Эпилог

Восемь месяцев спустя…

— Никогда не буду рожать! Никогда не буду спать с мужиками! Никог… а-а-а!!!

— Так, схватка пошла! А теперь тужься — еще-еще-еще-еще… Молодец! Выдох, выдох… Снова тужимся! Умничка! Головка вышла. Теперь последний разок — и вот он, малыш!

Я еще не успела отдышаться, а палату уже огласил звучный требовательный рев. Оскар, до этого сидевший со мной, свинтил, чтобы посмотреть на ребенка. В тот же миг раздался радостный голос неонатолога Оливии:

— У вас чудесная маленькая девочка, миссис Штольц!

Девочка! Я выдохнула, еще не слишком понимая, что теперь все закончилось. Мы с Оскаром до самого дня родов не хотели знать, кто родится. Конечно, хотелось, чтобы это была девочка, но мы были бы рады и мальчику, бог с ним, с наследством, за прошедшее время не появилось ни единого конкурента, кроме уже известных Арона и Мари-Лены.

Странно, но в глубине души шевельнулось смутное недовольство. Не мы сорвем банк.

Впрочем, Оскар ведь этого и хотел. Хотел сам обеспечивать свою семью, и, я должна сказать, до сих пор это вполне у него получалось. Он перевел часть своего бизнеса в Калифорнию, мы купили собственный дом и вот сейчас приехали рожать в престижную клинику.

Супруг вернулся. Из-за маски было сложно понять выражение его лица, но мне показалось, глаза его блестят немного слишком сильно по сравнению с его обычным видом.

Оскар сжал мои пальцы, осторожно, чтобы не задеть иглу капельницы, торчащую с тыльной стороны ладони.

— Она такая красивая! — сообщил он прочувствованным голосом.

Тут под воркованье неонатолога мне на грудь уложили сверток в белой шапочке. На меня уставились огромные небесно-голубые глаза. Серьезные и испытующие.

Боже, она и правда была красивая. Маленький носик, очаровательные губки, пухлые щечки, умилительные шелушинки на коже.

Оскар осторожно протянул к дочери указательный палец. Коснулся кнопочки носа. Один его палец был больше, чем вся ее носопырка.

— Мария? — тихо произнес он, скорее вопросительно, чем утвердительно.

Я кивнула. Не помню, кому из нас первому пришла в голову мысль назвать дочь именем ее прапрабабушки, невольной виновницы катавасии в двух семействах, но сейчас это казалось единственно верным решением. И это интернациональное имя, с таким она сойдет за свою и здесь, в Америке, и там, дома.

Мария. Красавица, вскружившая голову обоим мужчинам.

Надеюсь только, наша дочь избежит ошибок прародительницы.

Нас с новорожденной перевезли в нашу палату. Маша сопела в две дырочки, я тоже засыпала, когда вернулся выходивший звонить родственникам Оскар. У него было очень загадочное выражение лица, так что я даже проснулась.

— Что такое?

Вместо ответа муж протянул мне свой телефон. На экране красовалась измученная, но довольная Мари-Лена в синем колпаке, а рядом улыбался в камеру всей своей улыбкой в тридцать два зуба мой братец. На руках у Мари-Лены дремало что-то сморщенное, красненькое, с жиденькими темными волосиками.

— О господи. Они что, тоже сегодня?

— Буквально только что. Машка успела раньше, так что часть от Райнера будет наша, — Оскар ухмыльнулся. Он не выглядел очень огорошенным этой новостью.

— Но это еще не все, Ян.

Я настороженно молчала. Ухмылка на лице моего супруга все ширилась. Это он так доволен тем, что все имущество моего прадеда (его прадеда, на самом деле) достанется Арону с Мари-Леной? Хм-м, а мне вот все сильнее и сильнее хотелось, чтобы мы их обошли.

И тут Оскар сказал:

— У них девочка.

Некоторое время я смотрела на него, не находя слов. Это что же… это как же…

Это мы что, вернулись к началу?!

— О боже, не-е-ет…

— У нас есть еще девять месяцев, чтобы сделать вторую попытку.

— Нет! Никогда! Рожай сам! — сложно ругаться шепотом, чтобы не разбудить ребенка, но мне удалось. Оскар ржал, сотрясаясь всем телом.

Хотя… я бросила взгляд на кроватку. Я ведь всегда хотела как минимум двоих детей. Маленький братик для Маши… хм. Звучит неплохо.

И надо же натянуть фамильный нос моему братцу. И заодно Мари-Лене. И вообще. Мы, Миргородские-Штольцы, никогда не сдаемся!