Часть 65. Яна

Яна

На следующий день Ян не пришёл в школу. Как и через день.

Я сходила с ума от неизвестности: что с ним, почему он пропал? Не выдержав, несколько раз звонила им домой, но трубку брал кто угодно, но только не он.

Словно между делом спросила у Карины, почему Ян пропускает занятия, она лишь пожала плечами, ответив, что он сидит дома, закрывшись от всех в своей комнате.

Почему сидит? Зачем? Ответ на свои вопросы я так и не получила.

Вопреки моим ожиданиям, в школе было на удивление тихо. Я была более чем уверена, что Нонна Вахтанговна доложит директрисе об инциденте, даже морально подготовилась нести ответственность и писать раньше времени заявление об уходе. Но, по каким-то неведомым мне причинам, мать Яна решила сохранить всё в тайне.

В то, что она решила таким образом пожалеть меня, я конечно же не верила. Скорее, решили не поднимать шумиху вокруг своего уважаемого имени.

Мне нужно было увидеть Яна! Поговорить с ним. Как никогда остро я нуждалась в его поддержке. И мне нужно было знать, что всё у него хорошо.

Закутавшись в тёплый шарф, тоскливо плелась домой. Осень во всю вступила в свои права: жёлтая листва плотным ковром застилала тропинки, пронизывающий ветер подбрасывал не убранные под берет волосы. Холодно, но на душе в разы холоднее. Я не могла без него, без его глаз, улыбки, без его шуток. Без него было так одиноко. Нестерпимо!

Если он не появится в школе ещё несколько дней, я пойду к ним сама. Жить в неведении — мука.

Клочьями грязной ваты над головой нависло угрюмое небо. Стая исхудавших грачей, покрякивая, торопливо валили на юг.

Вот бы так же сбежать от проблем, взмыть ввысь, и парить… Как жаль, что у людей нет крыльев…

— Привет, — Ян вышел из зарослей облысевшего кустарника, разросшегося прямо напротив подъезда. Живой и здоровый, и даже улыбался. Кожаную куртку он сменил на тёмно-серое пальто, моментально став ещё взрослее. Лицо покрывали едва заметные иголочки щетины.

Я не видела его всего лишь пару дней, но он снова стал будто совсем другим…

— Ян, — выдохнула я и, бросив пакет с молоком на мёрзлый асфальт, побежала в его объятия.

***

— Я так волновалась, просто места себе не находила, — прошептала, уютно устроившись под тяжестью его руки. Он, лениво выводя пальцами витиеватые узоры на моём плече, легко коснулся губами виска.

— Да брось ты, что мне будет? Ну покричали немного, поучили жизни. Первый раз, что ли. Жаль только, что дома посадили, под неусыпное бдение матушки. За непослушание — расстрел. Целыми днями за мной таскается, отслеживает каждый звонок.

— А как же ты сегодня ушёл?

— Через окно, — поймав мой ошарашенный взгляд, улыбнулся — Да подумаешь, второй этаж, всего-то. Я должен был тебя увидеть, и сказать, что между нами всё осталось по-прежнему, знал же, что начнёшь себя накручивать, надумывать чего нет. Мне всё равно на мнение родителей, и плевать я хотел на их запреты. А на эти дни я просто залёг на дно, разыгрываю послушного мальчика, чтобы усыпить бдительность.

— Почему они посадили тебя дома? — задала терзающий вопрос, предчувствуя нехорошее.

— А вот тут небольшая засада: мать хочет отправить меня к дядьке в Москву, доучиваться в каком-то там крутом лицее.

Резко поднялась, села, будто громом поражённая, прикрыв обнажённую грудь одеялом.

— Ты чего? — он сел рядом, и крепко обнял, заглядывая в глаза. — Подумала, что я брошу тебя и уеду?

— Но твои родители…

— Да мне безразлично, что они там хотят! Жизнь моя, и только я решаю, с кем мне быть и где учиться. Короче, я свою матушку знаю, покоя она нам точно не даст. Надо валить, Яна Альбертовна, — Ян широко улыбнулся, и лукаво подмигнул.

— В смысле — валить? Куда? — изумилась, невольно впитывая в подсознание черты его совершенного лица: ресницы, губы, подбородок, ямочка на щеке…

— Я всё придумал — поедем в Новороссийск. Где жить и работать я уже знаю, созвонился вчера с одним человеком. Он уже ждёт нас с распростёртыми. Пока попутешествовуем, мать остынет, смирится, и в конце концов отстанет. Вообще, она быстро отходит, а тем более когда поймёт, что у нас всё серьёзно, палки в колёса вставлять перестанет.

— А у нас всё серьёзно? — кусая губу, затаила дыхание в ожидании ответа.

— А разве нет? Я тебя люблю, разве нужно ещё что-то? Ну хочешь, пойдём в ЗАГС. Вы же, девчонки, любите эти все платья, кольца…

Я уткнулась в его плечо и рассмеялась. Так у него всё просто. Просто уедем, просто поженимся.

— А как же моя работа в школе?

— А, ну тут тоже косяк, придётся тебе уволиться. Из Новороссийска так-то не ближний край на работу кататься.

— Уволиться? Ты серьёзно? Даже не знаю… Сначала нужно писать заявление, потом отрабатывать…

— Не-не, — замотал головой. — Завтра. Уволиться надо завтра. Ну на крайняк до конца этой недели. Надо чтобы когда я стащил у отца паспорт, мы уже были в боевой готовности и сидели на чемоданах.

— В каком смысле — стащил паспорт? — час от часу не легче.

— А это засада номер два: отец куда-то спрятал мой паспорт. Видимо, догадался, что я могу свалить. А без паспорта я, сама понимаешь — не выездной. Ну ничего, кабинет я его уже обыскал, осталось в портфеле посмотреть, но он его с собой вечно носит, пока не подобраться. Короче, это моя уже проблема — найду, — беспечно махнул рукой. — Ну а в целом, как тебе моя идея? — его глаза улыбались, он действительно верил, что всё получится.

Его уверенность передалась и мне.

Всё равно моя жизнь без него не имеет никакого смысла. За что мне здесь держаться? За нелюбимую работу с начальником цербером? За мать-алкоголичку, которой на меня плевать? Сестра… Сестра уже взрослая — даже переезжать ко мне в квартиру отказалась. В следующем году сама уедет поступать.

Я свободна, как птица, а Ян — мои крылья.

— По-моему, это блестящая идея, — улыбнулась я, и Ян заликовал. Игриво толкнул плечом, сплетая свои длинные пальцы с моими.

— Я так и думал. Всё у нас будет классно! Мы же банда? Как Бонни и Клайд, как Одиссей и Пенелопа, как кот Базилио и лиса Алиса, как…

— Ян, прекрати! — хохотала я, колотя его кулачком по спине. Он рассмеялся и повалил меня на кровать, натянув на голову одеяло.

Мы взмоем ввысь вместе, крыло к крылу.

***

Утром я шла на работу с чувством необычайной лёгкости. Как будто готовилась скинуть с плеч тяжкую ношу.

Этой ночью я практически не спала, думала, прокручивал в голове разные варианты, как же нам лучше поступить, и ещё раз убедилась в том, что приняла верное решение. Я никогда не была в Новороссийске, понятия не имела, как там живут люди, но даже если бы он позвал меня на Камчатку, я бы всё равно согласилась. Главное — быть рядом с ним.

— Ребята, у меня для вас новость, — войдя в класс, обвела глазами притихший 11 «Б». — Для кого-то очень хорошая новость. Сегодня наш с вами последний урок, с завтрашнего дня я больше здесь не работаю. Совсем скоро меня заменит другой преподаватель.

— Как так?

— Почему?

— Вы уходите?

Наперебой кинулись расспрашивать ребята, и вроде бы даже совершенно искренне расстроились.

Ника смотрела на меня непонимающе, но я решила, что объясню ей всё чуть позже.

— А куда это вы собрались? — откинувшись на спинку стула, спросила явно не огорченная Минаева.

— Перехожу в другую школу, — дала расплывчатый ответ.

Не нужно никому раньше времени знать, что я уезжаю из города, и уж тем более — с кем.

Удовлетворенная ответом Полина довольно улыбнулась.

Я не держала зла на этих ребят, к 11 «Б» я всегда относилась особенно трепетно, ведь в этом классе учится моя сестра, и … Ян.

С чистой совестью отвела все полагающиеся уроки, попрощалась, и в конце рабочего дня постучала в дверь с табличкой: «Поликарпова Эмма Валентиновна — директор».

— Войдите, — недовольно раздалось за дверью.

Эмма Валентиновна стояла у зеркала, поправляя замысловатую причёску, а увидев, что это я, скорчила недовольную гримасу.

— Что вы хотели? У меня важное совещание.

— Я пришла отдать вам это, — положила на стол исписанный мелким почерком лист.

— Что это? — высокомерно кивнула на белый прямоугольник.

— Заявление об уходе.

Лицо Эммы Валентиновны разительно изменилось, она словно расцвела, губы тронула плохо скрываемая улыбка.

— Могли бы уйти перед каникулами, время доработать у вас ещё было. Хотя, нового преподавателя я уже нашла — заслуженный педагог, тридцать лет стажа. Не чета вам.

— Решила уйти раньше, не хочу нервировать вас, и лишний раз нервничать самой.

— Ну что ж, — она взяла лист в руки, и бегло прочитала написанное. — Всего вам хорошего, Яна Альбертовна. Обычно говорят «до встречи», но в случае с вами, это будет лицемерием.

— Взаимно, — подошла к двери, и всё-таки не удержалась от шпильки:- И да, Денис Павлович как-то обмолвился, что любит абрикосы до того, как те превратились в курагу.

Лицо Эммы Валентиновны пошло багровыми пятнами, но, к сожалению, мне не удалось вдоволь насладиться её реакцией: плотно закрыв дверь, с лёгким сердцем достала из гардероба своё пальто.

— Давненько у нас никто таким счастливым из кабинета начальства не выходил, — хохотнул Яков Тихонович. — Премию дали, что ли?

— Нет, я уволилась.

— Уволилась? — в один голос спросили физрук, физичка и Инна. Все побросали свои дела, в недоумении уставившись на то, как я торопливо застёгиваю пуговицы.

— Да, уволилась. Решила кардинально поменять свою жизнь.

— Так, подожди-ка, и почему я не в курсе? — возмутилась Селиванова.

— Всё потом, — шепнула подруге, и она удивлённо захлопала глазами.

— Ну дела, пертурбации в коллективе, однако, — задумчиво почесал лысину Яков Тихонович. — Жаль, что уходите, а я вас на свадьбу хотел пригласить… — порозовел физрук. — Мы с Зоечкой… Зоей Степановной, решили вот расписаться.

— Серьёзно? Это же прекрасная новость! Если получится, обязательно приду поздравить, — искреннее порадовалась за старого ловеласа и буфетчицу.

Не зря прикармливала пирожками, получается.

Денис Павлович поймал меня уже у самого выхода, и был сильно удивлён, если не сказать шокирован, таким скоропалительным уходом. Сжав губы, расстроенно покачивал головой, сбивчиво желая доброго пути.

В глубине души посочувствовала этому положительному мужчине, подозревая, что совсем скоро его приберёт-таки к рукам настоящая фурия.

В школьном дворе было как никогда тихо. В засохшей клумбе дремал полосатый кот, дворничиха тётя Тоня неспешно разгоняла метлой пожухлые листья, на огороженном панцирной сеткой стадионе восьмиклассники сдавали кросс, уныло кружа по вытаптонному полю.

С грустью осознала, что моя история здесь закончилась. И в этой школе и, похоже, в этом городе. Но зато начнётся новая история, яркая и интересная, наполненная радужными эмоциями и любовью. Где-то на берегу моря, где волны бьются о скалы, забрасывая с лицо солёные капли. Где шум прибоя, розовые рассветы и прогулки по побережью за руку с Яном…

Едва различимая надпись "Добро пожаловать" окончательно скрылась из виду.

Я шла домой, предвкушая начало новой жизни, ещё не зная, что границы своей белой полосы я уже миновала.