Глава 17

Как говорится, Амалия могла делать ставку на всё, вплоть до последнего зуба, на то, что первой ей, после “слива” компромата в интернет о ней и Ужакове, позвонит Роза.

Однако хорошо, что она этого не сделала. Осталась бы и без всего, и без зуба. А все потому, что первой ей позвонила тетя Сара.

– Ами, детка, здгавствуй!

– Добрый вечер, тетя Сара.

– Не знаю, как у тебя, а у меня он был добгый только до того момента, пока я не увидела кое-что интегесное и весьма необычное.

Амалия начала улыбаться, слушая пожилую женщину. Было понятно, куда та клонит и что именно она увидела. Странным было то, что пожилой человек отслеживает блоги в интернете. Причем блоги не с новыми рецептами, а со сплетнями.

– Ами, детка, скажи стагой Саге, как ты себя чувствуешь? – начала она издалека.

– Всё хорошо, тетя Сара, а почему Вы спрашиваете? – Амалия насторожилась. – У Вас что-то болит? Что-то случилось с дядей Лёвой?

– Ой, да что может случится с этим стагым евгеем, когда у него всё хогошо. И хогошо вот уже без малого пятьдесят лет! На обед покушал кугинного супчика и сейчас сидит, спогит с телевизором и пьет свой чай.

– Сара, дорогая, где мои любимые очки? – раздалось громогласное на заднем фоне.

– Вот, пожалуйста! – последовал ответ Сары сначала Амалии в трубку и тут же, без перехода и малейшего намека на то, что трубка была отодвинута от лица, дяде Лёве:

– Лёва, подними свой стагый зад и посмотги на себя в зегкало!

– Сара, зачем мне зеркало, когда я тебе спрашиваю за очки!

– А я тебе говогю, встань и подойди к зегкалу!

– Сара, что я там увижу нового? –  судя по всему, дядя Лёва продолжал упорствовать, оставаясь сидеть в своем любимом кресле.

– Лёва, встань и подойди к зегкалу, я тебе говогю, но так ты меня не слышишь!

– Там лежат мои очки? – уточняет дядя Лёва.

– Нет.

– Тогда зачем я пойду к зеркалу?

– Лёва, встань и сделай два шага до зегкала! Ходить после еды полезно. Движение пгодлевает жизнь и сжигает лишние калогии! – Сара тяжело вздохнула и прокомментировала Амалии в трубку:

– И вот так все пятьдесят лет моей замужней жизни! И почему я не вышла замуж за Давида Гольцмана?

– Сара, я, может, и старый, но я не глухой! За Давида ты не пошла, потому что у него не было и нет той харизмы, которая есть у мене.

– Ами, детка, нет, ты слышала этого стагого газвгатника? Оказывается, то, что сейчас болтается как овечий хвост, называется хаггизма! – и опять без перехода, обращаясь к дяде Лёве:

– Лёва, если ты таки пойдешь до зегкала, так захвати с собой свою пустую кгужку!

На заднем фоне послышались тяжелые вздохи и шарканье тапками, спустя несколько секунд Амалия услышала ворчливое:

– Ай, могла бы сразу сказать, что они у мене на лбу!

– Не вогчи, хаггизматичный ты мой! Тебе было по пути на кухню, а мне не пгидется лишний газ ходить до тебя и обгатно! Лёва, дай уже мне поговогить с нашей Ами!

– Да говори себе на здоровье! Я тебе мешаю? Пока будешь говорить, не забудь пригласить ее к нам в гости с тем счастливцем, которого она себе таки нашла! Я хочу лично пожать его руку и поздравить с тем, что он нашел бриллиант в куче дерьма.

– Лёва, я сейчас немножечко занята, чтобы напоминать тебе, кто и что забывает в нашей семье! И за какое дегьмо ты сейчас мне напоминаешь?

– Ами, детка, не слушай эту женщину, – раздался вдруг в трубке телефона голос дяди Лёвы. – Она тебе сейчас будет рассказывать рецепт семейного счастья и забудет сказать то, зачем, собственно, позвонила. Так вот, позвонила она тебе, чтобы пригласить в следующие выходные к нам на празднование золотой свадьбы, а весь рецепт счастья – это умение иногда вовремя помолчать и дать высказаться другому, да, мое золотко?

Амалия услышала громкий чмок. Видимо, дядя Лёва поцеловал свою жену в макушку. Почему именно туда? Да потому что Сара была значительно ниже своего мужа и едва доставала макушкой ему до плеча.

– Ай, да будут тебе сегодня на ужин котлетки! – проворчала довольным голосом тетя Сара. – Иди уже, гугайся дальше со своим телевизогом и дай уже мне спокойно поговогить с Амалией!

– Ами, детка, ты мене услышала?

– Услышала, дядя Лёва!

– И всё поняла правильно?

– Поняла, дядя Лёва: иногда лучше помолчать.

– Умница! Детка, запомни еще одно: прежде чем ты поставишь свою подпись на документе, скрепляющем вас узами брака отныне и до глубокой старости, заставь его подписать у нотариуса контракт.

– Обязательно, дядя Лёва!

– И где его надо подписывать, я думаю, детка, ты тоже знаешь?

– Только у дяди Хаима!

– Золотко, я всегда знал, что нашей Розе повезло с подругой! А нашему Йосику, наоборот, не повезло с глазами и с мозгами. Столько лет прожить рядом с умной, да к тому же красивой, девочкой и так бессовестно упустить свой шанс, – дядя Лёва искренне вздохнул и закончил разговор:

– Ами, детка, рад был тебя слышать. В твоем выборе я не сомневаюсь, но привози своего избранника к нам в гости, я должен познакомиться с ним лично, чтобы понимать, чего от него ожидать!

– Лёва, еще одно слово, и я с тобой газведусь. Моё тегпение не гезиновое!

В трубке опять послышалось шарканье тапками и удаляющийся голос дяди Лёвы.

– Ами, детка, этот старый поц испогтил мне все счастье!

– Тетя Сара, я все поняла! Обещаю, мы с Демидом приедем на ваш золотой юбилей. С меня торт! Скажите только, на сколько гостей его печь?

– Ой, детка! Да какие гости? Будут же только все свои!

– Я поняла. На пятьдесят человек.

– Ох, не думала, что скажу это, но, Лёва, ты пгав! Наш Йоська упустил свой шанс на счастье!

Амалия рассмеялась и положила трубку.

– Фух! Почти пронесло! – Амалия выдохнула и сама набрала подругу Розу.