Глава 1. Мирослава

Огромный черный внедорожник подрезал нас настолько неожиданно, что я даже не успела завизжать. Эдик вывернул руль, направляя машину на обочину и одновременно ударяя по тормозам. – Вашу мать! Ремень безопасности натянулся, больно впиваясь в грудь. Я машинально выставила ладони вперед, чтобы упереться в панель машины. Страх сковал тело, даже не позволяя вскрикнуть. Под громкий визг шин наша тойота остановилась буквально в десятке сантиметров перед дорожным отбойником. И меня сразу же отбросило обратно на спинку кресла. – Мира, заблокируй дверь!– неожиданно рявкнул муж, нажимая на кнопку со своей стороны. Не успев ничего сообразить, я только вскинула глаза. Из джипа, перегородившего нам путь, вышли трое мужчин и направились к нам. Все на одно лицо, крепкие, мускулистые, в черных пиджаках и бородатые. Кавказцы! Тот, что подошел с водительской стороны, дернул ручку и понял, что мы заперлись. Гортанный смешок и резкий взмах кулаком. Внутрь машины градом посыпалось стекло, а нападавший моментально просунул руку и перекинул флажок дверного замка. Эдик, закрыв лицо руками от осколков, попытался ему помешать, но уже было поздно. Упершись спиной в свою дверь, я круглыми от ужаса глазами наблюдала за происходящим. Что вообще происходит? И, наконец, закричала, потому что позади меня кто-то тоже открыл авто. Заваливаясь назад, я попыталась удержаться, но не вышло. Один из кавказцев подхватил меня за плечи, оберегая от падения на землю. Яркий отблеск на блестящем лезвии и моя последняя защита, ремень безопасности, был перерезан одним взмахом ножа. – Оставьте меня!– забилась я в чужих руках как птица в силке.– Кто вы такие? Отпустите! – Меллаша! Тихо!– рыкнул на меня сразу на двух языках незнакомец, встряхивая.– Тебя велено не трогать, замолчи. И я замолчала. Потому что глаза у него были такие, что сразу стало ясно: заору – будет хуже. А вот Эдика, видимо, им кто-то велел именно «потрогать». Моего мужа тоже выволокли из машины, и сейчас он висел безвольным мешком в руках двух других напавших на нас. Увидев под его носом кровь, я заскулила сжимаясь. Они его избили! Господи, что происходит? Кто это такие? И почему никто не остановится нам помочь, неужели не видят, что происходит? Но машины летели по трассе, словно нас тут и не было. Кому захочется влезать в чужие разборки с горцами? Эдика, как барана, забросили в багажник огромной машины и захлопнули дверь. – Яха, Саид,– махнул один из тех, кто похитил моего мужа.– Поехали. – Возьми,– тот, что удерживал меня, протянул мне маленький кусочек картона.– Будет надо, позвонишь. К ментам не суйся. Не помогут. Машинально сжав визитку, я так же молча смотрела, как они садятся в автомобиль и, резко нажимая на газ, уезжают. Мелкие камушки гравия зацокали по капоту нашей машины. Поднявшаяся пыль заклубилась вокруг меня, оседая на руках, лице. Мазнув ладонью по глазам, я посмотрела на нее. Мокро. Я что, плачу и сама этого не замечаю? Боже, да что ж я стою-то как тупица! Надо что-то делать, в полицию звонить! Это же похищение. Я бросилась за руль тойоты. Скорее, бежать, спасать мужа из лап этих бандитов. «К ментам не суйся. Не помогут» Перед глазами встал острый как бритва, взгляд чеченца. И я ссутулилась, опустила руки, глядя на засыпанный осколками стекла салон машины. Действительно, не помогут. Только хуже будет, если не послушаюсь. В сумочке, валявшейся на коврике с пассажирской стороны, зазвонил мобильный. Она слетела с колен, как только Эдик ударил по тормозам, а поднимать ее было бессмысленно. Снова обойдя машину, я достала смартфон. Звонил неизвестный номер. – С-слушаю,– заикаясь от пережитого, я приняла вызов. – Мирослава?– мужской низкий голос был мне незнаком. – Д-да. – Говорить можешь, отлично. Слушай внимательно. – К-кто вы?– перебила я, ловя ртом воздух. Они мне звонят. Похитители моего мужа звонят мне! – Прочти мое имя на визитке, что тебе дали,– голос заледенел. Наверное, его нечасто так дерзко перебивали.– Твой муж накосячил. Взял то, что принадлежало не ему, и не планировал возвращать. И он за это будет рассчитываться. Женщин я не трогаю, поэтому тебе ничего не угрожает, если ты будешь умницей и прижмешь свою аппетитную задницу. Сиди дома, на работе не появляйся. Документы тебе привезут мои люди. Резкие гудки отбоя взорвали мою голову. Кто это? Эдик что-то украл? Визитка! Я поднесла уже помявшуюся в пальцах картонку к глазам. Буквы прыгали, зрение смазывалось от слез, но я все же прочитала. Давид Гириев. Номер телефона. И все. Истерика накатила внезапно. Я завыла, зарыдала в голос, опуская руки. Тело затряслось в судорогах, выкручивая мышцы и суставы. Давид Гириев. Самый опасный и страшный человек нашего города. Его боялись все предприниматели. Старались не связываться с ним ни под каким предлогом. Оружие, ограбления, рэкет, убийства. Все ужасные преступления людская молва приписывала ему и его людям. Он был везде, где крутились большие деньги. Никто не мог от него защитить, он купил всех и вся. Полиция кормилась с его рук, прикрывая со всех сторон. А губернатор по телевизору называл своим другом и главным благодетелем области. У нас просто нет никаких шансов. До дома я добралась как в тумане. Не обращая внимания на удивленный взгляд дежурного, поставила машину в подземку. Пикнула сигнализацией, а потом безразлично пожала плечами: окно-то разбито, толку от нее? Но документы все же из бардачка забрала. Хватило ума. В квартире было темно и как-то… одиноко? Мы ведь всегда приезжали с работы вдвоем с мужем. А где он сейчас? Машинально разделась, умыла руки и лицо. Не зажигая света, вскипятила чайник на кухне. – Что же мне делать?– я уткнулась лбом в сомкнутые ладошки и закрыла глаза. Вариантов не было. В полицию не пойдешь. Помощи просить не у кого, никто не станет связываться с Гириевым. Остается только одно – ждать. Ждать хоть каких-то новостей и попытаться не сойти с ума. Что Эдик мог забрать у этого человека? Каким образом мы вообще могли с ним пересечься? Два года назад мы с мужем решили рискнуть. Взяли громадный кредит и выкупили в соседнем райцентре небольшой молочный заводик. Убыточный, захиревший, едва-едва покрывавший свои расходы. И с тех пор потеряли покой. Пахали как лошади, днями и ночами. Закупали постепенно оборудование, запускали новые линии производства, пытались заручиться поддержкой властей. Собственное производство в области им тоже было выгодно. И у нас получалось. Работа шла, людей мы не обманывали, платили вовремя и достаточно неплохо. Муж, с которым мы поженились еще в институте, оказался хорошим управленцем, а на мои плечи легла вся бухгалтерия. Завод очнулся от спячки и стал не только содержать сам себя, но и приносить еще небольшую, но прибыль. Все шло замечательно. Что мог украсть у чеченцев Эдик? Слезы вновь закапали на стол. А если он уже мертв? Как я буду жить? Вопросы, вопросы… И ни единого ответа. Эдик мой первый и единственный мужчина в жизни. И другого я рядом с собой не представляла. Зачем? Меня все устраивало. Тело вдруг налилось тяжестью. Истерика дала о себе знать подступившей усталостью. Со стоном я уперлась  руками в стол и подняла себя. Нужно полежать. Может быть, повезет уснуть. Утро вечера мудренее, вдруг придет завтра какое-то решение, которое я пока не замечаю. Погасила везде свет, переоделась в пижаму в темноте. Как будто она могла облегчить мои метания. Спрятать меня от собственных мыслей и горестей. Совсем как в детстве. Чтобы Новый Год наступил поскорее, нужно было лечь спать пораньше. Откинула покрывало и замерла. Трель дверного звонка вспорола тишину пустой квартиры, словно кривой кавказский кинжал. Страх моментально парализовал тело. Я застыла над кроватью. Никто не должен был прийти, я никого не ждала. Желание узнать что-то о муже было сильным. Но страх оказался сильнее. Врать себе было бесполезно. Ногти моментально ослабели в коленках. Звонок прозвенел повторно, уже гораздо дольше и настойчивее. Словно чей-то жесткий палец давил и давил на кнопку, властно подзывая меня к себе. И я пошла. Едва переступая ватными ногами, но пошла. Приблизилась к двери, опасаясь даже посмотреть в глазок. – Кто? – Мирослава Сергеевна, вам документы. Акцент был характерным, я не ошиблась. Люди Гириева. Накинув цепочку, я отперла замки. Сильная рука толкнула дверь, но длина стальной цепи не позволила ей раскрыться шире, чем на десяток сантиметров. – Мирослава Сергеевна, у вас есть два варианта. Вы открываете дверь нормально, вреда вам никто не причинит. Или я выбиваю ее, но тогда вам лучше отойти. Может ударить. И я ему поверила. Сразу. Тот, кто стоял в подъезде – войдет в квартиру, так или иначе. – Мне нужно прикрыть, чтобы убрать цепочку,– предупредила я его. Кто его знает, подумает, что я запираюсь, и выбьет к чертовой матери. Широкоплечий чеченец вступил в прихожую и сразу заполнил ее всем своим телом. Угрюмый, со сдвинутыми бровями, но при этом вежливый и аккуратно одетый в строгий костюм. – Мирослава Сергеевна, Давид Султанович велел передать вам документы по заводу. Мне протянули тонкую синюю папку. Замешкавшись и настороженно смотря на нежданного гостя, я взяла ее. Внутри лежал только один листок. «Заявление … Эдуард… Мирослава Сергеевна» Сегодняшняя дата. Подпись Эдика. – Что это?– я потрясенно подняла глаза на Гириевского курьера. – Это заявление на развод,– мужчина даже не моргнул глазом. – Но… Зачем?– потрясенно выдохнула я.– Мне это не нужно! Что с моим мужем? Кто вы вообще? – Если у вас есть вопросы, то вы можете задать их Давиду Султановичу лично,– безразлично отбрил меня чеченец.– Он ждет вас. – Что, прямо сейчас? – Воккха работает круглосуточно. Я не знала их языка, но подозревала, что «воккха» обозначает их шефа. И да, решимость встретиться с ним и узнать обо всем, что произошло, из первых уст, только укрепилась во мне. Ждать просто невыносимо. – Я готова! – Отлично,– мужчина неожиданно шагнул ко мне, вырывая из рук папку. К лицу прижался тонкий платок, пропитанный резким запахом. Голова закружилась и мир померк.