Глава 24
Ульяна
Алия доставала из пакета продукты и выкладывала их на кухонный стол. Я помогала подруге разложить покупки по местам.
— Вадим так и не звонил? — спросила Алия, пряча куриные окорочка в морозилку.
— Нет, — коротко ответила я, бросив взгляд в окно. Погода была мрачной. Вот-вот должен был выпасть первый снег.
— Сколько времени уже прошло с того дня рождения, Уль? — осторожно спросила подруга. Алия много времени проводила со своим Алексеем Павловичем, и мы виделись с ней гораздо реже.
Задумавшись, я замерла с макаронами в руках. А сколько уже прошло?
— Неделя, — удивленно ответила я. Боже, эта неделя тянулась целую вечность. Мне казалось, что за это время я успела состариться, покрыться пылью и навечно погрязнуть в лекциях и семинарах.
— А ты не хочешь ему позвонить? — Адия, откинув со лба волосы, посмотрела на меня. — Я бы умерла от такой неопределенности. Вы всё еще пара или уже нет?
Я тяжело вздохнула. Сколько бессонных ночей я снова и снова задавала себе этот вопрос «Вадим всё еще мой парень?». Я не знала ответа.
После дня рождения Вадим на такси отвез меня домой. Всю дорогу мы молчали, каждое слово было бы в тот момент острее ножа. Мы сидели так далеко друг от друга, что между нами можно было посадить еще одного человека.
Когда машина подъехала к моему дому, Вадим не стал выходить. Только посмотрел мне в глаза и сдержанно сказал:
— До встречи, Ульяна. Нам обоим надо о многом подумать.
Кивнув, я сдавленно прошептала «До встречи» и вышла из машины.
С тех пор прошла неделя. Мы виделись с Вадимом в университете. При встрече мы кивали друг другу головой. Пару раз садились в студенческом кафе за один стол. Вадим спрашивал меня про учебу, про курсовые, мы даже погоду обсуждали, лишь бы заполнить неловкое молчание!
Сидя напротив, я вглядывалась в лицо Вадима. Он не изменился. То же открытое мужественное лицо, прямой нос, подбородок с ямочкой, мягкая улыбка. Только взгляд стал другим — настороженным и отстраненным.
Я чувствовала, что Вадиму нужна пауза, он еще ничего не решил. Я знала этого парня — лучше было его не торопить и не давить. Он сам примет решение, окончательное и бесповоротное. И поэтому, стиснув под столом пальцы, я говорила с Вадимом о погоде, о зачетах, о лекциях… Хотя мне так хотелось погладить его по щеке, прижаться, вдохнуть родной запах…
По вечерам, когда было особенно одиноко, я убирала от себя телефон подальше, чтобы не написать Вадиму. Я боялась всё испортить.
В один из таких вечеров мне написал Назар. Всю эту неделю я старалась не вспоминать о нем. Благодаря чувству вины перед Вадимом, у меня это хорошо получалось. Но парень решил напомнить о себе сам.
«Как ты?», — спросил Назар. В пяти буквах ему удалось выразить всё — беспокойство, тревогу, тайную надежду…
«Норм, готовлюсь к семинару», — сдержанно ответила я.
«Видела, снег пошел?»
Я посмотрела в окно.
«Видела. Утешаю себя горячим чаем и теплым пледом»
«А я сейчас на улице. Тут здорово»
Я с улыбкой покачала головой.
«Наверное, ты пьян, и поэтому тебе тепло. Я бы в такую погоду ни за что не вышла»
«Я чувствую себя пьяным, хотя ничего не пил»
Я замерла. К чему приведет эта переписка? Помедлив, я написала:
«Советую тебе идти домой и смерить температуру. Ты медик, у тебя должен быть градусник»
«У меня его нет. Я никогда не болею… Не болел. Раньше.»
Я упала на кровать, продолжая печатать.
«Никогда — слишком категоричное слово»
«Согласен. Мне нравится, когда остается надежда на «когда»»
Я перевернулась на живот и, задумавшись, написала:
«Но когда эта надежда рушится, хочется вернуться к спасительному «никогда»»
«Оно не спасительное, оно трусливое»
Я сглотнула. Наша переписка была похожа на разговор двух сумасшедших, но мы прекрасно понимали, что скрывается за каждым словом.
«Иногда лучше быть трусом, чем предателем»
Я это написала. Затаив дыхание, я ждала ответа.
«С тобой не поспоришь, голубоглазая»
И сразу вдогонку новое сообщение:
«Вы помирились с Вадимом?»
Я прикрыла глаза, усмиряя сердцебиение. Во время нашей переписки пульс участился, как будто Назар стоял сейчас передо мной.
Выдохнув, я написала:
«У нас пауза. Надеюсь, ненадолго. Мы пока общаемся как друзья»
Я должна была это написать. Я действительно думала, что мы с Вадимом скоро помиримся.
Минутная пауза. Я взяла книгу и попыталась сосредоточиться на тексте, но мой взгляд то и дело сползал к телефону. Чего я ждала? Что Назар предложит мне какое-то решение проблемы? Помирит нас с Вадимом? Или втайне ожидала чего-то другого?
Телефон пикнул, я молниеносно схватила трубку.
«Он скоро остынет, и вы снова будете вместе»
Правильные слова, вселяющие надежду. Настоящий друг так и должен был написать. Почему же тогда внутри всё тягостно сжалось после этого сообщения? Даже от себя я пыталась скрыть разочарование.
«Надеюсь, что так и будет».
Больше сообщений от Назара не приходило. Я подошла к окну и задумчиво посмотрела на улицу. Снег постепенно заметал детскую площадку. Во дворе было пусто, только одинокая мужская фигура медленно удалялась, теряясь в тени.
***
Назар
Я глубоко вздохнул и, запрокинув голову, посмотрел на кружащийся в воздухе первый снег. В желтом свете фонарей он казался призрачным и ненастоящим. Я тихо рассмеялся. Женщина, выгуливавшая собаку, испуганно шарахнулась в сторону и поспешила домой. Тишину прорезал стук хлопнувшей железной двери. Проехала машина, ослепляя безжалостным светом фар. Пролаляла собака. Послышались крики из раскрытого окна. А потом опять тишина.
И снова я остался один на один со своими мыслями. Тягостными, тянущими. Но отчего-то мне хотелось задержать, впитать эти незнакомые ощущения, насладиться их тяжестью. Запомнить навсегда и этот мокрый снег, и эту гулкую неспокойную тишину…
Я скользнул взглядом по окнам многоэтажки. В одном из них Ульяна читала сейчас мои сообщения. Интересно, она сидит за столом или лежит в кровати? Тронула ли губы улыбка, когда она увидела мое имя на экране? Вспыхнули ли голубые глаза?
Я подышал на озябшие ладони и, придерживая одной рукой телефон, достал пачку сигарет. Какого черта я вообще здесь делаю? Всю неделю Ульяна не выходила у меня из головы. На следующий день после вечеринки я ее так и не увидел. Они с Вадимом уехали рано утром. Я спрашивал у сестры, всё ли у них в порядке, но Лена тоже ничего не знала.
Я звонил Вадиму, предлагал сходить вдвоем в бильярд, но он отказался, ссылаясь на учебу. Вполне его понимаю, нам всем нужно время, чтобы остыть.
А сегодня голубоглазая мне приснилась, и я не сдержался. Приперся вечером к ее дому, как идиот. Самым романтичным моим поступком до этого было вручение валентинки своей однокласснице на глазах у всех. Но сегодня я превзошел сам себя. Сижу на скрипучих ржавых качелях и вглядываюсь в окно в надежде увидеть знакомый девичий силуэт… Ну не придурок ли?
На телефоне пикнуло новое сообщение.
«Советую тебе идти домой и смерить температуру. Ты медик, у тебя должен быть градусник»
Я улыбнулся и быстро напечатал:
«У меня его нет. Я никогда не болею… Не болел. Раньше»
А еще я никогда не сидел под окнами симпатичной мне девочки, мечтая о невинном поцелуе. Никогда. Даже в подростковом возрасте. Мне казалось, я слишком взрослый для этого… А теперь понимаю, что не в возрасте дело. А в девочке, в чьи окна ты вглядываешься.
Каждое мое сообщение Ульяне напоминало осторожный шажок. Тихо, чтобы не спугнуть, я пытался короткими фразами передать девушке всё, что наболело. Я хотел бы кричать об этом, не скрываясь, но у меня не было такой роскоши…
Всё, что у меня было, это десяток сообщений. Всё остальное принадлежало Вадиму… И Ульяна напомнила мне об этом.
«У нас пауза. Надеюсь, ненадолго. Мы пока общаемся как друзья»
Я сжал телефон в руке и оттолкнулся ногами от земли. Качели отозвались жалобным скрипом.
Может, зря я сюда пришел? Я уже понял, что не стану вытягивать Ульяну на улицу, говорить какие-то слова, пытаться воскресить наш первый поцелуй. Это всё будет опрометчиво и нечестно. Я не стану давить на Ульяну. Она сама должна решить всё для себя и осмелиться на решительный шаг. А я подожду.
Выдохнув облако пара, я написал ответное сообщение и, резко встав с качели, пошел домой.