Глава 11. Мирослава

Я не могла открыть глаз. Просто физически не могла. Усталость была такая, что не было никакой возможности пошевелиться. Мышцы ныли. Давненько им не доставалось такой нагрузки. Я сжала бедра и поморщилась. Вся их внутренняя поверхность была покрыта спермой. Подсыхая, она неприятно стягивала кожу. Хорошо хоть забеременеть от дикого кавказца мне не грозит. Да и от любого другого мужчины тоже. Почти сразу после замужества я узнала, что бесплодна. Окончательно и бесповоротно. Я непроизвольно потянулась рукой, касаясь сама себя. Дотронулась кончиками пальцев до размазанной вязкой жидкости и тут же отдернула их. Вот же черт! Как в мужской мошонке может помещаться такое количество семенной жидкости? Даже простынь подо мной была мокрой. Хотя, наверное, половина влаги все же была моей. Столько смазки у меня еще никогда не было. Теперь понятно, что называют «течь как сучка». Я закрыла глаза ладошками. Неужели это все произошло со мной? Какой стыд! Никогда такого со мной не было. С мужем, первым и единственным мужчиной в моей жизни, все было намного спокойнее и пристойнее. Желудок, словно подтверждая, что упражнения были достаточно активными и теперь неплохо бы восполнить силы, заурчал. А когда я в последний раз ела? Не помню. Не до того как-то было. А еще очень хотелось в душ. Смыть с себя следы греховной связи. Очиститься. Вот только Мирзоев запретил. Его слова о том, чтобы я не посещала ванную, я услышала и запомнила. Вот тоже еще один странный фетиш. Он любит грязных женщин? Из груди вырвался нервный смешок. А с виду вполне приличный мужик же. Холеный, уверенный в себе. А в койке предпочитает вонючек. В животе снова возникла судорога. Мне нужна еда! Не будут же они меня голодом морить, в конце концов! Выбравшись из постели, я замоталась в простыни. Моя пижама была грязной, а надевать несколько кусочков кружев даже не имело смысла. Подойдя к двери, я прислушалась. В коридоре стояла тишина. Подергала ручку – заперто. Ну да, птичкам положено сидеть в запертых клетках. – Эй!– я громко потарабанила в дверь.– Есть кто? Откройте! Ключ в замке захрустел практически моментально. Я отступила вглубь комнаты. На всякий случай. Вдруг в лоб дадут? Но заглянувший ко мне чеченец только приподнял брови в немом вопросе. Мол, чего орешь, чего надо? – Я проголодалась,– судорожно сглотнув от неожиданно накатившего страха, пробормотала я. Но взгляда не отвела.– Можно мне какой-нибудь еды попросить? Точно так же, не проронив ни звука, охранник снова исчез в коридоре. И как это понимать? Меня покормят или нет? Хоть бы кивнул! Меня пробрало злостью. И я собиралась с Гириевым договариваться о каком-то сотрудничестве, о партнерстве? Тут бы с голоду не помереть в его доме! Затрахает, а корки хлеба не принесет. У-у, кавказец бородатый! Как тигрица я кружила по гостиной, специально распаляя себя злостью. Он сказал, что вернется через пару часов. Для чего – несложно догадаться. Но сильнее меня беспокоил не он, а я сама. Врать не буду, секс у нас случился шикарный. Мне понравилось. Было жутко стыдно, но я подобного не испытывала еще никогда. Восхитительные, крышесносные ощущения. И я боялась, что если не подготовлю себя, не настрою на решительный лад, то просто сразу же снова покорно сдамся. И отдамся. А поговорить с Давидом мне было жизненно необходимо. Действительно жизненно. Не будет же он держать меня под замком всю жизнь. Когда-нибудь я ему надоем. И что тогда? Куда я пойду? Ни квартиры, ни заводика мне уже наверняка не видать. Пока я тут заперта, мой муженек там вовсю суетится, это же очевидно. Злость достигла пика. Я содрала с себя импровизированное одеяние и рванула в ванную. К черту все! Не могу я больше терпеть эту гадость на себе. Плевать на абсурдные приказы! Забравшись под горячие струи, я подняла лицо им навстречу и замерла. Вода билась с силой о кожу, причиняя даже легкую боль. Буравила меня, словно пыталась выжать слезы. И стекала безвольными ручейками вниз. Сдавалась под напором обстоятельств. Прямо как я. Легкий приступ истерики попытался зародиться в душе, но я не позволила. Не время. Намылила руки и стала обмывать себя. Губки или мочалки в ванной почему-то не было, приходилось обходиться только мылом. Проведя ладонями по ногам, я поморщилась. На депиляцию я ходила пару недель назад. И сейчас уже отчетливо почувствовала пеньки растущих волос. Да пофигу! Если уж Гириев любит вонючих, может, ему и волосатые по нраву? Глупо хихикая от собственных мыслей, я продолжила намыливаться. Больше пены! Больше чистоты! А в душе сам собой рос страх. Я ослушалась. Что, если он придет и выбросит меня за это на потеху своей своре? Я не выживу. Закусила губу, пытаясь вернуть себе решительный настрой. И тут же взвизгнула. Дверь ванной распахнулась с оглушительным треском. Отлетела к стене, ударившись об нее, и заходила ходуном. А в проеме обнаружился дико злой Гириев.