Глава 10

Глава 10

– Ваша Светлость! Леди Ария… Ария, вставай! – нещадно и, очевидно, довольно упорно будили меня и под конец потеряли всякое терпение.

Я подорвалась на месте и испуганно уставилась на лицо Дафни, которое выражало крайнюю степень нетерпения.

– Ты чего творишь?! – возмутилась я, переводя дыхание, пока девушка буквально пританцовывала на месте практически в полной темноте. Свечи она не зажигала, что насторожило меня еще больше. – У меня чуть сердце не остановилось от страха. И почему будешь так рано? – с сомнением осмотрелась, поняв, что сейчас раннее утро, и я могла поспать еще пару часов.

– После разберешься со своим сердцем и выспишься, идем! – отмахнулась Дафни, цапнула за руку, а затем со всей своей крестьянской удалой силой, выдернула меня из постели, точно репку из земли. – Смотри скорее, иначе все пропустишь, – протащила она меня по всей комнате к окну, которое выходило во внутренний двор.

– На что я должна смотреть? – начала я раздражаться, но послушно проследила за указательным пальцем Дафни, заметив во дворе несколько людей, что держали зажженные масляные фонари и складывали какую-то поклажу в большую повозку.

Повозка была небогатой, но добротной. На такой обычно ездили в долгое путешествие.

– Кто-то уезжает? – нахмурилась я.

– Именно, – донельзя возбужденно закивала Дафни, а затем, со сверкающими в темноте глазами добавила: – Клару отправляют в ссылку.

– Что? – глупо заморгала я, борясь с желанием ущипнуть себя.

«Может, я все еще сплю?» – подумалось мне, но цепкие пальцы Дафни на моем плече были достаточно реальными.

– Поместье всю ночь на ногах! Никто не спал, все только и обсуждали последние новости и подготавливали отъезд главной горничной! – едва не захлопала Дафни в ладоши, пока я напряженно вглядывалась в окно, наконец поняв, почему девушка не стала зажигать свет: чтобы успешно подглядывать за постыдными проводами под покровом ночи.

– Это не шутка? Клару, действительно уволили?

– Официально – переводят в родовое поместье. Вчера вечером герцог издал указ, и всю ночь шла подготовка к отъезду Клары. Весь дом на ушах стоял, удивительно, как ты все это время спала. А уж какой скандал эта старая карга устроила, просто нечто! Говорят, великую герцогиню пришлось отпаивать, она ругалась и бранилась. Угрожала устроить голодовку, если Клару не оставят здесь, но герцог остался не приклонен.

– Поверить не могу, – пораженно прошептала я и вновь посмотрела на повозку. Вчера, когда я решилась рассказать герцогу свою правду о проживании в его доме, и подумать не могла, что все обернется подобным образом. Честно говоря, это был жест отчаяния. Я просто хотела лишний раз убедиться, что Сиэль останется глух к моим бедам. Убедиться и больше не терзать себя сомнениями, которые в последнее время слишком часто стали меня посещать.

Даже в своих смелых мечтах я не подозревала, что Сиэль решится на такие меры, просто поверив мне на слова.

Однако… проблема заключалась не только в Кларе. Но относительно матери, похоже, он ничего не предпринял. Да, без Клары ей будет немного сложнее изводить меня незаметно, но не невозможно. А учитывая, как ее, должно было, разозлить произошедшее, меня в покое не оставят. Потому я совершенно не знала, как относиться к подобным новостям.

На смену странному воодушевлению пришло и огорчение.

– Да никто не верил! Для всех подобное стало неожиданностью, как гром средь ясного неба. Но и это – не все.

– Что еще? – резко обернулась я на девушку, полностью забыв про сонливость.

– Герцог не ограничился только ссылкой Клары. Еще он уволил Клода. Кажется, он проработал в этом поместье довольно долго, да? – задумчиво постучала по подбородку девушка.

Да, Клод, насколько мне известно, служил семье Клоше еще при прежнем герцоге. Я никогда не уточняла, но в любом случае, выходило – немало. А теперь увольнение после стольких лет службы.

– Дворецкого? – нахмурилась я. Про Клода я ничего не говорила герцогу, так как дворецкий мне ничего плохого сам не делал, хоть и предпочитал не замечать происходящего в поместье. Впрочем, подобное можно было сказать о многих в этом месте. Будь иначе, я бы столько не страдала. – Не думала, что он поступит так радикально…

– «Радикально»? – фыркнула Дафни, довольно сложив руки на груди, всем видом показывая, что самое интересное – впереди. – Я тебе просто не сообщила главную новость, – широко и злорадно улыбнулась Дафни. – Вслед за Кларой уедет и великая герцогиня. По официальной версии, мадам Фелиции требуется смена обстановки из-за здоровья. Потому через месяц она покинет столицу. А Клара в это время займется приготовлениями в родовом поместье к ее приезду. Представляешь?! – обхватила она меня за плечи, а затем порывисто обняла.

– Подожди… это так неожиданно. Ты уверена, что не ошиблась? – отказывалась я верить в подобное. Я отстранила девушку от себя и пристально с волнением посмотрела в ее лицо.

– Думаешь, я бы не уточнила все, узнав подобные вести? – с намеком на обиду уточнила Дафни. – Я же говорю: всю ночь дом на ушах стоял. Вопли твоей свекрови и ругань Клары можно было услышать из любой точки поместья. И из них было очевидно, что причина для подобного решения вовсе не в здоровье великой герцогини, – прищурилась она со значением. – После того, как вы вечером поговорили с Его Светлостью, он на несколько часов закрылся с господином Жаком в своем кабинете. Затем по очереди вызвали Клару, которая вышла из кабинета вся в слезах, а следом он беседовал и со своей матерью. Прислуга, что убиралась в коридоре неподалеку от кабинета, утверждает, что еще никогда не слышала, чтобы великая герцогиня так сильно бранилась на сына.

– Поверить не могу, – повторила я одними губами и с тревогой посмотрела в окно со смешанным чувством. С одной стороны, я была безумно рада и счастлива, что люди, отравляющие мою жизнь, наконец, покинут дом. С другой стороны… поведение мужа продолжало удивлять. И теперь не оставалось сомнений, что Сиэль действительно заинтересован во мне. Но… почему? И как это скажется на моей конечной цели?

По словам Фуше, изготовление новой личности идет полным ходом, а компрометирующая информация, что я передала ему о своем отце… Я не сомневаюсь, что Виктор не упустит возможности ими воспользоваться и закопать Максима Гарро. Надеюсь, по моей просьбе, он сделает это не сразу. И как только это произойдёт, я планировала быть очень далеко от столицы.

Потому, сворачивать назад, когда успела зайти так далеко…

– Кажется, твой муж лучше, чем я думала о нем изначально, – прервала мои мысли Дафни, а затем посмотрела в окно. – Не каждый пойдет против родной матери, каким бы монстром она ни была. Даже удивительно, что его так изменило, после трех лет супружества.

Тут я была вынуждена согласиться. В конечном итоге, мне, чтобы пойти против родного отца, потребовалось достичь дна и вернуться во времени. А вот почему так поступил всегда хладнокровный и безразличный к чувствам герцог – это большой вопрос.

– Кажется… – понуро согласилась я и увидела две мужские высокие фигуры с фонарями в руках. В одном мужчине, по отблеску очков в свете фонаря, я узнала Жака, а рядом стоял мой супруг. Оба мужчины смотрели вслед удаляющейся повозке и о чем-то разговаривали. Заметила, как герцог приложил руку к своему лбу, а Жак резко наклонился к пошатнувшемуся Сиэлю, но тот устоял. Мужчины повернулись к входу в дом.

Я же с удивлением заметила, как напряглось мое тело от этой картины, и попыталась успокоиться.

– Ты, как будто, не рада… – с сомнением спросила Дафни, внимательно разглядывая меня. Я же молчала, в попытках найти ответ на ее вопрос.

А затем я с холодящим душу ужасом увидела, как фигура моего мужа внезапно падает на ступеньки крыльца, а Жак начинает звать на помощь, подхватывая герцога под руки.

Осознала, что бегу, уже в коридоре, забыв даже обуться.

***

– Доктор, как Его Светлость? – посмотрела я как пожилой врач, что вчера осматривал меня, убирает слуховую трубку от груди герцога, завершая осмотр. Смотреть на герцога было тревожно и страшно. Отчего-то сердце билось и щемило от одного взгляда на осунувшееся, посеревшее лицо супруга с алыми пятнами, который уже несколько часов не приходил в сознание, а сейчас ужасно лихорадил.

– Нам лучше поговорить в другом месте. Его Светлость сейчас спит, не нужно его будить.

– Спит? – с недоверием и тревогой посмотрела я на Сиэля, который тяжело дышал и хмурился от жара, не размыкая глаз, точно ему было больно. – Вы уверены?

– Так и есть, – подтвердил доктор и устало поднялся с табурета, складывая в свой саквояж инструменты. – Я дал ему жаропонижающее, лихорадка скоро спадет, не переживайте. Ему нужно дать время на то, чтобы восстановить силы.

Я поджала губы, кутаясь в халат, который, вместе с обувью, принесла мне Дафни. И все же я послушалась доктора и послушно вышла из спальни супруга, в которой за три года не была ни разу. Причин посещать его спальню не было, учитывая, что для супружеского долга Сиэль всегда приходил ко мне сам. Но оценить интерьер даже в этот раз у меня не вышло. Сколько ни пыталась отвлечься, перед глазами то и дело возникал герцог на фоне белых простыней, борющейся с лихорадкой.

– Мы можем поговорить в уединенном месте? Мне нужно сделать анамнез, вы сможете ответить на некоторые мои вопросы, Ваша Светлость герцогиня? – плотно прикрыл за собой дверь доктор, который прибыл ни свет ни заря. Уверена, наш посланник вырвал врача из постели, потому сейчас на лице пожилого мужчины читался недосып и вчерашняя щетина.

– Вы можете воспользоваться кабинетом Его Светлости, – появился из-за спины Жак, заметив, как я в растерянности осматриваюсь, чтобы найти место для разговора. В крыле герцога за обе жизни я была всего пару раз и даже не знала, что его кабинет соседствует со спальней.

Мы последовали совету, и в дверях секретарь герцога внезапно остановился.

– Вы не зайдете? – удивилась я, зная, что этот мужчина сильно переживает за Сиэля. Возможно, даже сильнее меня, учитывая, как много времени они проводили вместе.

– Разве я смею вмешиваться, – занервничал Жак.

– Для вас Его Светлость такой же важный человек. Я думаю, что вы заслуживаете быть при этом разговоре, – помедлив, произнесла я спокойно, заметив, как вытянулось лицо секретаря. – И… вы знаете его лучше меня. Боюсь, я не смогу как следует ответить на вопросы доктора, – признала я, проглотив гордость и неприязнь. – Потому надеюсь на вашу помощь, господин Жак.

– Благодарю за доверие, мадам, – благодарно поклонился Жак, а затем вошел в кабинет и закрыл дверь.

Я вновь неловко осмотрелась, отметив, что кабинет герцога сильно отличался от кабинета отца, который всегда был очень педантичным и не терпел беспорядка. Комната, в которой мы сейчас находились и где Сиэль проводил большую часть своего времени, больше напоминала… свалку из завалов различных папок, листов, корреспонденции и документов.

И столов в этом кабинете так же было… два. Тот, где был больший завал, вероятно, принадлежал Жаку, учитывая, как он спешно, странно покраснев, принялся прибираться на нем, поглядывая на меня со смущением.

– Мадам, пожалуйста, присаживайтесь, – опомнился он, заметив, что мы с доктором продолжаем стоять. Но тут же замялся, поняв, что в этой комнате всего три места. Одно – Сиэля за его столом, второе – Жака, а третье кресло для посетителей, которое мы обязаны были отдать доктору. Потому Жаку не оставалось ничего иного, как отодвинуть для меня кресло Сиэля.

Первым порывом было отказаться, но подумала, что сама едва стою на ногах от усталости, и привередничать не стала, позволив Жаку за мной поухаживать. Сам он остался стоять за моей спиной, а доктор расположился в кресле для гостей.

– Итак, должен сказать, что герцог ничем не болен. Это не простуда и незаразное заболевание, потому беспокоиться о безопасности распространения не стоит, – взял мужчина слово, надев очки и достав блокнот, в котором начал что-то писать.

– Но у него сильный жар, – напомнила я.

– Это – естественная реакция организма на переутомление, – кивнул доктор, продолжая что-то чиркать в своем блокноте. – Его тело сильно истощено. Как я могу судить, Его Светлость в последнее время мало спал, верно? – посмотрел мужчина на меня из-под очков, а я пораженно замерла, не зная, что ответить.

– Последние дни выдались довольно хлопотными. Последний раз он спал позапрошлой ночью, – заметив мое затруднение, пришел на выручку Жак.

– Долго?

– Я не следил, а герцог не ответил на вопрос, но подозреваю часа два-три, – прочистил Жак горло, пока я в ужасе слушала его слова.

«Так мало…» – подумалось мне. – Проблемы со сном вернулись? – нахмурился доктор, что-то пометив в своих записи. – Как давно он перестал принимать лекарство?

– Он не прекращал, – помедлив, признался Жак. – Оно просто перестало действовать примерно полгода назад.

– Почему не обратились ко мне? – нахмурился доктор еще сильнее. Жак не ответил, а я покосилась на него, заметив, что он с досадой отводит взгляд. – Ясно. Этот ребенок не меняется. Такой же упрямец, каким был, – раздраженно выдохнул доктор.

– Простите, – произнесла я, привлекая внимание. Следовало бы промолчать, чтобы не показаться совсем невежественной, да и не мое это дело – лезть в личную жизнь Сиэля. Но я не смогла смолчать, услышав все это. – Но что все это значит? Что происходит с герцогом и насколько это опасно? Это какая-то болезнь? Ее можно вылечить?

Доктор переглянулся с Жаком с молчаливым вопросом во взгляде. Не знаю, что сделал Жак, но доктор заговорил:

– У герцога серьезное психологическое расстройство. Зная характер Его Светлости, я не удивлен, что он скрывал это от вас. Но в итоге сам себя едва не свел в могилу, – отложив очки, признался доктор, пока мои глаза сами собой расширились, а сердце кажется, пропустило удар. Невольно сжала в кулак полы халата на уровне груди, надеясь унять сердечный ритм, который вновь сбился.

– Правильно я понимаю, что это выражается в неспособности герцога нормально спать? – проглотив болезненный ком, задала я очередной вопрос.

– Так и есть, некоторое время проблема решалась с помощью сильного снотворного, но это – изначально была лишь временная мера, о чем я предупреждал. Из-за длительного приема препарата, выработался иммунитет и привыкание.

– Но, как же быть в таком случае? Почему он не может спать? – подалась я вперед, а затем опомнилась и приняла благовоспитанную позу, стараясь сохранять хладнокровие, как и подобает леди. Увидь меня сейчас свекровь, наверняка не оставила бы без внимания.

– Из-за сильной психологической травмы, которую он получил и до сих пор не может забыть. Его проблемы со сном появились вскоре после того происшествия…

– «Происшествия»?

– Именно. Во время дворцового переворота прежний герцог был обвинен в измене и казнен. Вся семья пострадала. Удивительно, как вообще Клоше смогли оправиться. Герцогу это наверняка стоило многого, что и усилило болезнь, – кивал доктор, смотря на меня со снисхождением и разочарованием.

Очевидно он поражался моему полному незнанию ситуации. Учитывая, что я замужем за Сиэлем три года в этом времени, мое невежество и полное безразличие жизнью супруга действительно выглядит странно.

«Точно… Банкротство герцогства и стало причиной сделки между Сиэлем и моим отцом на брак. Но я и не подозревала, что ситуация настолько плачевная. За все обе жизни я никак не могла припомнить, чтобы мой муж хоть раз показывал слабость, или то, как ему тяжело. А ведь эта болезнь была у него и в прошлой жизни, но я о ней даже не подозревала. Интересовалась ли я когда-либо тем, чем герцог живет? – с досадой и тоской подумалось мне. – Вместо этого я была занята своим выживанием и обидой на семью герцога. Смею ли я вообще обвинять Сиэля в том, что он не интересовался мной, когда сама поступала точно так же все это время?»

– После того как Его Светлость герцог Сиэль принял титул своего отца, болезнь постепенно стала прогрессировать. Сначала ему лишь снились кошмары, отчего сон стал прерывистым и приносил больше беспокойств, чем отдыха. Но постепенно он совершенно перестал спать.

– Я… я даже не подозревала… – выдохнула я, ощущая себя до странного разбитой и никчемной.

– Не вините себя, Ваша Светлость. Герцог не тот человек, который любит говорить о проблемах. У него иное восприятие. Его с раннего детства воспитывали как будущего главу рода, у которого не должно было быть слабостей. Боюсь, он принял эти слова слишком серьезно и следует этому учению преступно строго, – попытался успокоить меня доктор, но облегчения не принес. – Кошмары также вернулись? – вновь вернулся к расспросу Жака доктор.

– Изредка я слышал крики по ночам, но, учитывая, что Его Светлость предпочитал занимать себя работой, нежели сном, это случалось нечасто.

– Он себя совершенно не жалеет. Глупец, – устало и раздраженно покачал головой доктор.

– Со следующего месяца Его Светлость вступает в должность в императорском дворце. Сейчас я готовлю управляющих, которые возьмут на себя внутренние дела герцогства и внешний бизнес, – взял слово Жак, пока я могла лишь скорбно молчать. – Потому, когда Его Светлость сосредоточится на новых обязанностях, дел у него поубавится.

– Это хорошо, – согласился доктор, потерев подбородок. – Но до того времени, уверен, он не успокоится. Вам обоим нужно следить, чтобы он не перенапрягался. Я выпишу ему успокоительные и снотворные, на первое время они должны немного помочь, но если он и дальше продолжит себя загонять, станет не лучше, а хуже и последствия могут стать необратимыми. Сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы его здоровье восстановилось: больше отдыхать, много спать, избегать стрессовых ситуаций. Без вашей поддержки в этом – никак не управиться, – пристально посмотрел доктор на нас с Жаком по очереди. – Кошмары, наверняка, никуда не денутся, особенно в его нынешнем состоянии, когда душевное здоровье такое хрупкое, потому ему необходима забота и строгий контроль. Зная этого упрямца, уверен, как только очнется, чтобы не зацикливаться на проблеме, вновь закроется в кабинете. Так вот, допускать этого – никак нельзя. Минимум на неделю он должен вообще забыть, как выглядит кабинет и что такое работа.

– Зная его характер, вы должны понимать, что просто так ему не помешаешь, он никого не слушает, – расслабившись или поддавшись эмоциям, позволил Жак себе раздраженный тон, а затем смутился и посмотрел на меня, точно боялся моей реакции.

– Потому вы должны придумать способ, чтобы отвлечь его на это время. Всю неделю он должен принимать лекарства, хорошо питаться и много спать, чтобы восстановиться. Уже после этого будем решать основную проблему и искать способы исцелиться от бессонницы. Любое происшествие в эту неделю может сделать хуже, ему нужны лишь положительные эмоции. И в этом я рассчитываю на вас. Вот здесь список лекарств и остальные рекомендации, – протянул он мне рецепт, а я замешкалась, задавшись вопросом, имею ли хоть какое-то право принимать на себя ответственность за мужчину, к которому оказалась настолько невнимательной. Но, посмотрев на Жака, который даже не предпринял попытки принять бумагу, все же забрала лист с рекомендациями и с благодарностью посмотрела на доктора. – Я слышал, что в вашем доме сейчас не все спокойно, – поднимаясь с места, заметил доктор, а я понуро опустила голову и отвела взгляд. – Для благополучия герцога я бы советовал на время оставить все недоразумения, – пристально посмотрел мужчина на меня. – Но если не получится, лучше избавиться от самой причины. Вы тоже берегите себя, леди Ария. Я знаю, что вам также тяжело пришлось в последнее время. Ваше здоровье не менее важно, чем вашего супруга. Помните об этом.

– Где мой сын?! – внезапно разнеслось громкое из коридора, отчего я вздрогнула и привычно сжалась.

– Кажется, великая герцогиня, наконец, проснулась, – усмехнулся доктор и вновь посмотрел на меня. – Я сам поговорю с мадам Фелицией и объясню ей ситуацию. Сейчас вам лучше отдохнуть самой, – улыбнулся мне доктор, которого пошел провожать Жак.

Я же осталась на месте, стеклянным взглядом смотря в бумагу, которая дрожала в моих трясущихся руках. И вовсе не от страха перед свекровью, а от злости на саму себя.

«Могла ли я подумать, что ничем не лучше этой семьи и ничем не отличаюсь от них?» – горько усмехнулась я, а затем встала на дрожащие ноги и вышла из кабинета. Но на распутье, свернула не в свое крыло, а вошла в спальню герцога, на кого, кажется, подействовало лекарство, и алые пятна лихорадки стали спадать с его кожи.

– Сможем ли мы простить друг друга? – тоскливо прошептала я, коснувшись лица мужа кончиками пальцев.