Глава 24

Роза едва успела переступить порог своего кабинета, когда ее телефон завибрировал входящим звонком. В этом не было бы ничего необычного, если бы не имя, что высветилось на экране.

– Дядя Лёва?

– Здравствуй, дочка, – голос пожилого мужчины звучал подозрительно устало.

– Дядя, что случилось? Что-то с тобой? С тётей?

У Розы были причины беспокоиться после первой же фразы того, кто стал им с братом приемным отцом. И причин было уже как минимум две: уставший голос дяди и, собственно, сам его звонок.

– Детка, не тараторь. У мене не так много времени, чтобы всё тебе рассказать и успеть успокоиться потом самому.

– Дядя, ты меня пугаешь. Где тетя? У вас что-то случилось?

– Твоя тётка упряма как мул. Сейчас она ушла на рынок. Ты же ее знаешь, она туда таскается, как на работу, каждый день и всегда в одно и то же время!

Это была правда. Тётя Сара предпочитала покупать продукты только на рынке, утверждая, что там они живые и всегда свежие. Ни против второго утверждения, ни против первого Роза не спорила, что, впрочем, не мешало ей ругаться на тётку, забирая иной раз ту с полными сумками продуктов у ворот этого самого рынка, куда Сара всегда ходила одна.

– Так, и что же случилось сегодня, коль ты решил мне вдруг позвонить? Тетя вышла из дома позже обычного? – Роза попыталась пошутить или хотя бы уже просто узнать, что случилось, потому как вдруг услышала подозрительное сопение дяди, его громкое сморкание во всегда белоснежный платок из хлопка и… всхлипы?

– Прости, доча, я сейчас, сейчас! – в трубке раздалась новая порция странных звуков. – Рози, детка, твоя тетя нащупала у себя в груди комок. Давно нащупала. Месяц тому назад. Сегодня она не спала полночи, потому что ей нечем было дышать. Дышать она может только сидя. Так и спала.

– Так, дядя, еще раз, и по порядку, – услышав про какой-то комок в груди, Роза замерла, пальцы, держащие телефон, резко похолодели. – Как она его нащупала?

– Говорит, что мылась, натирала себя мочалкой, ты же знаешь, у нее шикарная грудь, и она, конечно, сейчас уже не так высока, как хотелось бы, а потому твоя тётка без конца трет себя там мылом.

У Сары была большая грудь. Очень большая. Некоторые порнозвезды накачивают себе такие объемы специально. С таким размером белье Саре приходилось покупать в специализированных магазинах. Особой красотой это белье не блистало, зато лямки на бюстгальтерах были широкими, не врезающимися в плечи.

И да, с возрастом великолепие и гордость не только самой Сары, но и ее мужа Лёвушки провисло, и летом под грудью элементарно прело, пардон за прозу жизни. Сара, обладая маниакальным пристрастием к чистоте, намывала не только квартиру, но и себя, а потому да, вполне может быть, что, обрабатывая очередную опрелость под грудью, она нащупала там комок.

– Дядя, почему ты мне говоришь об этом только спустя месяц?

– Потому что твоя тетка упряма как мул! Она не хотела тебя расстраивать! Ты и так ходила сама не своя из-за этого твоего поца, который как раз в то время и бросил тебя.

Роза мысленно выругалась на Олега, который, как оказалось, стал причиной молчания тетки о состоянии своего здоровья.

– Дядя, значит, делаем так: ты сейчас успокаиваешься и ничего не говоришь Саре о своем звонке мне. А я сегодня же нахожу лучшего врача, записываю тетю на ближайший же прием, и потом сама ее везу к врачу, – Роза смогла заставить себя собраться и включить командный тон.

– Спасибо, детка, – в трубке опять послышался всхлип.

– Дядя Лёва, отставить расстраиваться раньше времени. Ты же знаешь свою Сару, она еще простудится на твоих похоронах. Она, кстати, сама тебе это всегда обещает! – Роза, желая подбодрить дядю, намеренно напомнила ему одну из фразочек Сары.

– Это она может, да, – голос дяди Лёвы зазвучал веселее.

– Я сегодня после работы приеду к вам. Будем разговаривать, – пообещала Роза, мысленно похвалив себя за то, что выбрала правильный тон в разговоре с дядей.

– Спасибо, доча.

– Люблю тебя, папа Лёва.

– И я тебя, моя девочка.

Заканчивая разговор с дядей, Роза назвала его так намеренно. Она знала, что Лёва любит ее как родную. Их с братом любит. Давид смог называть родных тетю и дядю “мама” и “папа”, а у нее самой это так и не получилось. Может быть, потому что Роза помнила родных родителей и считала, что предает тем самым память о них?

Роза, покопавшись в записной книжке телефона, нашла номер своего бывшего одногруппника, выбравшего специализацию “онкология”, и, не давая себе времени на раздумья, набрала его номер.

– Роза! Какие люди! – загрохотал в трубке Валерий Кочевников. – Сколько лет, сколько зим.

– Валер, мне очень стыдно, но я к тебе по делу, – начала с места в карьер Роза.

– Кто-то из твоих? – тут же стал предельно серьезен Кочевников.

За эту его способность понимать все с первой фразы Валерий когда-то и нравился Розе.

– Тетя Сара. Со слов дяди, она обнаружила комок в груди. Месяц тому назад.

– Понял. Диктуй ее имя, фамилию, возраст. Я сейчас напишу тебе направление к маммологу. Здесь, в нашей клинике. Знаю, что у тебя там и свои имеются, но вези ее сразу ко мне. Сегодня до вечера сможете приехать? Я предупрежу своих и потом буду ждать вас после обследования. (3303c)

– Это не обсуждается, Валер. Сможем.

– Отлично! Диктуй данные тетки.

Роза продиктовала и попрощалась с Валерием до вечера. Глянула на часы, открыла рабочий компьютер и дала себе пару минут на то, чтобы собраться с мыслями. У нее сейчас тоже начинался прием пациентов.