не пытается изображать праведника?

Денис становится самим собой. Тем человеком, который заворожил меня с первого взгляда. Он вытаскивает мой ужас наружу, корень за корнем вырывает из моих легких. Заменяет сомнения собой. Накрывает зависимостью.

Я соображать не могу рядом с ним! Моё тело каплями воска стекает под кресло. Никогда, ни с одним парнем я не испытывала подобного. Мне больно от пустоты внутри.

Он выбрал действенный метод убеждения. Ни словами и ни встревоженными взглядами, а поступками. Касаниями. Тяжестью тела. А вопросы лишь оттесняют липкий ужас неизвестности, не позволяют ему вновь завладеть мной.

В эту секунду я отчетливо понимаю, что моим первым мужчиной должен стал именно Денис Костров. Именно здесь. Сейчас. На чертовом заднем сиденье авто, пропахшем мускусом и пороком.

– Я очень хочу тебя, – выдыхаю ему в губы, и ответом мне становится еле слышный стон. – Войди в меня… прошу… сейчас.

– Точно? – заставляет выгнуться дугой, проведя пальцами по линии нижнего белья, лишь на секунду замирая у запретной точки. – Ты уверена?

Издевается, дурманит, дразнит.

– Да! – подаюсь вперед всем телом.

– Наконец-то. Расслабься, детка, – другим, твердым тоном говорит он, стягивая с себя майку. – Больно не будет.