Глава 31

Марат

Выбегаю из ЗАГСа, держа в руках свидетельство о разводе. Наконец-то. Я думал, это никогда не случится. Но нет. Пришлось попотеть, чтобы достать заветный документ. А теперь осматриваю его со всех сторон и читаю каждую строчку. Ну всё, теперь можно и новую жизнь начать, оставив старую позади.

Нужно заехать за Снежкой и свозить в ресторан, поесть мороженого. Это повод, чтобы отметить. Хоть я и сказал себе, что баловать её сильно не буду, но… Мороженое ведь не розовый Мерседес?

Запрыгиваю в салон авто, завожу мотор. Хочу уже тронуться с места, но отвлекаюсь на рингтон телефона. Смотрю на экран — из клуба звонят.

— Слушаю, — отвечаю на звонок. А пока из динамика льётся голос охранника, стартую с места. Дел сегодня полно — нужно всё успеть.

— Босс, тут девушка в клуб пришла. Карточку показывает. Вы нас ещё информировали, что если дочь ваша в клуб нагрянет и её даст, вам позвонить.

— Так, — немного в смятении произношу. — Девушка — это Снежка?

— Не знаем…

— В смысле — вы не знаете? — я уже раздражаться начинаю. Нельзя сказать чётко и по делу? — Так. Что за девушка? Ей сколько лет? Не четыре же?

Неожиданно представляю Снежку взрослой. И тут же смахиваю это представление. Рано ей ещё, рано.

— Лет двадцать.

Ну, это априори не моя дочь. Она сейчас в детском саду.

— Как зовут? — хоть что-то же должно быть? А карточка откуда?

— Говорит, что не помнит.

Я останавливаюсь на светофоре и задумчиво смотрю вперёд. Что это вообще за шутки?

— Если ты звонишь мне, чтобы пошутить, ты уже уволен.

— Нет-нет! Я вам сейчас фотографию пришлю! — наконец-то. Только увольнением пригрозил, уже думать быстрее стал. Пока еду дальше, меняя направление. Поеду в клуб, как раз поработаю, раз вышла такая ситуация. Разберусь с самозванкой, а потом…

Поеду в цветочный, ювелирку. А затем — к Варе. Соскучился по ней жутко и хочу помириться. Поздновато, но хотел решить все проблемы с женой, а только потом начинать новые отношения.

Прекрасно помню, что Варя говорила про моего ребёнка. Снежка её не любит. Я бы так не сказал, но это тоже нужно было проработать. Хотя поначалу и не понимал, как действовать.

Помню тот день, когда увидел, что моя дочь торчит у бывшей няни.

Тогда я ещё напоминал сам себе Змея Горыныча и плевался огнём злости на всех и вся. Особенно на Варю. Накрутил много всего.

Позвонил тогда новой няне, сказал, чтобы шли домой. Снежке ничего предъявлять не стал, а она и смолчала.

А потом не было времени разбираться. Малышка заболела во второй раз за такой короткий срок, и мне снова пришлось носиться за лекарствами и возить её к врачу. Ангина, оказывается, такая сволочь. Ни разу не болел, а тут поседел, пока эту гадость выводили.

Помню день приезда от Вари. Мысли путались, хотел узнать, что она там делала.

Но потом всё встало на свои места, когда от Вари пришло сообщение. Спрашивала, поговорила ли Снежка со мной.

В какой-то момент мне показалось, что она сделала это специально. Позвала к себе мою дочь и решила с помощью неё подобраться ко мне.

И так я думал недели две, баран!

Злился безумно. А когда уже с ангиной было покончено, я наконец-то поговорил со Снежкой. Та созналась, что мама — не последний человек в этом деле.

Тогда вообще зверствовал.

И узнав правду, надо бы было сразу поехать к Варе, но… Я не поехал. Решил окончательно разобраться с Наташей. И вот — лежит свидетельство в бардачке. Приятно, чёрт возьми. Сегодня поеду к Варе просить прощения.

Сглупил, с кем не бывает.

Корю себя за это, но уверен — она быстро растает. Я уж постараюсь. Но не хотел тащить старую жизнь в новую.

На телефон приходит долгожданное сообщение с фотографией. Смотря за дорогой, открываю его и смотрю на знакомую девчонку. Сидит на диванчике, испуганно смотрит куда-то в сторону.

Она что, прикалывается?

— Вот, босс. Говорит, не помнит, кто она. Нашла карточку в кармане куртки, вот и пришла. Что делать с ней?

— Ждите, — цежу сквозь зубы. Капец, даже сейчас эта девчонка нашла приключения на свою задницу!

* * *

Залетаю в клуб, надеясь услышать разумные объяснения. Но пока только вижу девчонку, попивающую горячий кофе на диване. Она серьёзно?

Видит меня, поднимает взгляд карих глаз и быстро хлопает ресницами.

— Здравствуйте, — кивает скромно.

Варваре такое несвойственно.

Присаживаюсь напротив неё и откидываюсь на спинку кожаной мебели. Внимательно осматриваю Варю с ног до головы, пытаясь найти объяснения всему этому. Странно. Нерешительная, милая и очень неловко постукивает пальцами по чашке.

Волнуется?

— А вы?.. — начинает застенчиво, отводя взгляд в сторону.

— Марат, — выпаливаю, всё ещё пребывая в каком-то шоке.

— А меня… — на секунду мнётся. — Не помню. Упала, проснулась, и шишка на голове.

Трёт себя по затылку. Я встаю, подхожу к ней и без стеснения провожу ладонью по тому же месту. Ого, и правда шишка.

— Нашла в кармане карточку вашу.

Тогда понятно. Снежка, скорее всего, ей однажды дала её.

— А телефон твой где? — она ведь могла позвонить подругам или маме.

— Не было, — пожимает плечами.

Выронила, может? Гляну потом по жучку. Хорошо, что и туда вставил. Хоть всё это время моя душа спокойна была. Она не так уж и много мест посещала всё время, стала не так активна, как раньше, и меня это радует. Судя по словам её подруги, Мирославы, которая решила мне помочь и иногда рассказывает о подруге, Варя сейчас учится. Это хорошо. Но даже так она нашла неприятности на свой очаровательный зад.

— Что-то ещё?

— Угу, — кивает и лезет в карман куртки. Достаёт оттуда листок, сложенный вдвое. Расправляет его, снова смотрит, а потом передаёт мне. Выхватываю его и внимательно смотрю на бумажку.

И за мгновение чувствую, как седею, а по всему телу мурашки проносятся.

— Вот. Нашла. Я не помню, но, кажется, у меня есть муж. Раз уж я беременна…

Мда.

— Что с вами? — лепечет девчонка. — Вам плохо? Вы побледнели.

Конечно, побледнел. И поседел, и уже внутри умер от того, что сейчас держу в руках известие о беременности. Нервно смеюсь себе под нос, понимая, что за последние пару месяцев я слишком часто становлюсь отцом.

То приходится взять всю ответственность за воспитание Снежки на себя, потом выяснять, от кого ребёнок Наташи, а теперь и это. Нет, я уверен, что ребёнок Вари — мой. Она девочка верная. Тем более… Блин, ну, срок нормальный. В плане — мы как раз на Новый год, чёрт… Я что-то тогда забылся. Не мог оторваться от бархатной кожи, и…

Ладно, нет.

— Тебя Варя зовут, — говорю ей, протягиваю листок обратно. — На справке написано.

— Да? — округляет глаза. — Я не заметила, удивлена была.

— Что беременна? — усмехаюсь. И не сразу понимаю. — Стой. Ты упала?

Она не до конца вникает в мой вопрос.

— Да, — несмело кивает.

— Беременная упала… — шепчу и волноваться начинаю: а если она сильно упала? Им же нельзя!

Подпрыгиваю с дивана, быстро подбегаю к ней, протягиваю руку.

— Давай вставай, в больницу поедем. Как раз осмотрим твою черепушку, узнаем, как вернуть тебе память.

Она почему-то испуганно пялится на меня и отдёргивает свою руку, прижимая к любимой упругой груди. Как же мне сейчас хочется почувствовать её на своём торсе. Прижать её, насладиться теплотой и вдохнуть этот запах яблок от её волос.

— Простите. Не поеду я с вами. Я даже не знаю, кто вы.

Ох, чёрт, точно.

— Я — твой муж, — смело произношу, улыбаясь. Невольно ловлю её за волосы, трогая на ощупь.

— Муж? — у неё глаза на лоб лезут.

— Да, и беременна ты от меня.

Её взгляд на мою ладонь скользит. А кольца-то там и нет. И, кстати, давно.

— Думаешь, ты сюда просто так пришла? У моей дочери карточка такая же — на случай, если она потеряется. Если хочешь, я могу позвонить ей. Её привезут сюда, и она подтвердит это.

— У меня ещё один ребёнок есть?! — вдруг пугается. — Это во сколько я родила?

— Нет-нет, — успокаиваю её. — Это мой ребёнок от первого брака.

— А-а-а, — словно облегчённо выдыхает, а потом задумчиво произносит: — У вас уже второй ребёнок. А вы рады этому?

По-глупому спрашивает. Дурочку сейчас напоминает, но мне это отчего-то нравится. Миленько.

— Безумно, — расплываюсь в улыбке. Нет, на самом деле. Я, конечно, никогда не думал, что второй раз стану отцом и тем более так быстро, но почему-то сейчас, зная, что Варя беременна моим ребёнком — мне вообще всё равно. Хочу его уже увидеть, подержать на руках. — Но нам надо в больницу. Чтобы ты как можно быстрее всё вспомнила.

Она отчего-то хмурится.

— А как же Снежка? Как она отнесётся к моей беременности? Вдруг ей не понравится?

Вот тут я не могу ничего сказать точно.

— Думаю, она обрадуется, — опускаю ладонь на тёмную макушку. Слегка тереблю по её волосам. Эта амнезия идёт нам на пользу. Нет какой-то неловкости. Главное сейчас — сделать так, чтобы она всё вспомнила, и мы спокойно поговорили. — Иди, одевайся. Я пока позвоню, договорюсь о приёме.

Она кивает, а я отхожу буквально на два метра, достаю телефон и ищу в контактах номер заведующего одной клиники.

Палец зависает в воздухе над зелёной кнопкой.

Постойте-ка…

Захожу в отслеживающую программу. Открываю карту и смотрю, где находятся мои жучки, спрятанные в телефонах. Снежка в садике. Отлично. А где же там телефон Вари?

Хм-м-м-м.

— Варенька, — говорю чересчур дружелюбно. Оборачиваюсь к ней, вижу вопросительный взгляд. — А ты откуда имя моей дочери знаешь?

На мгновение она зависает. Моргает один раз. Медленно, подозрительно.

А потом указывает на кружку.

— На ней написано.

Мы синхронно опускаем взгляд на посуду.

На белоснежной поверхности красной надписью ясно читается: «Лучшему бармену». Видимо, это он одолжил Варенику её.

Да вот только… Такая кружка существует, да. У нас дома. Непутёвая бывшая жена сделала такой подарок ребёнку, который читать не умеет.

— А, — вдруг произносит. — Значит, от охранника услышала.

И уверенно кивает.

Вижу, как нервничать начинает.

— Варя… — угроза в голосе появляется. Конечно, меня пытаются обмануть. Причём так умело. И зачем? — Иди сюда, крошка. Я вылечу твою амнезию ремнём.

— А между прочим! — вдруг вспыхивает, оживляется и отступает назад. От миленькой напуганной девочки и следа не остаётся. — Беременных бить нельзя! Вот так вот!

И язык показывает. Вижу эти озорные глазки, что сейчас победно смотрят на меня.

Ах ты ж, маленькая зараза…

— Ты меня обманула, — тихо, осторожно начинаю. Делаю шаг вперёд, собираясь преподать этой маленькой мерзавке урок. Я, так-то, разволновался. А вдруг это навсегда? Да, блин, шишка на башке настоящая. — Знаешь, что делают с маленькими девочками, которые плохо себя ведут?

Я уже готов закатать рукава рубашки.

Что, собственно, и делаю.

— Бьют ремнём, но меня бить нельзя, — и улыбается, внимательно наблюдая за каждым моим движением и шагом.

— Правильно поняла, их наказывают, — чем я ближе, тем Варя делает больше шагов назад. Врезается ногами в диван и прямо в обуви в испуге вскакивает на него, перелезая через спинку. — Не догонишь!

Брови удивлённо взметнулись вверх.

— Ты так думаешь?

— Да! — с вызовом отвечает.

— Зря, Варя, зря, — предупреждаю её. Не с тем играться вздумала. Особенно когда я сейчас такой. — Я жутко зол, потому что меня пытались провести.

Умело, я хочу сказать.

Играть она умеет. Не зря Снегурочку на детских утренниках играла, опыта поднабралась.

Эта проблема выпрямляется, поправляет волосы и лукаво улыбается, прячась за диваном.

— Ну, скажи же, что я хорошо играю? — гордится собой. — Ты даже ничего и не понял.

— Хуже только делаешь, — шиплю. И снова вижу этот озорной язык, что между губок протиснулся. И это всё. Последнее, что я терплю, срываясь с места. — Иди сюда, маленькая пакость!

Варя. За несколько часов до этого

— Ой, — простонала, уже прощаясь с жизнью. Но тут же чувствую на своём теле чьи-то руки. Поскальзываюсь и медленно опускаюсь вниз под тяжёлый и недовольный вздох. Но ничем не ударяюсь. Спокойно приземляюсь на холодную землю. Ничего перед глазами не вижу — шапка съехала.

— Под ноги смотреть надо, — басит недовольно над головой злобный голос. Ого от него агрессия прёт. — Вставай давай.

Я никак не реагирую на недоброжелательный тон. Этот человек помог мне! Мне падать нельзя, а я, дура, рот разинула. А если бы у меня выкидыш был? Боже, такое врагам не пожелаешь.

Мне помогают встать, и я наконец поправляю шапку и смотрю на своего спасителя. Мужчина лет тридцати пяти. Хм, внешность очень знакомая такая, приятная, брутальная. Да и взгляд. Хмурюсь, изучая его.

Точно!

— Ой, вы ж Артур Беркутов, правильно? Вы ещё это… — вспоминаю, где его видела.

— Ты головой не ударилась? — вдруг перебивает. Ну он и грубиян. По-человечески общаться не может? — Под ноги смотри.

— Я это уже слышала, — хмурюсь. Капец. Я думала, такой человек, как он, намного милее. Он же там благотворительностью занимается, бизнес свой. А он… Я разочарована.

— Напомню, — выплёвывает. — Вдруг ты ударилась и забыла.

И мимо проходит.

— Спасибо, — кричу ему в спину. Он хоть и говнюк, но поблагодарить его надо! Хотя я злиться начинаю и беситься.

Осадок на душе остался неприятный.

— Себе оставь. У тебя там телефон под машину упал.

Я хлопаю себя по карманам. Точно, телефон! Подарочек мой любимый! Выронила всё ж! Наклоняюсь, встаю на коленки и залезаю под единственную машину поблизости. Фига далеко улетел! С трудом достаю его, засовывая голову под махину. Спасибо, что у машины посадка высокая!

Когда хватаю телефон — от радости ползу назад. Но совершенно не жду, что так долбанусь о низ этой металлической банки!

Больно становится от резкого удара. Хватаюсь за затылок и скулю, чувствуя, что там точно шишка появится.

Бли-и-ин! Плакать охота! Глаза щиплет. Хорошо, что ещё последние мозги себе не отбила!

Сижу, шмыгаю носом и тру макушку.

— Да чтоб тебя!..

— Знаешь, я так и думал, что ты глупая, — раздается над головой. Я вздрагиваю, быстро поднимаюсь и выпрямляюсь, смотря на Беркутова. Он меня что, преследует? Чего не уходит? — То под ноги не смотришь, то в холодном снегу сидишь.

— Я ударилась, — шиплю на него. Раздражает!

— А, ясно, память потеряла, — хмыкает так, будто это ожидаемо.

— Ты чего вообще пристал ко мне? — начинаю злиться. — Иди своей дорогой.

— Вот так и помогай глупым девицам, — шипит сквозь зубы. — Ты перчатки потеряла.

Кидает мне их, разворачивается, засунув руки в карманы куртки, и уходит. Вот и пусть катится своей дорогой!

Отряхиваю телефон и задумываюсь.

А вообще, он неплохую идею мне подкинул.

Как сэкономить десять тысяч и помириться с мужчиной?

Нужно вовремя притвориться дурочкой. Или же получить кратковременную амнезию.

Настоящее время

— Фот так фсё и было, — с трудом проговариваю, пока сильные пальцы сжимают мои щёки, играясь со мной. Хватаюсь за запястье и отстраняю ладонь от себя. — А ну перестань, синяки скоро появятся!

— Не нравится? — ехидненько так недоумевает. — Я тебя сейчас затискаю настолько, что ты встать потом не сможешь.

— Ты меня быстрее задавишь, — хриплю. Нельзя же так сильно обниматься!

— А надо было быстрее бегать, — парирует на мои слова. Здесь я с ним согласна. Я успела только выскочить на улицу и пробежать несколько метров. Потом я поскользнулась, и благо — Марат вовремя догнал меня и поймал. Поднял на руки и занёс меня обратно в клуб. И теперь мы запертые сидим в какой-то комнате на диване, пока очередной кусочек мандаринки отправляется мне в рот.

— Ты жесток, — выпаливаю. Не могу. Он прекрасно знает, что я люблю мандарины, и теперь кормит меня ими так много, что я сама готова выплюнуть лакомый фрукт изо рта. — Но я уже выучила урок! Отпусти меня.

— Не отпущу, — сильнее к горячему телу прижимает. — Нам ещё поговорить надо. Решить всё.

Я опускаю взгляд вниз, немного расслабляюсь и трогаю ладонь Марата. Она у него большая, широкая. А кожа до жути горячая. Я вожу ноготком по линиям жизни и не знаю, что сказать.

— О чём? — бубню себе под нос.

— О будущем. О ребёнке.

О моём или Наташином, интересно?

— Где жить будем, когда поженимся.

— Ну, не зна-а-аю, — стойте, стойте, какая женитьба? — Это, конечно, здорово, что ты развёлся.

Очень-очень! Одной проблемой меньше.

— Но не знаю, в курсе ты там или нет, но… У тебя там ребёнок скоро родится. У Наташи. Мне Снежка рассказала, что из-за неё она… — я прерываюсь, потому что не хочу об этом говорить. Он ведь опять сторону ребёнка примет, и я боюсь, что мы снова поссоримся, когда я начну разговор о дочери.

— Договаривай.

Я вздыхаю. Если мы опять поругаемся… Я его убью.

— Снежка мне рассказала, что Наташа её подговорила всё сделать. Если я буду рядом с тобой, братик не родится, — я закусываю губу, боясь его реакции.

— Я в курсе, дочь поведала.

Издаю облегчённый стон.

Ну, хоть что-то хорошее!

— Ты так не стони. А то мне тебя трогать нельзя.

— Нельзя, — качаю головой чисто из вредности. Можно всё, но это месть за мандарины.

— Не бойся, — чувствую горячее дыхание на ушке. И горячий язык, что дотрагивается до мочки. — Я всё решил. Потребовалось немного времени, но всё же. Наташа беременна, но не от меня. Мы сделали ДНК, во всём разобрались. И я добился того, чтобы мама с дочерью виделась максимум раз в месяц, чтобы не пудрила ребёнку мозги. А сам ребёнок… Жуть как раскаивается.

Мне дико приятно становится от этой новости. Тяжёлый груз, давивший на мои плечи всё это время, с шумом падает вниз. А я вот облегчённо выдыхаю, чувствуя наконец свободу.

— Она, знаешь, что сейчас делает?

— М?

— Полы моет каждый день, — глухо, но искренне смеётся.

— Да ладно?! — восклицаю. Не могу представить! — Ты её заставил?

— Нет, сама. Грехи свои замаливает.

Мне отчего-то становится смешно. До этого я не могла представить ту маленькую девочку, работающую хоть с чем-то. А тут швабра. Удивляет.

— Поэтому я не вижу ничего плохого, если мы сойдёмся снова, — Марат неожиданно целует меня в то место, где сейчас есть маленькая шишка. — Конечно, если ты простила такого барана, как я.

Мне хочется заурчать, как довольная и заласканная кошка. Что, в принципе, и делаю, когда выговариваю одно короткое, но решающее:

— Простила.

Улыбаюсь.

— Но! — пусть не думает, что всё так просто. — У тебя есть любовница. Я помню. Она тебе фотки отправляла.

— Чего? — недопонимает меня.

— На новый год ты должен был с ней встретиться, — насупившись, поджимаю губки.

— А, — его словно озаряет. — Вера. Вон ты чего. Между нами всё кончено. Ещё давно. Как тебя встретил, мне никто уже не нужен.

Умеет же он задобрить. Ладно, главное, что мы всё решили. А пока сильнее сжимаю его ладонь и млею от тепла его тела.