ГЛАВА 13

НИКИТА – И что это, сука было? – рявкает Троян. Дверь за Темычем беззвучно закрывается, когда мы входим в кафе, где нас уже ждет Расулов. Возле него как обычно орава молоденьких официанток, а он, как шейх, лениво листает меню и делает вид, что ему всё равно. – Все мы знаем Шведа. – Сухо отвечаю я и, подойдя к столику, валюсь на диван, будто меня сутки трепали менты. – Швед? Какого хера вы вспомнили этого ублюдка? – у Эмина печальный опыт за плечами по вине долбаного наркомана. На одной вечеринке он так накачался «волшебного» порошка Шведова, что загремел в больничку. Нам с Тёмкой с трудом удалось привести его в чувство и скрыть информацию от его строгих родителей, придерживающихся определенных правил и живущих по традициям Кавказа. С тех пор, Расулов никогда не притрагивался к наркоте. Ни разу. – Полчаса назад, мы с Никитосом стали свидетелями того, как Швед засосал Орт. – Троян усмехается, но не по–доброму, а наоборот. Зная его, думаю, он уже прикинул десяток вариантов, что отправят Серёгу в нокаут. – Охуеть…серьезно? – неподдельно удивляется Эмин, и я замечаю, как его желваки перемалывают невидимую металлическую крошку. Да, мы все по–своему ненавидим Шведова. И я в том числе. Сейчас, даже еще сильнее, чем раньше. Орт моя. Я на пути в ее сердце и трусики, а он как чертов Змей–Горыныч, только подкидывает проблем. – Серьезно, бро, – я беру заламинированную картонку с яркими картинками, но заказ делать не собираюсь. Просто нужно чем–то занять руки, – Такие дела. – Тебе надо активизироваться. Бабы любят конфетно–букетный период. – Заявляет Троян, что скоро станет отцом. Мать его, реальным отцом! На секунду, мне тоже захотелось узнать каково это, когда твоя любимая девушка носит под сердцем твою кровь и плоть. – Ага, точняк. Ты же ей с подругой помог? Как там ее? Ирка. Продолжай в том же духе. Услышать от Эмина что–то дельное сродни грозе в феврале, но он прав. Я не должен сидеть, сложа руки. Тем более, когда ушлепок Шведов на горизонте маячит. – Я сейчас выдам одну хрень, но, – Троян откидывается на спинку диванчика, – Прими тот факт, что она трахалась или возможно трахается со Шведовым. И ты можешь пролететь. Просто приготовься к этому. Мы с Эмином целую минуту молчим, а потом Тёма щелкает пальцами, и мы очухиваемся. – Тебе хватит сил ее отбить? – не успокаивается Троянов. – Потянешь? – Она свободная тёлка и я уверен, что не безразличен ей. Говорю чётко и ставлю мысленно акценты на каждом слове. – Зацепила она тебя. – Ржет Эмин, а Троян вспоминает нашу с ней первую встречу и тоже начинает ржать. Я и сам помню ее до мельчайших деталей. Капли воды на ее ресницах, влажные губы и промокшую футболку, что облепила ее сиськи. – Мне пора. – Я встаю и толкаю Темку ногой, чтоб выпустил из–за стола. – Метнулся проверять, не отсасывает ли она прямо сейчас Шведову в тачке у своего подъезда? Показываю средний палец Расулову, а Темке намекаю, что позвоню позже. Вечером. Он согласно кивает, и я выхожу из кафе. У машины мне звонят из фонда, который я курирую и рассказывают, что Витя и еще парочка пацанов, выиграли какие–то соревнования по плаванию. Не задумываясь, обещаю перечислить деньги на подарки и на праздник, что организуют в их честь. *** ВЕРОНИКА От врача Немцовой нет вестей уже второй день. Я рада, что у меня выходной и что я могу прогуляться и закупиться продуктами, вот только мысли о ней не дают мне покоя. Стоя у кассы в супермаркете, получаю звонок с неизвестного номера. Принимаю вызов и соседка Ирки, что вызвала меня недавно, принимается почти задыхаясь рассказывать о каком–то нездоровом интересе к квартире подруги. По ее заверению, странные личности топчут пороги и фотографируют дверь. Я убеждаю ее, что скоро приеду. Она вроде бы успокаивается, но очень настойчиво просит ей поверить и не счесть за старую идиотку. Спустя час, я паркую машину в Иркином квартале и быстро забегаю в подъезд, пока меня никто не увидел. Соседка высовывается наружу, когда я выхожу из лифта и с подозрением поглядываю на железное полотно с левой стороны. Дверь действительно приоткрыта. Я не трусиха, но страх моментально сковывает меня. – Вероника? – тихонько зовет женщина, и я крадусь к ней. Впустив меня к себе, мы проходим на кухню. – Вы можете показать на какой машине приехали эти люди? – Да, конечно. Вон, здоровый черный джип. А до этого маячил белый «Гелендваген». Белый? Как у Шведова? – Спасибо. Можете связаться с полицией, а я позвоню кое–кому. – Сейчас, милая. Женщина исчезает, видимо, чтобы найти свой телефон и записную книжку, а я пишу Никите, вновь прося его об услуге, а уже потом, звоню Шведову. – Ты в конец охренел? Какого черта ты шаришься в квартире Иры? Что тебе нужно? – Имею право. Сучка должна была оформить на меня хату, но не вовремя слегла. Так что, кручусь сам. Как могу. – Слышишь ты, – я поглядываю на коридор, из которого в любой момент может вынырнуть пенсионерка, – Сворачивай удочки или я… – Она по собственному желанию хотела меня выручить. Но, если ты так переживаешь за нее, продай свою студию. Тем более, я же тебе ее подарил. – Что? Реально решил, что я выверну карманы и закрою твои долги? Пошел ты! – Закроешь, если хочешь чтоб Немцова жила. Вы обе мне обязаны, крошка. Обе. – Ты лишил меня всего! Машины, работы, друзей! Хватит уже мнить из себя принца! Ты дерьмо и дерьмом останешься! – Фильтруй базар, девочка. Ты, кстати, меня еще с сексом кинула. Забыла? – Всё, довольно. Я вызвала полицию и кое–кого со связями. Не уберешься сам из квартиры, пожалеешь! Я прекращаю разговор и со злости откидываю табурет. – Всё в порядке? – женщина изумленно смотрит на меня своими ярко–голубыми глазами. – Простите. – До полиции дозвонилась. Скоро будут. – Спасибо. – Я раздраженно провожу рукой по волосам. – Хочешь чаю? – Нет, я покараулю у окна. Вдруг наши гости решат испариться. Я подхожу к подоконнику, на котором целый ряд комнатных растений и вижу Никиту, выходящего из машины. Наконец–то… Он за считанные минуты поднимается на этаж и стучится в дверь. Соседка вздрагивает, но я касаюсь ее плеча и иду его встречать. Никита кажется огромным в этом пространстве с невысокими потолками. Обменявшись улыбками, я увожу его в тамбур и бегло рассказываю суть происходящего. Серёгин сходу понимает в чем дело, обзванивает каких–то своих знакомых, налегке улаживает мелкие вопросы и, покончив с разговорами по телефону, обращает на меня внимание. – Ты можешь ехать домой. – А как же полиция и… – Я разберусь. И если ты не против, заеду к тебе, когда всё закончится. – Ладно. – Я пожимаю плечами, прощаюсь с соседкой, уверив ее, что Серёгин надежный человек и выхожу в подъезд. Никита первый мужчина в моей жизни, кто вот так впрягается за меня. До него, весь груз ответственности был на мне и заботы о себе самой тоже. Даже непривычно, что появляется тот, кто без вопросов разрулит мои проблемы. *** Места не нахожу. Маюсь. Дважды грею чайник, миллион раз возвращаюсь к окну, чтобы уловить силуэт тачки Серёгина, но бесполезно. Ее нет. Уже жалею, что оставила его одного разруливать ситуацию. Блин! Никита дает о себе знать почти в полночь. Как только он пишет мне сообщение, я караулю его у двери. Едва раздается стук, открываю ее и вместо благодарностей, осыпаю претензиями: – Почему так долго? Я чуть не умерла! На мне коротенькая туника с пуговицами до груди и Никиты откровенно пялится, потому что его взгляду предстает заманчивая картинка. – Извини, но сначала это. Без особых усилий сгребает меня, вжимает в стену и целует. Я болтаю ножками на весу, а он жадно таранит мой рот, нагло захватывая язык. Его крепкие руки мнут мою попку, и я сдаюсь. Издавая сладкие звуки, раздираю воротник его рубашки и мечтаю пройтись губами по пульсирующей венке на шее. – С квартирой я всё уладил, – Никита отстраняется, но темные глаза, направленные вглубь меня, говорят, что он не насытился, – тех, кто бродил по ней, увезли в отделение. Один оказался риелтором, двое других, потенциальными покупателями. – Значит, и вправду, продажа? – Да, риэлтор признался, что его нанял Шведов. – Сволочь… Никита нежно ласкает меня, смотрит так, что я горю. А когда блуждает руками по моим изгибам, я готова отдаться ему прямо здесь и сейчас. – Позволь мне остаться. Я хочу быть уверен, что ты в безопасности. Я отрицательно кручу головой, а он снова ловит мои губы своими губами и мы сосемся без малого минуту. – Со мной ничего не случится, – я с трудом говорю, так как, наш поцелуй самый обезоруживающих из всех, что у меня случались прежде, – уходи… – Ник… – Нет, уходи. Спасибо, что снова помог. Он отступает назад. Я тяжело дышу, но нахожу силы толкнуть дверь и указать ему рукой на выход. – Завтра напишу, как появятся новости. – Хорошо. Спускаясь не на лифте, а по лестнице, Никита то и дело поглядывает на меня, пока есть такая возможность. Как только она теряется, я утыкаюсь лбом в стену и стучу по ней кулаками, называя себя дурой.