Глава 29

Людмила не врала, когда говорила Андрею, что хотела звонить его брату. Прошли сутки со времени их последнего разговора.

Андрей, не конкретизируя, сказал, что ему пришлось задержаться в этой поездке. Был он при этом в хорошем настроении.

Они поговорили утром, за завтраком. Каждый, понятное дело, завтракал у себя, но всё равно было приятно общаться вот так, под кофе.

Андрей сказал, что через час у него очень важная встреча, после которой он полетит домой, а потом, и это с вероятностью пятьдесят процентов, ему придется лететь сюда снова.

Он сам пообещал позвонить ей и из аэропорта, и потом, приземлившись.

Сам обещал!

Людмила, боясь выглядеть навязчивой, не просила его об этом.

Что за глупости, в самом деле, звонить по любому поводу! Она же не Эля, в конце концов, которая приучила своего Егорыча так отзваниваться.

Ох, зря Люда критиковала подругу - выяснилось, что это очень полезная привычка. Это не контроль, это всего лишь понимание, как обстоят дела у того, кто тебе дорог.

Да, спустя всего несколько недель телефонного, даже не личного, общения Андрей Беркут стал ей дорог.

Он ей да, стал. А она ему?

Андрей, уехав на ту свою важную встречу, пропал на сутки.

Не звонил и не писал. Тишина в эфире. Ни слова, ни строчки.

Заглядывая сегодня утром в телефон, Люда надеялась получить хотя бы сообщение от Беркута. Но нет, опять ничего.

Программа показывала, что он был в сети рано утром, но и только. Ей он не написал ни слова.

Он же не мог вот так, резко, прекратить общение с ней? Или мог?

Они не ругались. Да и с чего бы им ругаться?

Как может обидеться на тебя тот, с кем ты фактически лично незнакома? Одна случайная встреча у лифта не в счет же, правда?

Признаться, Люда уже не находила себе места. А вдруг с Андреем что-то случилось?

Интересно, его брат знает о том, что они общаются?

Имеет ли она право позвонить Никите и спросить об Андрее?

Опять же, а что спросить?

- Где твой брат? Как у него дела? Я не могу понять, бросил он меня или нет?

В такой глупой ситуации Люда еще не была. Взрослые люди, а общаются лишь по телефону. Как можно бросить кого-то, с кем не вместе? Мало ли, кто с кем общается по телефону?

И вот сейчас этот звонок от Андрея.

Она не смогла сдержать облегчения, услышав его голос. И почему ей кажется, что у него что-то случилось?

- Люда, как ты смотришь на то, чтобы встретиться сегодня?

- Планов нет. Смотрю положительно.

- Тогда до вечера?

- Да, до вечера.

Серьёзно? Она вот так и сразу согласилась?

- Так. Стоп! Во-первых, тебе уже далеко не шестнадцать, чтобы ломаться! - шикнула она сама на себя. - А во-вторых, ты и сама ждешь этой встречи, так что прекращай тут рефлексировать и думай, в чем пойдешь в ресторан.

К ресторану “Адмирал” Людмила подъехала за пять минут до назначенного времени. Припарковала автомобиль, откинула козырек, глянула на себя в зеркало, проверяя макияж, и уже заглушила двигатель, собираясь выходить, как телефон в сумке зазвонил. На экране высветилось имя “Андрей”.

- Привет, - ответила настороженно, боясь услышать, что он передумал. Было бы глупо услышать это, находясь уже за столиком ресторана.

- Привет, - голос мужчины звучал странно.

- Андрей, всё хорошо? У тебя изменились планы на вечер?

- Нет, не изменились, - Беркут ответил и замолчал.

И она совершенно точно поняла, что Андрей сейчас решается на что-то очень важное. Знать бы еще, на что именно.

- Люда, прежде чем ты откроешь дверь в ресторан, я хочу тебе кое-что рассказать. Сейчас. По телефону. Пока ты еще не вышла из машины.

“Он что, видит, что я еще сижу в машине?” - мелькнула мысль.

- Так у тебя будет возможность уехать, не привлекая ничьего внимания, - пояснил свои странные слова.

- Звучит, как сцена из фильма про шпионов, - Людмила попыталась пошутить, но замолчала, оборвав себя.

- Люда, я хочу, чтобы ты знала причину, по которой я так долго не приглашал тебя на свидание. Сам знаю и понимаю, КАК нелепо выглядел наш телефонный роман. Но у меня есть на то веская причина.

Андрей сделал глубокий вдох и произнес:

- Ты должна понимать, на встречу с кем ты сейчас приехала. Люда, я урод. Мое лицо, вся его левая половина, изуродовано. Келоидные рубцы. Два. Отвратительные, вывороченные, выглядящие так, словно бы они заживали сами, без помощи хирурга. Один идет через лоб и бровь, спускаясь на скулу, второй только на щеке, если можно так назвать то, что от неё осталось.

Люда молчала. Сейчас она очень четко представила Андрея.

Да, она после разговора с Егором попыталась найти в интернете фото Андрея Беркута. Не нашла. Нет, не так. Нашла, но они были годичной давности, и на всех фото мужчина был без шрама. Роскошный, знающий себе цену и уверенный в своей мужской привлекательности и харизме.

И тогда Людмила приехала в офис к Димону и Михе, подошла к охранникам на входе и попросила соединить её с их главным. Всеми правдами и неправдами она уговорила мужчину распечатать фото Андрея с камеры видеонаблюдения, клятвенно заверив того в том, что это необходимо лично ей, а не для прессы.

Те фото с камеры были нечеткими, но и на них были видны его уродливые шрамы. К тому же, хоть и мимоходом, но Людмила видела его вблизи, так что да, слушая сейчас Андрея, она представляла его лицо.

- Я получил это “украшение” от любовницы. У Крис, как оказалось, было нарушение психики. Это мы уже потом выяснили. В тот день она не выпила свои таблетки, а вот алкоголь как раз выпила, и случилось обострение. Мы были на озерах, в популярном и облагороженном месте. Откуда на их территории взялась доска с торчащими в ней ржавыми гвоздями, никто не знает.

Андрей замолчал на секунду, а Люда, услышав это, вцепилась в руль, страшась услышать дальше.

- Я не знал, что Крис на таблетках. Догадался, что с ней что-то не так, только когда она начала бить посуду и кричать что-то бессвязное. От доски с гвоздями я успел увернуться в последний момент. Боль я умею терпеть, но на лице кровеносные сосуды расположены близко, крови, как ты понимаешь, было много. Я одной рукой и каким-то первым попавшимся полотенцем зажимал щеку, а второй рукой пытался остановить разбушевавшуюся женщину. Безуспешно. Ребята-охранники, спасибо Никите и Васильичу, прибежали быстро. Два крепких парня еле справились с одной женщиной. Буйные больные бывают очень сильны, как мне потом сказали, - Андрей невесело хмыкнул и замолчал. Людмила не перебивала, понимая, что он еще не закончил.

- Конечно, мне все обработали и зашили, надо было остановить кровь. А через неделю моё лицо раздуло как мяч. Пришлось все по новой вскрывать и вычищать гной. Инфекция. С полотенца, с гвоздя, со щепок. Потом еще неделю раны не зашивали и не давали им затянуться. Вычищали гной и инфекцию. Зашивали потом, уже как получалось. Отсюда страшные келоидные рубцы.

Настала очередь Людмилы рвано выдыхать. Андрей, услышав её выдох, расценил это по-своему:

- Знаю, что напрашивается вопрос, мол, почему я не сделаю пластическую операцию по их удалению, - Андрей невесело рассмеялся. - Ни один пластический хирург, ни один гуру не берется их удалить без последствий. Оказывается, и это моя личная особенность, слишком близко проходит лицевой нерв. Можно убрать келоидные рубцы, но тогда я получу паралич всей левой половины лица. Тут без вариантов. Вчера мне это подтвердили в очередной раз.

Андрей шумно выдохнул – воспоминания и сам рассказ явно давались ему тяжело.

- Я думал, что не может быть ничего страшнее того, что я вижу каждый день в зеркале. Оказывается, может - это как раз и есть паралич половины лица. Знаешь, как это проявляется? - он явно не ждал, что Людмила ответит, а потому продолжил говорить:

- Абсолютно неподвижная половина лица, отвисшее, вывороченное нижнее веко, верхнее будет урезано, чтобы оно не перекрывало глаз совсем, обвисший угол рта с постоянно текущей слюной и, скорее всего, нарушение речи.

Андрей замолчал, а Люда невольно содрогнулась, представив это.

- Жена, узнав, что лицо мне исправить не получится, ушла, прихватив половину состояния. Она не привыкла себя в чем-то ограничивать, урод ей был рядом не нужен, а вот от денег моих она отказываться не стала. Я не стал спорить и отдал ей её половину. Зачем мне женщина, которой я противен. Я покупал, а любовницы всегда продавались - я себя не обеляю и не оправдываю. Что было, то было. Не всем так повезло, как твоему Егорычу и его жене.

В этот момент где-то совсем рядом проехала машина скорой помощи, завывая сиреной. Людмила это услышала и с наружи, и из телефонной трубки.

“Значит, он всё-таки здесь, на парковке”, - догадалась.

Уже понимая, к чему Андрей всё это ей говорит, она вышла из своего автомобиля и, продолжая держать трубку телефона у уха, огляделась. Его автомобиль она узнала сразу. Она уже видела его в тот день на парковке перед офисом Димона. Медленно двинулась в направлении его автомобиля, продолжая держать телефон у уха.

Остановилась в нескольких метрах, встав лицом к нему. Андрей, глядя на нее через лобовое стекло своего автомобиля, продолжил:

- У тебя еще есть возможность уехать, не ставя себя в неловкое положение и не портя настроения от созерцания моего уродства. Поверь, ты далеко не единственная, кто не может смотреть мне в лицо. Но брезгливость и отвращение - это не самые страшные эмоции. Жалость - вот что самое страшное.

- Жалеют слабых и никчемных. Ты не относишься ни к тем, ни к другим! - Люда произнесла это жестко, словно отрезала.

Сказано это было ею в телефонную трубку, но смотрела она при этом Андрею в глаза.

Их разделяло расстояние в несколько метров, но они оба слышали дыхание друг друга слишком близко, от чего создавалось впечатление, что они смотрят друг другу в глаза.

- О том, как ты выглядишь, я знала. Правда, признаюсь, не с самого первого нашего с тобой телефонного разговора. Мне рассказал о тебе Егор, и я вспомнила нашу мимолетную встречу у лифта и тебя. И вот что я тебе сейчас скажу, Беркут Андрей Витальевич, измен я не прощаю, как и предательства. Хочу предупредить тебя об этом сразу. Имущество я твое делить не имею права, да и не буду, но и второго шанса не даю никому. Ни бывшим друзьям, типа Димона, ни своим любовникам. Имей это в виду! Своим рассказом ты меня не напугал и совершенно точно не разжалобил. Что заслужил, то и получил. Уж извини! А сейчас выходи уже, Андрей Витальевич, и давай знакомиться лично.