Глава 23

Выглядываю из потертой, выцветшей на солнце занавески на улицу. Мой взгляд падает на невзрачный, убитый седан, припаркованный двумя домами дальше. Чили сидит за рулем в низко надвинутой на брови кепке. Он кажется раздобыл ее у какого-то местного дедка, чтобы слиться с контингентом. Любой, увидев его, может подумать, что он дремлет. Но это не так.

Его машина вписывается сюда идеально. Эта внешне старая, неприметная, серого цвета развалюха имеет сердце гоночного болида под капотом.

Это была идея Чили. Ему часто достается слежка, и он хотел быть максимально неприметным. В прошлом году он где-то откапал этот претендент на утиль и приволок в автосервис Макса. Сначала Сашка категорически отказывался что-то делать с ним, заключив, что «клиент скорее мертв, чем жив». Но Чили умеет убеждать и располагать к себе.

В итоге мы имеем на вооружении этого «хамелеона», рожденного в умелых руках талантливого механика. У него мощный двигатель. Слежка, погоня — он подойдет для любых целей. В нем даже есть потайное отделение для оружия. Это была уже моя идея. Всем известно, Чили не выносит на дух оружия. Предпочитает решать проблемы кулаками.

Все заняли свои позиции. Матвею поручено днем караулить напротив детского сада Льва. Тоже на неприметной арендованной машине. Илья закрепился на автобусной остановке на въезде в деревню. В рваных джинсах, толстовке и с растрепанными кудрями он похож на местного хулигана, бездельничающего на остановке и стреляющего деньги у прохожих.

Чили расположился рядом с домом. Каким-то образом ему удалось обаять недоверчивую соседку бабу Шуру и она весь день подкармливала его пирожками. Даже ее дикая кошка ластится к нему.

Я же сегодня провел день в засаде напротив магазина, где работает Аврора.

Первый день прошел без происшествий. Но все знают, что этого и следовало ожидать. Вряд ли Марат появится так скоро, если вообще появится.

Возвращаюсь на диван. Но сон опять не идет ко мне. Решаю сделать еще круг по саду. Когда тянусь к двери, чтобы зайти обратно в дом, слышу звук за спиной.

— Пс, Давид. Тихо! Тихо! Это я, — Чили поднимает обе руки вверх.

— Почему ты не на своей позиции?

— Хотел спросить кое о чем.

— Ну?

— Матвей говорит, вы реально собираетесь убить его?

— А зачем мы здесь по твоему? — смотрю, как он нервно проводит рукой по своей челке. — Что-то не так? Не ты ли предлагал завалить всех «диких»?

— Ну да. Но одно дело говорить. Другое осуществлять. Я никогда не сталкивался с этим в реальности, как вы, парни.

Раздраженно фыркаю и уже собираюсь уходить, как он хватает меня за локоть.

— Ну что еще? — мне натерпится вернуться в дом и проверить Аврору с Левой.

— А это тяжело?

— Что?

— Каково это, лишить кого-то жизни?

— Лучше тебе никогда не узнать этого, Андрей!

Дергаю на себя дверь, когда он опять останавливает меня.

— А тебе не кажется странным, что Никита дал на это все свое согласие? Так легко отступил от своих принципов?

— Кажется. Но Макс так велел ему.

— Нет. Дело не в этом. Я слышал, как Никита с кем-то обсуждал это по телефону... у него совсем другие планы.

— Ты подслушивал?

— Нет, — восклицает он. Потом продолжает шипящим шепотом. — Нет. Я как раз собирался уходить из офиса, когда услышал его разговор с каким-то его другом-ментом. Ну ты знаешь, ни одни стены не остановят бас Никиты. Вот я и остался в холле и послушал.

— О чем они говорили? — разворачиваюсь на него и отпускаю дверную ручку. Теперь он завладел моим вниманием.

— Никита хочет поймать Марата, чтобы использовать как приманку для Гриши. Он же украл у того много товара, если помнишь.

— Ну.

— Он договорится с Гришей о встрече и пообещает отдать ему в руки Марата. Потом, как я понял, нагрянет полиция и повяжет всех.

— Ты ничего не перепутал?

— Нет. И что теперь ты планируешь делать?

— Для начала поймаем его. Потом решим. Все. Иди на свое место. Меняешься с Ильей в четыре утра.

Убедившись, что входная дверь закрыта, поднимаюсь наверх. Лев спит в своей комнате. Аврора — в своей. Иду отлить и, как раз когда я стою со спущенными штанами перед унитазом, дверь ванной открывается. Ожидаю, что это Аврора. Но это не она.

Это ее сын.

Он трет кулачками глазки и спрашивает сонным голосом: — Что ты делаешь?

Опускаю голову вниз и смотрю на член в руке, а затем снова на мальца, который тоже смотрит туда же.

— Отливаю, хм, делаю пи-пи.

Встряхнув член, засовываю его обратно в брюки. Лева подходит ближе с удивленным личиком.

— Ты не сидел! — заявляет он.

— Я писаю стоя, малыш, — черт. Где Аврора?

— Мама усаживает меня на горшок, когда я хочу писать.

— Наверняка у нее есть для этого веская причина, — бормочу себе под нос. Оглядываюсь по сторонам в поисках горшка. Может поэтому он проснулся?

— Я тоже хочу стоя. Научи меня!

Ну где Аврора?

— Давай я позову твою маму.

— Хочу тебя! — он так звонко кричит, что мне закладывает уши в этой маленькой ванной.

— Ты вообще хочешь писать?

Он энергично кивает, словно болванчик.

Черт!

— Ладно, — отступаю от унитаза и указываю ему: — Вставай сюда!

Он послушно встает на мое место.

— А теперь снимай трусы и направь свой... эмм...

— Пи-пи, — подсказывает Лев.

— Да. Направь его в самый центр, а потом делай свое дело.

Лев доверчиво моргает своими большими карими глазами. И это что-то переворачивает во мне. Мне нужно разбудить Аврору.

— Что дальше? — спрашивает Лева. И о боже! В жизни мальчика нет мужчины, а ему нужно научиться быть мужчиной. Даже если речь идет только о том, чтобы научиться писать по-мужски.

Но ему всего три. Он не достает до унитаза.

— Ладно. Я сейчас приподниму тебя. Хорошо?

Его голова опять трясется туда-сюда.

Осторожно подхватываю его под мышки, приподнимаю и слегка наклоняю вперед.

— А теперь целься и делай свое дело.

Лева хихикает. А я смотрю, как желтая струя поднимается вверх по дуге, а затем ударяясь о край унитаза, забрызгивает нас обоих.

— О че... — осекаюсь и перевожу дыхание. Мне нужно приучить себя не ругаться при малыше.

— Я попал, попал! — визжит Лева, смеясь.

— Вот почему твоя мама заставляет тебя писать сидя!

Оборачиваюсь на шум и вижу Аврору, стоящую в дверном проеме с широкой улыбкой и глазами, полными веселья.

Ставлю Льва подальше от лужи на полу, и когда тот наклоняется, чтобы натянуть трусы обратно, останавливаю его.

— Нет, мама должна сначала вымыть тебя.

— Давид вымоет тебя, а мама возьмет тряпку с кухни, чтобы вытереть пол, — она поворачивается и собирается уходить.

— Я не хочу, чтобы ты спускалась вниз одна! Оставайся наверху. Скажи мне, где тряпка. Я сам принесу.

Она мнется. Но затем возвращается. Да. Это моя маленькая победа! Может быть однажды у нее войдет в привычку слушаться меня? О чем это я вообще?

— Мама, почитай мне сказку! — вмешивается Лев.

— Сейчас ночь. Я уже читала тебе, когда укладывала тебя спать.

— Хочу еще одну!

— Нет. Уже поздно!

— Хооочууу!

Когда Аврора снова открывает рот, встаю перед ней и, проводя пальцем по ее подбородку, закрываю его обратно.

— Вымой его. А я схожу за тряпкой. Потом я сам почитаю ему сказку.

Ее лицо сразу же смягчается и она тихо выдыхает: — Хорошо.

Потом она добавляет с ухмылкой: — Ты такой милый, Давид!

— Просто... нам же нужно, чтобы он поскорее уснул... чтобы мы могли заняться своими делами!

— Ааа! Ну тогда понятно, — она заявляет с таким видом, словно мне ни за что не удастся ее обмануть.

Но это же правда! Да!