Глава 26

Беркут, едва получив от Людмилы фото, тут же позвонил.

- Привет, Андрей! - привычно пропела она строчку из популярной когда-то песни.

Пропела улыбаясь, Беркут это точно знал. И в очередной раз он поймал себя на мысли: “Черт, да как же она это делает?”

Песня была старой, исполнялась известной и не самой его любимой певицей, но почему-то в исполнении Людмилы Стампа звучала (или воспринималась им?) по-другому.

Люда только что отправила Беркуту фото большой кружки с латте. Кружку она держала в руке, на фото были видны стройные ноги в домашних велюровых брючках, кусочек пола, видимо, террасы, и женская рука с аккуратным маникюром. Надпись под фото гласила: “Я дома”.

- Привет, - Андрей начал улыбаться в ответ, услышав эту строчку из песни, пропетую Людмилой. Глупо? Может быть! Но ему нравилось это её приветствие. Зачем-то уточнил:

- Ты уже дома?

- Да. Сижу, пью латте, наслаждаюсь тишиной и одиночеством.

- Что-то пошло не так?

- Почему ты так решил? - удивилась искренне.

Беркут уже понял, что Людмила в разговорах с ним не фальшивила, не напрашивалась на комплименты, отвечала правдиво на все его вопросы и всегда говорила только то, что думала.

- Ну как-то для встречи старых друзей и бывших одноклассников быстро вы разошлись по домам, - пояснил, - у нас обычно такие встречи до утра затягивались.

- Какой ты догадливый, однако! - Людмила совсем невесело рассмеялась, сделала глоток кофе и, словно бы нехотя, призналась:

- Да, не всё пошло так гладко. С некоторых пор один из друзей перестал себя контролировать. Пришлось сбегать.

- Даже так?

Беркут очень надеялся, что Людмила не услышала рвущегося из его груди бешенства. Он, говоря с ней по громкой связи, набрал короткое сообщение своему безопаснику, задав тому всего один вопрос: “Какого хрена там случилось?”

Людмила же тем временем спросила:

- Хочешь, я расскажу тебе о своих друзьях-одноклассниках?

- Хочу.

- Хорошо. Ты сам напросился на длинный рассказ, - попыталась пошутить. - Пожалуй, я начну с того, что подруг у меня нет. Эля не в счет. Она — жена Егорыча. Чистая душа, открытая, вся как на ладони. Впрочем, нашему Егорычу, с его занудством, только такая, безгранично в него влюбленная женщина, и нужна, - Людмила проговорила это задумчиво, без единого намека на снисходительность. - Впрочем, как оказалось, только такая чистая душа и может принять меня в подруги.

- Почему? - пришла очередь Беркута искренне удивляться.

- Она единственная не ревнует своего мужа ко мне.

Если бы не глубокий вдох и точно такой же выдох после этого, то Андрей мог бы подумать, что Людмила набивает себе цену или напрашивается на комплимент. Но нет, это не было ни первым, ни вторым.

“Надо же, а ведь она знает, что красива, но это её не радует, скорее даже наоборот, доставляет неудобства. Вот уж точно уникальная женщина!” - осознал вдруг.

- Но, пожалуй, давай всё по порядку, да? Правда, это будет экскурс в детство. Выдержишь? - уточнила с сомнением в голосе.

- В твоем исполнении готов слушать хоть руководство по эксплуатации газонокосилки! - ответил, будучи максимально серьезен.

- Умеешь убеждать, - на этот раз женщина рассмеялась уже по-другому, весело и даже польщенно. - Тогда слушай историю о том, почему у меня никогда не было подруг.

- Я весь внимание! - с этими словами Андрей откинулся на кровати и приготовился слушать.

- С самого детства я дружила только с мальчишками. Егор Федотов, он же Егорыч. Михаил Кузнецов, он же Миха. Ну и Дмитрий Зимин, он же Димон. Всех их ты знаешь. Видел и познакомился на подписании контракта. Я, как ты помнишь, в тот день опоздала.

- А почему, кстати? - поинтересовался, пользуясь случаем.

- Не поверишь - у меня по дороге в офис на подписание банально спустило колесо. В моей машине нет докатки. Вместо нее коробочка, она же насос под названием “Очумелые ручки”, - Люда хмыкнула, а Андрей рассмеялся, признав точным её описание тому, что сейчас заменяло запасное колесо в новых автомобилях. - Ну пока я заехала на шиномонтажку, пока парни мне заклеили дырку, прошло два часа.

- Признаться, я был очень удивлен, когда оказалось, что одного из компаньонов нет. Даже засомневался, стоит ли нам связываться с вами. Но Никита убеждал, что вы все РЕБЯТА надежные. И ведь ни словом не обмолвился, что есть не только ребята!

- Многие удивляются, - согласилась, - но тут уж виновата моя несклоняемая фамилия. Ну так вот, наши отцы работали на одном заводе, мы все жили в одном подъезде пятиэтажки, что была построена специально для работников завода. Матери, как ты понимаешь, у нас у всех тоже работали. Не на заводе, но это сути не меняет. И вот, чтобы сэкономить свое время и силы, они составили график и водили нас в детский сад по очереди, ходили мы все, представь себе, в одну группу. Был еще один мальчик, но потом, перед самой школой, они уехали жить в другой город. Итак, нас было пятеро, вот и получалось, что родителям надо было только один день в неделю отводить ребенка в сад.

- Ну да, удобно. Особенно с учетом того, что на работу всем надо было рано вставать, - Андрей согласился усмехнувшись.

- Вот-вот! В детском саду договорились, всех родителей по итогу тоже видели в течение недели, так что всё было нормально, - Люда сделала глоток и продолжила вспоминать:

- Если у кого-то дома заканчивалась соль или спички, нас гоняли к соседям. “Люська, сгоняй к Федотовым, у нас соль закончилась! Люська, добеги до Кузнецовых, попроси одну луковицу, я суп варю, у нас лук сгнил, зараза!” - Людмила изменила интонации, видимо, изобразив голос мамы, бросила пару фраз и рассмеялась. - Не знаю, как было заведено в вашем с братом детстве, а у нас это было запросто.

- Да и у нас так же было, - Андрей невольно улыбнулся, вспоминая своё детство.

- Значит, ты меня понимаешь, - легко согласилась, - ладно, идем дальше. Один детский сад, куда нас всегда приводили сразу всех скопом, забирали, кстати, так же всей толпой. Получалось, что мы с парнями днями напролет были вместе. Наши семьи дружили, так что все праздники мы тоже всегда отмечали вместе.

- Да, дружно жили, - поддакнул легко.

- Во дворе мы гуляли тоже все вместе. “Парни, вы за Люсю отвечаете головой!” - пробасила, пояснив, что это уже отец давал такой наказ пацанам. Получилось это у неё очень натурально, от чего Беркут невольно рассмеялся.

- И так до первого класса. Потом школа. Но и там нас записали в один класс. В первом нас ещё водили, и точно так же толпой, потом мы уже ходили сами. Но вот это “Парни, вы за Люсю отвечаете головой!” - было неизменно. Парни и отвечали - моего отца все уважали.

- Был суров?

- Скорее, был справедлив и всегда держал свое слово. Даже перед нами, детьми. Папы не стало пять лет назад. Внезапная остановка сердца, - Люда, вздохнув, помолчала.

- Сочувствую. Наш с Никитой отец тоже ушел из жизни внезапно.

Помолчали оба. Люда вздохнула и продолжила говорить:

- Одноклассницы хотели со мной дружить исключительно только ради того, чтобы попасть в нашу компанию. Сам понимаешь, такая себе дружба получалась. Девочки влюблялись то в Егора, то в Миху, но чаще всего в Димона. Я сначала принимала их дружбу, потом поняла, что не я их интересую, а парни. Научилась дистанцироваться.

- А они все трое были влюблены в тебя? - предположил и попал, что называется, “в яблочко”.

- Было дело, - призналась рассмеявшись.

- А ты в кого? - спросил и почему-то замер, ожидая её ответа.

- А ни в кого из них! - удивила мгновенным ответом.

- Почему? - удивился и понял, что подсознательно хотел услышать именно это от Людмилы.

- Да как же мне в них можно было влюбиться, когда я их и в рваных колготках с пузырящимися коленками видела, и с голым задом на горшке? - ответила совершенно серьезно и даже как будто обидевшись на очевидное, добавив:

- А кого-то из них и в мокрых трусишках после тихого часа.

- Правда, что ли?

- Да, было дело, - Люда смущенно рассмеялась. - Только, чур, не спрашивай, кто из них. Не скажу. Это было давно. Еще в детском саду, во время тихого часа.

- И ты это помнишь?? - поразился.

- Да, помню. Ну тут уже особенности моего мозга, - Людмила вздохнула, - я помню себя с очень раннего возраста. Как помню я и многие мелкие детали. И рада бы забыть, да не могу. Так что нет, всем троим, и каждому из них в отдельности, я это сказала, отшив. Влюбленности прошли у всех, - помедлив, добавила, - ну почти. А дружба, проросшая уже и в деловые отношения, осталась.

И вот это её “ну почти” - очень не понравилось Андрею. Людмила же продолжала говорить:

- Итак, друг номер один - Эля, впрочем, она не ходит на наши встречи, ей неинтересно. Друг номер два - Егорыч. Они оба удивительные. Мне с ними, в их компании, по-настоящему уютно и спокойно. Они оба классные и очень любят друг друга. У них замечательная семья, и их мальчишки будут расти в любви - я уверена в этом, - сказано это было с тихой грустью и нежностью.

- Миха, - Людмила задумалась на секунду, потом произнесла:

- Он у нас всегда мог собрать о ком-то информацию. И всегда предпочитал находиться в тени. Имеет какой-то там серо-буро-малиновый пояс по единоборствам, служил в армии, в горячей точке, но придумывает, что просидел в штабе писарем. Помнишь, как в фильме “Брат”? Смотрел такой?

- Ну кто ж его не смотрел? - усмехнулся Беркут и сделал себе мысленно пометку: “Расспросить об этом Михе Васильича”.

- Остался Димон, - Люда вздохнула длинно и тяжело, но договорить не успела, на заднем фоне раздался звонок в домофон. Люда удивилась:

- Это кого еще на ночь глядя принесло?

Андрей понял, что женщина подошла к двери, звук домофона стал громче. Люда сняла трубку, и Беркут услышал её разговор с кем-то явно пьяным. Мужик требовал открыть дверь, угрожая тем, что в противном случае он будет нажимать на кнопки всех квартир в подъезде.

Людмила чертыхнулась, тут же спохватилась, что всё еще держит Андрея на связи, проговорила, извиняясь:

- Прости, выпровожу нежданного гостя и перезвоню, если еще не будешь спать. Хорошо?

- Обязательно перезвони! Буду ждать!

Беркут, едва Людмила положила трубку, набрал Васильича, рявкнул:

- Пулей к её квартире! Там, похоже, один из её дружков бухой приперся!

- Еду! - последовал короткий ответ.