ГЛАВА 17

До Каширы мы, слава богу, добираемся без приключений. Правда, пасмурная погода оставляет желать лучшего. Такое ощущение, что с минуты на минуту опять начнется ливень. Директор завода вполне приятный человек, не смотря на то, что сейчас творится в бизнесе. По дороге в этот городок, я рассказала Никите всё, что мы с Максом и с юристом подготовили, так что в кабинет большого босса, он идет с высоко поднятой головой. Нас с горе дизайнером провожают в местную дегустационную комнату, и мы пробуем обалденные творожные сырки и йогурты на основе натуральных ягод. Продукция, конечно, безумно вкусная, но лучше бы, мы не влипали в эту дурацкую ситуацию. – Как думаешь, удастся Никите Ивановичу всё уладить? Макс, прибывший сам из ближайшего Подмосковья, выпивает молоко из пластикового стаканчика и улыбается главному технологу предприятия. Я нервничаю, но убеждена, что Никита справится. Он умный. – Естественно. – Поправляю шапочку, которую мне выдали в паре с халатом и перчатками и сухо улыбаюсь парню напротив. – Идемте, я проведу для вас экскурсию по цехам. – Предлагает технолог, женщина с суровыми карими глазами и тонкими, почти незаметными губами. Без раздумий соглашаемся и в течение часа, прогуливаемся среди огромных машин, что творят настоящие чудеса. – В прошлом году, наш завод получил всероссийскую премию и был отмечен знаком качества на высшем уровне. – Говорит женщина, а мы с Максом киваем головами и глядим по сторонам. Спустя несколько поворотов и коридоров, возвращаемся в административное здание. Она не идет с нами и исчезает, пожелав всего хорошего. – Странная тетка. – Резюмирует Макс, а я смотрю на Никиту, который выходит от директора с довольной улыбкой. Они оба счастливы. Отлично! Попрощавшись с мужчиной, Серёгин подходит к нам. – Ну что, коллеги, всё прошло на «ура». Макс облегченно выдыхает, а я протягиваю руку и говорю: – Поздравляю, босс. По взглядам, которыми обмениваемся, понятно, что это наша общая заслуга. – Надо валить из Каширы, пока потоп не начался. – Никита заглядывает в окно, хмурясь, потому что тучи уж слишком низко висят. – Я задержусь, – мнется Макс на одном месте, – у меня тут родня живет. – Валяй. Но завтра, чтоб как штык на работе. – Тычет в него пальцем Никита, явно сдерживаясь, чтоб не засмеяться над собственной серьезностью. – Понял! – А мы в Москву, да? – я уточняю у Серегина, и он шагает к двери. Толкнув полотнище, ждет, что я пройду первая. Не медлю и уже через секунду самоуверенно иду к центральному входу. Интересно, он следит за тем, как я покачиваю задницей? На улице ад. Пророчество Никиты по поводу наводнения сбывается. Возле его машины гигантская лужа. И когда только дождь успел начаться? Мы же всего мгновение назад смотрели в окно и ни капли с неба не упало. Дело дрянь. Нам прилично ехать и мокрые дороги несут риск. Я ужасно боюсь аварий. Поэтому сама езжу как черепаха. – Садись, иначе утонем. – Никита изрядно промок, пока я задумчиво стояла у своей дверцы. – Может, переждем? – С ума сошла? А вдруг зарядит до утра? Я не могу так надолго выпадать из жизни. – Ладно. – Я фыркаю и забираюсь в салон. Усевшись за руль, Ник бегло оценивает мои мокрые ноги и прилипшую к бедрам юбку. Я вспоминаю, что на мне легкая блузка, которая прямо сейчас демонстрирует мой кружевной лифчик. Блин! Прикрываюсь тем, что складываю руки на груди. Никита усмехается, говоря мне «нисколько не помогло». – Обещаю вести аккуратно. – Он заводит двигатель, и мы выезжаем с парковки завода. Около получаса петляем по городским улочкам, а уже потом заскакиваем на трассу. Поток машин такой, что с трудом вклиниваемся в него. Немного обсохнув, решаю включить радио. Ехать в тишине убийственно скучно. – Ты красивая, Орт. – Вдруг выдает Никита. – Спасибо, – нахожу радиостанцию и спокойная мелодия, скрашивает обстановку, – ты тоже ничего. – Я знаю, что я хорош. Я закатываю глаза от его нарциссического заявления. – У меня просто высокая самооценка. – Продолжает он расхваливать себя. Перекинув волосы через плечо, пытаюсь расчесать их пальцами. – Твою мать! – я думаю, что мои неловкие действия так на него влияют, а оказывается, что вода застилает всё лобовое стекло и даже чертовы дворники не улучшают обзор. – Ни хрена не вижу! – Пожалуйста, только не гони. Уже темнеет и асфальт скользкий. – Я же сказал, что буду аккуратен. Никита бесится от моих слов, проделывает не хитрые трюки, чтобы обогнать легковушку и не нарочно вылетев на встречку, едва не врезается в КАМАЗ. «Феррари» крутится, ее зад заносит то вправо, то влево. Я кричу и зажмуриваюсь от страха. Дикая встряска и затишье чуть ли не приводит меня к инфаркту. – Блять! – орет Серёгин, и тогда я трусливо открываю глаза. Машина в кювете и по окна в грязи. Он жмет на педаль газа, но колеса прокручиваются из раза в раз, не оставляя нам шанса выбраться. – Доволен! Я же сказала, следи за дорогой и понты ни к чему! Придурок! – у меня истерика и злость одновременно. – Сдохнуть с тобой черт знает где, не моя заветная мечта! – Твою мать! Ещё секунда и нас бы размотало всмятку. – Никита не сводит глаз со своих рук, что все ещё сжимают руль с такой силой, что костяшки пальцев белеют. – Ты в порядке? – Я? Я просто в полном порядке! Мои кулаки врезаются в кресло по обеим сторонам от меня. – Посмотри, какой ливень! Кто нас увидит с дороги? Никто! Какой же ты все–таки… Не договариваю, потому что боюсь сорваться и обматерить его последними словами. – Ник, посмотри на меня! – просит Серегин, но я качаю головой и тупо смотрю на свои колени. – Посмотри! Его приказной тон выводит меня ещё больше. Я резко поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. Секунд десять, мы разглядываем друг друга, тяжело дыша. – И? Я больше ничего не могу выдавить из себя. Сердце бешено бьётся под ребрами, и я боюсь, что скоро потеряю сознание. Серегин, молча, сгребает меня, удерживая за талию, предварительно нажав на кнопку карабина, что крепит ремень безопасности. Он усаживает меня на свои колени, а чтобы нам обоим было удобно, регулирует свое кресло одним движением руки. Моя промежность трется о его пах, и я чувствую, что он возбужден. Тишину в салоне "Феррари" нарушают капли дождя, что беспощадно стучат по железной крыше. Серегин сглатывает и, распластав ладонь на моём затылке, притягивает меня к себе для поцелуя. Один миг и я забываю о том, что хотела его придушить. Мы целуемся и крепко сцепляемся языками, которые легко доводят нас до сумасшествия. Я непроизвольно ерзаю на нём, выманивая из Никиты глухие стоны. Да я и сама уже тихо постанываю, тая в его объятиях. Не давая нашему поцелую разорваться, Никита дрожащими пальцами справляется с пуговицами на моей влажной блузке. Расстегнув её, он стягивает шелковую ткань с моих плеч и помогает мне избавиться от блузки совсем. Мой стон теряется у него во рту, когда большие ладони стискивают мою грудь. Уже через пару секунд между его руками и моими сосками нет преграды в виде кружевного лифчика. Он летит туда же, куда улетела блузка. Я кусаю его за губу, посасываю её, а Никита с упоением ласкает меня. Его правая ладонь опускается вниз и забирается под мою юбку. У меня между ног так горячо, что он сразу распознаёт это, едва касается влажного островка. Стискивая в кулак мои трусики на том клочке, который закрывает промежность, Серегин сдавлено рычит, и я точно знаю, что последует дальше. И хочу этого, слишком сильно хочу. Мои пальцы ложатся на ремень Никиты, и я чувствую, как по его телу проходит дрожь нетерпения. Металлический звук бляшки оповещает о том, что я близка к своей цели. Не сводя глаз с Серёгина, запускаю руку ему в боксеры и обвиваю его член. Скользкая головка, говорит мне, что он, как и я возбуждён до предела. Снова нападая на его губы, начинаю нежно гладить ствол, мягко сдавливать яйца, чтобы увидеть, какая опьяняющая лава растекается вокруг его зрачков. Из–за нашего громкого дыхания уже не слышно шума дождя за окном. Да нам уже и не важно, что за пределами машины бушует стихия. Между нами сейчас творится нечто невероятное, возбуждение выгнало из мозга все рациональные мысли. Поэтому я не сопротивляюсь, когда Серегин, отодвинув мои трусики в сторону, касается моих мокрых складочек головкой члена. Я откидываю голову назад и, закрыв глаза, издаю громкий стон. Никита медленно проникает в меня, при этом обводя языком сначала один, призывно торчащий сосок, а потом другой. Я почти улетаю в нирвану от переполняющих ощущений, полностью отдаюсь его власти, и он пользуется этим сполна. Движения бёдер Серегина загоняют член ещё глубже, и он достаёт до тех точек, давление на которые заводит меня ещё больше. Сам же Никита увлечён моей грудью, а его ладони гладят моё тело, будто он пытается запомнить каждый миллиметр. Мне нравится, как он чувствуется внутри, как хочет пометить всю меня и оставить напоминания о себе. Я двигаюсь с ним в такт, вдыхая аромат, что витает над нами. Аромат похоти, желания и пряной страсти. Наши стоны становятся музыкой, а нужный ритм общих движений доставляет удовольствие и мне и Никите. В какой–то момент Серегин ускоряется и целует меня в губы. Мой клитор трется о его пах и это трение точно сведёт меня с ума. Мне хочется кричать. А что меня останавливает? Раскат грома гремит с небес, и я вскрикиваю в тот же самый момент. Никогда я так быстро не была близка к разрядке. Неторопливая волна наслаждения, предвосхищает цунами. Я насаживаюсь на член Никиты до основания и кричу так, что в ушах звенит. Мой оргазм проносится по венам и оставляет меня без сил. Я как тряпичная кукла падаю на плечо Серегина, а он все ещё вгоняет в меня свой стояк и через минуту его сперма изливается внутри меня. Никита тяжело дышит и целует все с тем же голодом, что и пять минут назад. Будто он не насытился и готов на новый забег. Я обнимаю его и выжимаю из него остатки удовольствия, тесно прижавшись к нему бёдрами. Наш продолжительный поцелуй само совершенство, а руки Никиты, лежащие на моей попке, как подтверждение того, что это лучший секс, случившийся с нами за последние месяцы. – Достань салфетки из бардачка. – Голос Серегина звучит как нечто чужеродное в этой тишине. Я даже вздрагиваю и в ту же секунду осознание того, что между нами произошло, наваливается на меня тяжёлым грузом. В психологии этому есть объяснение – мы просто были на волосок от смерти и секс стал разрядкой для нашего состояния после того, как мы едва не погибли. Я перемещаюсь на сиденье, молча, достаю салфетки, а он отворачивается, будто я застесняюсь. Но скорее я со стыда сгорю по той причине, что позволила всему этому случиться. В меня вселилась какая–то полоумная девчонка! Мой мозг отключился напрочь! У Серегина хватает ума помолчать хотя бы первые пять минут, пока я пытаюсь принять произошедшее. Он молча, протягивает мне лифчик и блузку. А сам, обтерев свой член салфеткой, застегивает штаны, украдкой кидая на меня озабоченный взгляд. – Ник, я кончил в тебя. С этим не будет проблем? От его вопроса мои ноги будто парализует. Господи, да что же я за дура? Я даже не подумала о предохранении. Таблетки я не пью уже полгода.Не знаю, как мне удаётся справиться с чертовой застёжкой на лифчике. Надеваю блузку и, как ни в чем не бывало, отвечаю Серегину: – Да. Все хорошо. С этим не будет проблем. Надеюсь, Никита не разгадал мой блеф. Неожиданный стук в боковое окно со стороны водительского кресла пугает нас обоих. Оказывается за окном уже нет дождя. – Эй, вы там живы? Нужна помощь? – бородатый парень с татуировкой на шее заглядывает в салон "Феррари", когда Никита опускает стекло. – Мы живы. Но завязли основательно. Дальше я слышу лишь голоса Никиты и незнакомого парня. Серегин выбирается из тачки и, кажется, договаривается о том, чтобы нас вытащили на трассу. Славу богу, я могу пока побыть одна, перевести дух.