Глава 34

В кабинете прохладно. Мы с Маратом прошли сюда, взявшись за руки. И расселись по креслам.

Одна из стен выкрашена в приятный для глаз пастельно-желтый цвет. Полы из дерева, что придаёт дополнительное тепло и комфорт, деревянные подоконники.

Света много: солнышко в два окна заглядывает к нам, согревая лучиками наступающего лета.

В стороне стоит бежевая кушетка. С виду жутко удобная и мягкая, она кажется бархатной наощупь.

Напротив нас с Маратом усаживается пожилой доктор. За классической оправой интересом поблёскивают проницательные зелёные глаза. На лице спокойное уверенное выражение. Глубокие морщины делают мужчину привлекательнее. Волосы его укрыты серебром, и даже борода уже вся седая. Локти расслабленно покоятся на подлокотниках.

Марат коротко представляет меня, в ответ на что доктор одобрительно кивает и здоровается со мной, называя своё имя. Антон Павлович. Но, к моему дикому удивлению, начинает не с меня, хотя я думала, сейчас все разговоры перебросятся именно в мою сторону.

— Как ваши дела, Марат? — размеренно уточняет врач приятным тембром голоса и с ожиданием смотрит на своего пациента.

— Все нормально, — твёрдо кивает супруг.

— А мне показалось, — с хитринкой мимолётно глядит на меня, улыбаясь, и тут же перебрасывает взор обратно, — что у вас все прекрасно. Начнём?

Муж снова кивает.

— Как прошло выступление перед студентами?

Я невольно напрягаюсь. Кажется, этому человеку известно неприлично много. Он точно бьет в цель. И я только сейчас понимаю почему.

— Было ощущение, что по мне каток едет. Но когда обе пары закончились, я испытал облегчение. И чувство радости. Все, вопреки волнениям, прошло отлично.

Не могу не отметить, что Марат расслаблен и охотно идёт на контакт. Он никогда в жизни так не общался, обычно предпочитает отмалчиваться и наблюдать. Здесь же — сразу описывает свои эмоции. Не действия! А именно эмоции. Он описывает свои чувства! Кратко, чётко и по делу. Без нервозности. Никогда раньше я не слышала от него фразы «я испытал радость и облегчение». В прошлом он не признавался мне, что ему больно, страшно или горько.

Супруг начинает небрежно упоминать о начале лекции, как у него захватывало дух и вылетали из головы отрепетированные фразы. Но позже он справился с внутренним раздраем и блоком.

Мужчины беседуют ещё некоторое время. Они обсуждают эмоции Марата по поводу сдвигов в рабочем плане, как это вдохновляет мужа, повышает работоспособность. Произошло ли что-то новое, чрезвычайно запоминающееся. Я понимаю, что доктор очень осторожно выстроил сегодняшний приём, чтобы Марату было комфортно в моем присутствии: никакие острые темы пока ещё не затрагивались. А я не получила лишнюю информацию.

— Эмоции находят выход, — резюмирует Антон Павлович. — Вы не держите их в себе, позволяя разъедать изнутри, а умело направляете и используете их силу с личной выгодой. Мария, должно быть, гордится вами, — ненавязчиво предполагает доктор, предлагая новую тему.

А? Что? Я от неожиданности немного дёргаюсь.

Он… он помогает мне плавно войти в разговор?!

— Да! — мгновенно реагирую. — Я очень горжусь своим мужем.

Антон Павлович косится на наши руки. Сначала изучает мою. Потом Марата. Ну конечно. Кольца! Он ищет кольца!

— Я правильно понимаю, что раз вы пришли вместе, то решили попробовать несколько перестроить ваш брак?

— Да.

— Начну с вопроса. Чья была инициатива присутствовать сегодня вместе?

— Моей жены, — отзывается Марат. Всего два слова, но в них столько смысла. Муж сразу обозначил, что понятие «бывшие» и «разведённые» лишь относительные. Мы все равно теперь ВМЕСТЕ.

— Уточню. Мария, вы твёрдо настояли на своём присутствии или попросили Марата об этом?

— Я… я-аа… — мой голос приобретает оттенок задумчивости. Мне казалось, я попросила. Хотя… может, и настояла, слегка надавив. — Я точно не помню, — не удалось сдержать нервный смешок.

Теперь понимаю, как сложно обсуждать себя.

Доктор переводит взгляд на Марата.

— Аналогично. Я этого не запомнил.

Глаза Антона Павловича улыбаются. Он понимающе кивает. Далее он спрашивает, что подтолкнуло нас к принятию такого решения. Потом о том, почему мы снова вместе. Как при этом ощущаем себя. Как каждый из нас видит другого.

Видим ли мы в перспективе свои отношения официальными.

— Естественно, — убежденно отвечает Марат. Невозмутимо. Сдержанно.

— А если бы каждый из вас был согласен продолжить отношения, но не согласен повторно заключить брак?

— Нет, это было бы очень плохо.

— Почему?

— Потому что я этого хочу, а если Маша откажется, то… это будет означать, что она мне не доверяет. Или стыдится.

— Недоверие или стыд. Давайте разберём первый вариант, — Антон Павлович слегка меняет позу и располагающе наклоняется вперёд. — Может ли Мария вам не доверять?

— Да, может, — рубит Марат. — У неё есть для этого причины. Я сделал ей очень больно.

— То есть недоверие на данном этапе является оправданным?

— Ну… получается… получается, да, является оправданным, — плечи Марата слегка поникли.

— А вы сможете изменить тот факт, что в жизни вашей супруги уже был связанный с вами негативный опыт?

— Нет, уже не смогу, — Марат становится ещё печальнее.

— Скажите, Марат. А в ваших ли силах сделать так, чтобы в будущем у вашей супруги подобного опыта больше не возникало?

Марат пристально прищуривается, смотрит на меня, а потом вновь на доктора.

— Да, конечно.

— То есть мы делаем вывод, что причины для недоверия есть и сегодняшняя осторожность, если она имеется, это подсознательная защита, — доктор берет паузу и ждёт, пока Марат утвердительно кивнёт, принимая. — А теперь насчёт стыда. Как вы думаете, Мария вас стыдится? Ей неловко за вас перед другими людьми?

— Я не могу с уверенностью ответить.

— У нас есть возможность точно узнать. Если сомневаетесь — спросите, — ловлю на себе пристальный зелёный взор. — Мария, вы стыдитесь Марата?

— Нет, никогда. Я всегда гордилась мужем, — делаю глубокий вдох и быстро добавляю, глядя Марату в глаза, — и сейчас горжусь.

Слова от сердца. Мне сложно сказать, хотела бы я принять участие в разговоре мужчин, или мне сейчас комфортнее просто наблюдать. Понять, как проходят такие консультации. Как Марат себя ведёт, что говорит, что слышит.

И, пожалуй, второе на данный момент все-таки комфортнее.

Я просто ощущаю себя здесь и сейчас, посреди просторного кабинета с жёлтой стеной и бархатной кушеткой возле окна. Тихая размеренная речь вселяет уверенность и надежду. Нет обвинений. Нет негатива.

— Таким образом, мы обговорили, что если Мария вдруг — я подчёркиваю, вдруг! — не поддержит ваше предложение, то она это сделает не из-за нелюбви или стыда, а из-за того, что оберегает себя от возможных новых потрясений. И у неё есть на это право.

Взгляд Марата смягчается. Теплеет.

А я так благодарна Антону Павловичу. Он виртуозно, очень плавно подвёл Марата к мысли, что если что-то не получается так, как надо супругу и как он чувствует, и не получает, чего ждет, то это не значит, что он этого не достоин. Это значит, что его интересы схлестнулись с моими. И это не конец света, а повод просто поговорить и объясниться, элементарно спросить, а не гадать или накручивать.

Далее Антон Павлович спрашивает, чего мы ожидаем от брака и своих возродившихся отношений. Чего ждём друг от друга. Мы оба тушуемся. Сложно дать ответ. Такой, казалось бы, простой вопрос. Оба начинаем разбирать свои ожидания. По очереди. И только потом я осознаю, что все, что я проговариваю, относится только к Марату. Мне бы хотелось, чтобы он был ко мне ближе эмоционально. Чтобы он раскрывался. Чтобы он стал со мной откровенен. Не боялся показаться слабым при мне. Позволял себе расслабиться. Делился не только успехами, но и неудачами. Хотелось бы больше времени проводить вместе. Бывать в поездках. Подолгу болтать друг с другом, обсуждая всякие мелочи. Чтобы он не прятал от меня свой дневник, потому что я признаю его личные границы и не собираюсь их нарушать. А тайны лишь расставляют преграды.

Таковы мои мысли, которые я смогла оформить в слова.

А Марат… Марат сказал, что лучше меня нет. Он бы ничего не хотел менять в нашем браке. Ему и так было очень комфортно и хорошо со мной. Сказал, что ему нравится, что временами я немножко лисичка. Ему приятно, что я разделяю и принимаю интересы в его профессиональной сфере, что я не обижаюсь на критику его семьи, с которой он ничего не может поделать, старается лишь оградить меня. И что он очень мне благодарен за наши шесть, а теперь уже почти семь лет брака.

— Я очень раскаиваюсь во всем, что натворил, и я обещаю, что смогу справиться с проблемами. А ещё я услышал все, чего не хватало Маше, и я, конечно, буду стараться, чтобы… Маша?

Я хлюпаю носом, мечтая лишь о том, чтобы не разреветься прямо здесь. Но слезы уже текут по щекам, а я безуспешно пытаюсь их стереть и сделать вид, что со мной все в порядке. Нет, совсем не в порядке. Совсем!

Марат вскакивает и сразу же оказывается возле меня, но тут ненавязчиво вмешивается доктор.

— Мария, если вы хотите обсудить какие-то моменты наедине со мной, то мы с Маратом этот вариант обговорили. И он не против.

— Да, если ты пожелаешь, я могу выйти. Дождусь снаружи. Или пока ты не позовёшь меня. Хочешь? — чувствую ласковое поглаживание на ладони.

Перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Я бы… очень хотела выговориться. Да, именно сейчас мне это очень нужно…