Глава 25

Давид

Черт! Она не должна знакомиться ни с каким мужчиной.

Провожу руками по волосам, стараясь не закричать от разочарования.

— Я сказал, никакой замены не будет, — рычу. Немыслимо. Она хочет, чтобы я убрался из ее дома! — Мы работаем в команде, Аврора. У каждого есть своя задача и своя позиция. Мы не будем меняться. Нравится тебе или нет.

Когда я поворачиваюсь к ней, я вижу как часто она дышит, и ее взгляд с раздраженного меняется на опечаленный.

— Я беспокоюсь не только за сына.

Я просто стою и моргаю, делая вид, что не понял ее намек. Но она продолжает.

— То, что происходит между нами, я не могу...

— Подожди-ка. Ты сама сказала, что это просто секс и ты ничего большего не ждешь. Ты хочешь сказать, это неправда?

— Да. Я так сказала. Но я тоже привязываюсь к тебе. С каждым днем все больше. Не хочу, чтобы, когда ты уйдешь, мне было... больно.

— Я не знал, что для тебя это так, — если бы я знал, я бы остался на этом диване, а не в ее постели.

— Да неужели? — она с недоверием смотрит на меня.

— Не знал. Я же сразу предупредил тебя, что я не могу привязываться. Я думал, мы обо всем договорились.

— Договорились. Но, знаешь, Давид, женщины немного сложнее устроены.

— Что ты имеешь в виду?

Она прикрывает глаза и шепчет:

— Будет лучше, если ты поменяешься с кем-нибудь из парней.

— Я сказал, нет.

— Нам с Левой будет лучше не проводить так много времени с тобой.

— Скоро все закончится и тогда я уеду и...

— В этом-то все и дело! Ты не понимаешь? Ты уедешь. А я влюбляюсь в тебя. И Лева тоже.

— Но... мы же договорились, — повторяю, не в силах придумать другого ответа. Мое горло начинает сдавливать.

— Да. Я знаю, — она даже не пытается скрыть боль на своем лице. Она опять не прячет эмоции. — Знаю, что ты здесь только для работы. Что ты уедешь. Я не ожидала ничего большего. Я не планировала этого. Но это случилось. Поэтому, я прошу тебя не сближаться еще больше с Левой и поменяться с кем-то из твоей команды этими вашими позициями.

Открываю рот, чтобы сказать ей, что это просто секс, что она ошибается. Но тут же закрываю его.

Это не просто секс. Это гораздо больше. Я вижу это на ее лице, я слышу боль в ее словах. Если мое присутствие в ее доме причиняет ей такую боль, я должен уйти, должен поменяться.

Но я не хочу уходить. Пока я здесь, я хочу быть в этом доме, в ее постели.

Но также не хочу делать ей больно. Потому что остаться я не смогу. Я знаю. Я пробовал. Я не ищу отношений. Это не то, как я живу.

Аврора еще что-то говорит, но я не слышу. Мое сердце бешено стучит, уши закладывает, а стены начинают приближаться.

Нет.

Только не сейчас. Не при Леве.

Не тогда, когда в любой момент может появиться Марат. Я не могу подвести их. Мое зрение темнеет на несколько мгновений. И когда оно проясняется, я вижу на ее лице не гнев и не печаль, а страх.

Она беспокоится обо мне или...?

— Давид! Ты слышишь? Ты слышал этот шум?

— Какой шум? — я ни хрена не слышу. Только гул в ушах.

— На улице. Только что.

Пытаюсь сконцентрироваться на том, как шевелятся ее губы. Фокусируюсь на них.

Теперь она понимает, что я не могу? Не могу остаться. Если бы я мог, это были бы они...

Но один лишь разговор о чувствах подкашивает меня. Мне нужно побороть этот приступ. Я должен защитить их. Перевожу свой взор с ее губ на глаза и чувствую, как возвращаюсь.

Постепенно мой разум проясняется, но я по-прежнему ничего не слышу. Не хочу рисковать и строго командую ей:

— Бери Льва и иди наверх.

— Но как же ты? Ты в порядке?

— Наверх! Сейчас!

На удивление она слушается и идет к сидящему за столом сыну.

— Запритесь в спальне и не выходите, пока я не приду.

Тянусь к пистолету, который ношу теперь под футболкой за поясом брюк, чтобы Лев не испугался и не задавал лишних вопросов.

В другой руке держу телефон и набираю сообщение парням на рассылку: шум сзади дома.

Затем выключаю свет на кухне и крадусь к двери. Затаив дыхание, прислушиваюсь. По-прежнему ничего не слышно.

Осторожно проверяю замок. Закрыто. И тут я слышу царапающий лязгающий звук откуда-то сбоку и кажется сверху.

Этот гад решил забраться на крышу?

Медленно отпираю дверь, стараясь не произвести шума, и выскальзываю наружу, прижавшись к стене. Скольжу по стене в сторону, откуда слышен звук, попутно сканируя окрестности. В наступающих сумерках все сложнее выхватывать детали.

Вижу тень, мелькнувшую за забором. По кепке узнаю Чили. Засмотревшись на него, отвлекаюсь на мгновение, и когда заворачиваю за угол, продолжая обход вокруг дома, мне в грудь упирается дуло пистолета.

Нет! Мне нужно было сосредоточиться, а не думать обо всем, что сказала Аврора.

Поднимаю глаза с дула выше и вижу ухмыляющееся лицо Матвея. Если бы это был Марат, я был бы уже мертв.

— Испугался? — тихо шепчет Матвей.

Бросаю на него взгляд «да пошел ты» и продолжаю двигаться вдоль стены, держа пистолет наготове. Матвей следует за мной, прикрывая мне спину.

Мы все привыкли к жестким шуткам Матвея, но сейчас они совсем неуместны. Однако, надо признать, что бы он ни говорил, несмотря на его подколы, он всегда максимально собран в опасной ситуации. Я знаю, что всегда могу положиться на него. Он прикроет мою спину. Спины всех парней.

Обойдя дом по кругу, мы замечаем в кустах притаившегося Илью с его любимой снайперской винтовкой. Он ловит наш взгляд, и я показываю ему пальцем на крышу над нами. Но он отрицательно качает головой.

Потом мы слышим это.

Громкий кошачий ор и глухой удар о землю. С крыши сваливаются и проносятся мимо нас соседская кошка и следом за ней большой рыжий кот с высоко поднятым хвостом.

Матвей опускает голову и его тело трясется, когда он пытается побороть смех.

Поднимаю палец и мы стоим неподвижно еще несколько минут. Ничего. Это были брачные игры кошек.

— Это та самая кошка, которая расцарапала тебе плечи, Давид? — Матвей говорит теперь в полный голос.

— На дороге чисто, — из-за забора показывается Чили. — Ложная тревога?

— Да. — Матвей убирает пистолет в кобуру.

— Или же это была ловушка. И если Марат наблюдает, теперь он знает, что мы его ждем, — выползает из кустов Илья. — Я раньше не видел здесь этого рыжего кота. Откуда он взялся?

— Я тоже. Хотя я обошел всю деревню вдоль и поперек за эти дни, — Чили взбивает кепку и надвигает ее обратно на брови. — Кстати, уже четыре дня прошло. Скоро нам придется возвращаться, Давид.

— Слишком хитрый план для него, нет, — Матвей отмахивается от них.

Хочу возразить ему, что никогда не стоит недооценивать противника, но вместо этого молча стою, с отчаянием уставившись на дом. Все летит к черту.

— Она хочет, чтобы я поменялся с кем-то из вас.

— Что? — на лице Матвея появляется злая улыбка.

— Хочет, чтобы в доме караулил кто-то другой.

— Ты плохо справляешься? Она все еще не может найти твой маленький чл...

— Но только не ты! — обрываю его. — Даже не думай об этом. И не Чили!

— А я-то чего? Я вообще молчу!

— Не она тут устанавливает правила. Если ты хочешь остаться, оставайся. Пусть радуется тому, что извлекает выгоду из чужой работы.

Смотрю хмуро на Матвея. Он прав.

— Я останусь. На эти три дня. И потом, настолько, насколько потребуется, пока Марат не объявится.

— Или пока Никита не взорвется и не заставит тебя вернуться, — Илья хлопает меня по плечу и уходит. Все парни начинают расходиться по своим местам. И я тоже. Устремляюсь туда, где мне самое место. Нравится ей это или нет.

— Эй, Давид! — Матвей возвращается и серьезным тоном добавляет: — Это была просто пиз**ц ситуация. Ты был открыт для противника. Повнимательнее в следующий раз. Я не всегда буду рядом.