Глава 56. Освобождение

— Ты уверена? — Илиодор приподнял голову племянницы за подбородок и заставил посмотреть прямо в глаза. Джим кивнула. — Хорошо. Тогда я пойду взгляну, что там по договору отходит императору. — Повысил голос, чтобы его услышали: — Отогорским оборотням, как ближайшим родственникам этой девушки, — посмотрел на императора, — это тоже наверняка будет интересно.

— Я протестую! — Император наконец решился выйти из кольца своих охранников. Он в растерянности переводил взгляд с правителя Фириат на первородного — дядю девушки, с надеждой взглянул на Райнера: на асуре не было лица. Посмотрел на младшего отпрыска: “Вот кому не получится навязать свою волю”. И категорически заявил: — Кто подписывал договор, для того и свершится обряд с моей приёмной дочерью.

— Да, — голос Адавара сорвался на визг, — таинство пройдёт на старых условиях или никак.

В зале снова поднялось волнение.

— Она не твоя дочь! — процедил сквозь зубы Илиодор, обращаясь к императору. — И не смей так называть её.

— Ты забываешься! — гневно рявкнул тот. — Войны захотели? Так вы её получите. В общем, или таинство проходит на старых условиях, или никак.

— Тогда вместо таинства ты получишь войну с тремя крупнейшими державами, — проговорил Катариус, выступая вперёд. Арникус одобрительно кивнул.

— Подождите! — Инамих обвёл осуждающим взглядом собравшихся в зале. — Вы вообще понимаете, к чему мир подводите? — Драконы, вампиры, оборотни, асуры и имперцы — все разом притихли и с сомнением посмотрели друг на друга. — То — то же! Посему заявляю: таинству быть. И произойдёт оно прямо сейчас. Здесь. — Райнер с матерью, гордо подняв головы, в сопровождении самых приближённых асуров двинулись к выходу. — Сын, останься! — приказал правитель.

— Но, отец! — с негодованием проговорил Райнер, не в силах скрыть кипевший в нём гнев. Он смотрел на свою мать, ища у неё поддержки, но Сильфия молча повиновалась мужу. — Мне лучше уйти, — предпринял Райнер ещё одну попытку.

— Останься, я сказал! — произнёс Инамих тоном, не терпящим возражений, и даже не стал проверять, выполнили его приказ или нет. После недолгого молчания обратился к названному отцу своей невестки: — Ваше Императорское Величество, снимите украшение с девушки, — указал рукой на подошедшую пару, — и давайте уже приступим к таинству.

— Я не думаю, что это хорошая идея. — Император не отводил внимательного взгляда от первородного, который читал магический договор и тихо обсуждал что — то со своими варварами.

— Вам всё же придётся это сделать! — твёрдо заявила Алисия, подходя вместе с королём севера и его свитой.

— Мне нужны гарантии! — повысил голос император.

— Какие? — поинтересовался Инамих, наблюдая за хрупкой девушкой, которая так и не отпустила руку его сына.

— Обещанные мне по договору спорные земли, точнее, владение на юго — востоке Фириат.

— Хорошо, — легко согласился правитель Фириат, поворачиваясь к вождям отогороских оборотней и обращаясь к ним: — Какие пожелания будут у вас? Вы будете оспаривать эти земли?

— Нет! — Илиодор передал договор магу. — Но у нас есть два условия.

— Я вас слушаю, — Инамих подозвал мага, быстро отдал распоряжение оформить новый документ.

— Во — первых, молодожёны будут жить на наших землях под защитой отогорских оборотней. — Посмотрел на племянницу, перевёл взгляд на крылатого демона. — Не лишайте деда с бабушкой права принять вашего первенца. А пока вы будете жить в родовом замке, для вас выстроят ваш собственный родовой дом. — Инамих хотел возразить, но Илиодор жестом остановил его. — В любой момент вы сможете приехать и навестить своего сына, — усмехнулся, — только предупредите заранее, чтобы стражи вас пропустили.

— А во — вторых, — зло посмотрел на императора и его приближённое лицо, — вы должны пообещать, что никогда не приблизитесь к Джим, её детям, внукам, правнукам и так далее без её на то согласия.

— Скажи ещё, — тихонько толкнул старого друга Старкад, — что, где поймаем, там и прибьём. Без суда и следствия. Это чтобы неповадно было нашу девочку забижать.

— Ты забываешься! — заорали одновременно император и его приближённое лицо, прекрасно слышавшие последние слова лохматого рыжего оборотня.

— Разве? — Илиодор удивлённо повёл бровью, едва сдерживая улыбку, потому что знал: именно так и будет, попадись лазутчики деда стражам на их землях. — Таинство пройдёт именно на таких условиях или не свершится вовсе. — Встретился взглядом с правителем Фириат и добродушно улыбнулся: — Я тоже могу быть категоричным.

— Тогда у меня тоже есть пожелание! — Инамих взглянул на сына. — Я хочу, чтобы ваш первенец, как только ему исполнится шестнадцать, приехал на обучение в Фириат. — Маг, всё это время стоящий за его спиной, быстро водил рукой над магическим пергаментом, записывая каждое слово правителя. — Как раз к этому возрасту стихия станет неуправляемой. — В зале поднялся гул: асуры вспоминали свои приключения в детстве. — Кассиан, ты знаешь, никто не поможет вашему ребёнку так, как это сделают наши наставники.

— А если не будет никакой стихии? — поинтересовалась Джим, смущённо опуская глаза. Она почему — то жутко испугалась такого будущего для своего ребёнка: отправиться в незнакомую страну и учиться среди истинных асуров, будучи полукровкой.

— Будет! — Инамих снисходительно улыбнулся. — Это будет дитя своего отца, в его жилах будет течь кровь властителей. — И пока никто ничего не успел возразить, быстро приложил перстень к документу; пергамент вспыхнул синим цветом основной стихии правителя Фириат, и маг тотчас быстро скрутил его и запечатал до лучших времён. — На том и порешим! — Довольно улыбаясь, протянул руки к Джим и ласково позвал: — Подойти дитя, с тебя снимут это украшение. Твоя душа должна быть открыта перед ликом нашей матери Тьмы, иначе не получится провести древний обряд, точнее, он будет совершён не до конца. — За его спиной раздался слитный возглас Адавара и императора. — А вы что, не знали? — Инамих усмехнулся. — Украшение, что у неё на шее, скрывает её истинное происхождение. А богиня должна видеть, что наполняет её душу — свет или тьма.

Джим медленно пошла к императору, с опаской наблюдая за своим дедом, который всё это время с презрением поглядывал на неё — она ожидала какого — нибудь подвоха; за ней следом двинулись друзья.

“Вот сейчас. Прямо сейчас меня освободят от ошейника!”

Император с сомнением посмотрел на Адавара. Инамих, заметив это, тихо проговорил:

— Вы хотите или не хотите, чтобы магический договор вступил в действие? — Мужчины уставились на него в ожидании. — Тогда снимайте ваше украшение, иначе богиня не откликнется: перед её ликом должны стоять двое.

Император подошёл вплотную к девушке. Они посмотрели друг другу в глаза. Джим видела в его лице неуверенность и опасения. Едва заметно улыбнулась:

"Неужели он думает, что я наброшусь на него?"

И словно в подтверждение её мыслей, Адавар отдал приказ воинам охранять императора. А тот протянул руки к ошейнику и начал что — то тихо шептать. И металл ожил: сначала Джим почувствовала тепло, затем лёгкое покалывание, и под конец обруч вспыхнул ярким светом, с громким щелчком открываясь и падая к ногам девушки.

В груди полыхнуло болью, словно проснулся огромный, истосковавшийся по свободе зверь, насильно загнанный в клетку. Джим непроизвольно схватилась за руку императора и с силой сжала, боясь свалиться к его ногам, чем несказанно напугала мужчину. Он вздрогнул и со страхом заглянул в её лицо. Но девушка ничего не видела и не слышала. Сила, всё это время дремавшая в ней, вдруг вырвалась — бесконтрольно и неуправляемо. Джим внезапно оказалась в туманной серой пелене, окружавшей её со всех сторон. Девушка не сразу вспомнила, что это такое, но потом поняла: это серый мир — межмирье, в который она могла теперь войти, даже не разрывая подпространство. Однажды Адагелий Оторонталий рассказывал, что такое дано было немногим: войти лишь частично в межпространственный разрыв и передвигаться в нём. Он тогда назвал это: "как будто одной ногой стоять на тропе". Она повела затуманенным взором по присутствующим в зале, в глазах стояли слёзы, она часто дышала и никак не могла унять беспокойное сердце.

Каждый асур, находящийся рядом, ощутил что — то странное и пугающее. Все в ужасе взирали на девушку, с которой сняли обруч. А она вдруг стала бессильно оседать на пол.

Кассиан бросился к ней и подхватил в самый последний момент, прижал к груди и тихо заговорил, успокаивая.

— Касс, — Джим подняла голову, — я снова чувствую это. — В её лице появилась неуверенность. — Только это стало почему — то раза в три сильнее.

— Подойдите сюда, дети мои. — Инамих стоял возле статуи. — Начнём таинство.