Глава 17

Люда послушно замолчала, давая Егору возможность ответить жене. Она наблюдала за тем, как он переписывается с Элей, а в голове роились мысли. И что-то еще, смутное и ускользающее, не давало ей покоя.

Едва Егор отложил свой телефон в сторону, Людмила ринулась с вопросами:

- Погоди, Егорыч! Ты хочешь сказать, что Димон всем наплел, будто бы я в него влюблена? - переспросила, не веря, но Егор молча кивнул.

- Влюблена, но, якобы, не хочу перед ним ноги раздвигать только из-за своего упрямства? - всё еще отказываясь поверить в этот абсурд, тем не менее договорила.

- Люсь, ну ты же его знаешь, - начал было Егор, но суровый взгляд подруги заставил замолчать.

- А логика тут у нас где? - Людмила вернула свою кружку с кофе на стол. - Раздвину перед ним ноги - значит, это он у нас весь такой из себя невъебенный, что я не устояла! Никому из вас не дала, а ему дала. А если НЕ раздвину перед ним ноги - значит, это я дура и не разбираюсь в мужиках.

- Заметь, это не моя логика! - Егор невесело усмехнулся.

Людмила, оставив без ответа замечание Егора, продолжала:

- И вытащив листы из моего контракта, наш мачо не слить меня хотел, а всего лишь подтолкнуть к Беркуту? Так, что ли, выходит?

- Люсь, ты же знаешь этого барана, - Егор вздохнул.

И тут Людмила уловила то неясное, за что цеплялся ее мозг:

- Егорыч, а почему Димон его уродом называет? Беркут у него женщину увел? По бизнесу, насколько я знаю, они еще не пересекались.

- Нет, - Егор опять тяжело вздохнул, но продолжать почему-то не спешил.

- Егорыч, не тяни кота за все подробности! - рыкнула Людмила на друга. - Всё равно ведь всё сама узнаю! Что именно “нет”? Не увел? Не пересекались?

- Ни то и ни другое, Люсь, - Егор, казалось, до последнего раздумывал, говорить или нет. Потом все-таки решился:

- У Андрея Беркута на лице, точнее, на половину лица, огромный уродливый шрам. Он около года назад им обзавелся. Никто ничего толком не знает, но говорят, что это ему любовница так морду подрихтовала.

- Ой, вот всегда у вас во всех бедах женщины виноваты! - зло бросила Люда. - Не хочет ноги раздвигать - дура! Хочет раздвигать - проститутка! Имеешь свой бизнес - еще один ярлык: конь с яйцами! Сидишь дома, занимаешься хозяйством и детьми - любительница халявы! Мужики, да когда же вы уже поймете, что мы не хуже, а в каких-то вопросах даже лучше вас?

- Мать, ты чего завелась-то? Ко мне-то у тебя какие претензии? Я тебе или своей жене хоть раз сказал что-то подобное? Хоть раз ты слышала от меня такие слова?

- Нет, слава богу!

- Вот и не ори мне тут! - припечатал Егор спокойно.

Удивительно, но его спокойный голос подействовал на нее успокаивающе. Люда замолчала, отхлебнула кофе, а потом вдруг:

- Погоди, - прикрыла глаза, вспоминая двух мужчин, точнее, одного, того самого, который придержал для неё лифт.

- Темно-русые волосы, зачесанные назад, голубые глаза, рост под два метра. Уродливый шрам на всю левую половину лица рассекает лоб, рвет бровь и уходит через щеку ниже. На том подписании, куда я приехала самой последней, он был в темно-синем костюме и светлой рубашке, пах охрененно дорогим парфюмом и большими деньгами. Это и есть Андрей Беркут?

- Да, кажется, был в синем, - Егор задумался, пытаясь вспомнить цвет костюма Беркута-старшего, и, поняв, что не может этого сделать, ругнулся:

- Блядь, Люсьена, да не помню я цвет его глаз и костюма! Там при виде его уродливого шрама какие, к херам, глаза и запахи? Там же не видишь ничего, кроме этого страшного шрама через половину морды!

- Ну да, ну да, - Людмила заторможено покивала. - Шрам у него страшный.

- Говорят, Андрей платит бешенные бабки админам и вычищает эти свои фотки из эфира. Сам почти никуда не ходит, не дурак же, - и замечает, и понимает, что все только это его уродство и видят. Но именно поэтому за ним и охотятся все эти…, - помолчал, подыскивая правильное определение, - стервятники и любители покопаться в чужом грязном белье и личной жизни.

- Да уж, этим шакалам плевать на человека и на то, как они этим его ранят. Им лишь бы залезть в личную жизнь и срубить на этом хайпа да бабла побольше, - Людмила опять поддакнула.

Егор впился в Люсьену внимательным взглядом сквозь стекла своих стильных очков:

- Так ты с ним знакома? Или уже нарыла о Беркуте инфы в интернете?

- Не знакома и не успела еще нарыть. У лифта мы с ним в тот день столкнулись, - пояснила, словно выныривая из своих воспоминаний, - они вышли, а я попросила его лифт для меня придержать. Эту ж падлу в офисе у Димона с Михой хрен дождешься!

Егор хмыкнул и кивнул, соглашаясь с замечанием о лифте.

Людмила же тем временем медленно, явно думая о чем-то своем, проговорила:

- Ну да, шрам у Андрея, конечно, уродливый…

Егор, невольно обратив внимание на то, как подруга назвала Беркута, внимательнее в нее всмотрелся, хотел сказать что-то еще, но та его опередила:

- Я вот уверена, что не просто так он с этим шрамом ходит. У него бабла - как фантиков у дурака, давно бы уже пластику себе сделал. Сейчас чего только не поправляют, были бы бабки!

- Допустим, - Егор кивнул, соглашаясь и пытаясь понять, к чему она клонит.

- А раз Беркут не исправляет это свое приобретение, значит, не может…

- Ну логично, да, - Егор покивал.

- И знаешь, Егорыч, - Людмила проговорила это медленно, но уверенно, - у него этот шрам болит… Очень болит… Не спрашивай, откуда знаю. Знаю и всё. Он наверняка и пластику поэтому не делает, что ему врачи не разрешают.

- Да, вполне может быть, - Егор, наконец, уловил мысль подруги, и настала его очередь говорить задумчиво и медленно.

- Егорыч, а давай-ка мы с тобой не будем пока Димону с Михой ничего говорить. Пусть пока думают, что я не знаю ничего об уродстве Беркута-старшего. Есть у меня один план, как нашего барана по имени Димон на место поставить.

- Поделишься?

- Он ведь хотел, чтоб я с Беркутом была? Вот я и буду!

- Люсьена, может, не надо? - засомневался Егор.

- Егорыч, ты не понял. Я сейчас не в пику Димону! Веришь, в первый раз понимаю, что встретила того, с кем хочу не просто переспать, а ребенка родить! - Людмила смущенно улыбнулась.

Егор хотел было что-то возразить, но, поймав смущение той, которую мало чем можно было смутить, твердо и уверенно произнес:

- Понял. Принял! Я на твоей стороне. Чем могу - помогу! - Егор протянул Люсьене кисть, сжатую в кулак.

- Спасибо. Заметано! - она протянула к нему свою, сжатую так же. Друзья стукнулись сжатыми кулаками и одновременно, не сговариваясь, произнесли:

- Прорвемся, друг!