Глава 21

Месяц спустя

Илья

— Илюх, может гульнем завтра? — Птаха подскочил, когда водитель словил очередную кочку. Пацаны зашумели.

— Эй, — крикнул Леха с заднего сидения. — Не дрова везешь!

— Вань, дай вернуться в универ хотя бы. Я понятия не имею, что будет завтра. Ты же знаешь, я ее больше месяца не видел и не слышал.

Птаха скривился, но ничего не сказал.

— Птаха, ты как маленький, — заржали пацаны. — Без Илюхи и дня прожить не можешь, он тебе за мамкину сиську, чтоли?!

Ванька метнул взглядом в сторону шутников.

— Слышишь, Андрюх. Я ж сейчас не поленюсь, и встану, подойду к тебе…

— И что? — напрягся тот, вытянулся, пытаясь выглядеть неиспуганным. Я улыбнулся и отвернулся к окну.

— И что?! — рычал Ванька. — Да ты ляжешь, вот что…

Прикрыл глаза — голова гудела. Все две недели как на иголках. После Ванькиной днюхи пошли неприятности. Вернулись то мы нормально, а вот пару идиотов, отдыхающих в клубе, так и не смогли протрезветь. Одного из них вывернуло прямо на утреннем построении. А когда дурака отправили в сан часть, врач то все и понял. Подняли волну. Вычислили нас в легкую. В итоге даже подумать о вылазке в город не могли. Накидали столько дежурств, что уже к концу первой недели я всерьез стал задумываться, а не послать ли мне это все нахер. Сдержался только из-за нее. Хотя и сделать то было крайне сложно. Особенно когда ротный заявил, что наши учения продляться еще на две недели. Меня штормило не по детски.

Но вот, мы здесь. Уже в городе. И я услышу ее через считанные часы.

Через полчаса автобус заехал в ворота универа. Нас построили на плацу, начальник училища как всегда толкнул речь. Заметил в ряду командиров Егорова. Тот усиленно отводил от меня взгляд. Напрягся. Нутром чуял, что какая-то херня произошла. Еле дождался команды «вольно». И когда нас отпустили в казармы, сорвался к ротному за мобильным.

Ублюдок он тот еще. Мариновал меня сорок минут перед тем как отдать гаджет.

Как только врубил телефон, стали прилетать сообщения. Всякая муть, от нее практически ничего. Только одно. Позавчерашней датой.

Черт. Руки тряслись. Ощущал себя истеричной бабой. Открыл сообщение, и когда пробежался глазами по тексту, подумал, что это гребная шутка. Засмеялся даже по-идиотски так, нелепо. А потом вернул глаза к тексту и снова и снова прошелся по буквам. И с каждым разом в груди что-то отрывалось. По куску отрывалось, по сантиметру.

«Привет. Хотела дождаться, когда ты вернешься, но поняла, что не стоит нам видеться вообще. Прости, Илья, но все кончено. Ты хороший, но нам не по пути. Я уезжаю в другой город, у меня теперь другая жизнь. И я люблю другого. Прощай».

Триггерило всего. Сжал телефон с такой силой, что его края впились в кости. Пеленой накрывает и весь окружающий шум сужается только до одного звука — бешеного биения сердца. Стискиваю пальцами глазницы, с утробным рычанием, сгибаюсь пополам. А когда немного попускает, набираю ее номер.

«Абонент вне зоны доступа»

Твою мать! Мобильный летит в стену.

Спускаюсь вниз. Во мне горит все, полыхает. Чистая агония. На пути возникает Птаха. Он что-то говорит мне, смотри мне в глаза, а я них*я не слышу. Не понимаю, что вообще происходит.

— Ты куда бл*ть собрался?! — рычит, врезая меня в стену.

Оглядевшись, только сейчас понимаю, что нахожусь в нескольких метрах от той стены, откуда всегда убегаем в город.

— Мне надо. — голос свой не узнаю. Птаха корчится.

— Ты хоть знаешь куда идти, а?

Смотрю ему в глаза, понимая, что он знает.

— Где она?! Где?!

— Остынь! Куда ты собрался? — вдавливает меня со все силы. Будто это сможет меня удержать. — Нах*й свою жизнь поломать из-за бл*дины?!

— Да пошел ты! — толкаю в грудак. Понимаю что сделал, когда Птаха лежит на земле и держится за ушибленную скулу.

Склоняюсь над ним.

— Говори!

— Ты ох*ел?! — взрывает он, а я для очередного удара замахиваюсь. Трясет всего изнутри.

— Говори, Вань…

— Мать твоя звонила сейчас, попросила за тобой присмотреть. Сказала, что Вика решила уйти от тебя, у нее другой тип…

— Она не могла! Слышишь?! Не могла!

Я отхожу от него. Мне противно даже в руках его держать. Качаю головой, чувствуя, как накрывает истерикой. Птаха поднимается с земли, продолжая держаться за скулу.

— Еще как могла, Илюх. Ты только не наломай дров, брат…

Во мне столько злости. На каждого их них. В горле огромный булыжник, и мне с трудом удается затолкать его обратно.

— Ты не понимаешь, что несешь, Вань. Ты не понимаешь…

Ваня осматривается по сторонам. Делает ко мне шаг.

— Если обещаешь успокоиться, я скажу тебе, где она.

Какого черта он так много знает?! Приблизился к нему, видел как Ванька напрягся.

— Откуда ты знаешь?

— Мать твоя сказал, Илюх. У тебя бл?ть мозги совсем отказали. Позвонила, сказала, если захочешь с ней поговорить, то она в больничке.

— В больничке?

Он кивнул, протянул мне сложенный в четверо листок с адресом клиники.

— Там ерунда какая-то. Чет простудилась что ли… — Птаха почесал задумчиво затылок. — Только ничего хорошего тебя там не ждет. Имей ввиду…

Сжимаю в руках листок.

— Когда она звонила тебе? Когда?

Ваня хмурится.

— Полчаса назад. Мы, как только вошли, по просьбе твоего дядьки мне сразу дали телефон. Они, видать, договорились заранее, боялись, что у тебя крышу сорвет…

Я не слушал его дальше. Перемахнув через ограждение, спрыгнул на улице. Только когда такси поймал, понял, что не переоделся в гражданскую. Да и похер на все. Сейчас я мог думать только о ней. С остальным разберусь позже.

***

— Позвала я ее, солдатик. Только вы недолго, скоро обход врача, — женщина садится за свой пост, на вахте. Я киваю в ответ, с хрустом сжимая кепку в руках.

Голова — тяжелая, чумная какая-то. Только сейчас понял, что даже телефон с собой не взял. Сердце вырывалось из глотки, руки тряслись. А я глаз напряженных от лестницы не отводил. Ждал ее и боялся, что не выйдет ко мне.

Девочка моя. Маленькая. Не верю бл*ть. Ни в одно написанное ей слово не верю. Не могла она так. Снова какая — то мразь палки попыталась в колеса вставить. Но я ж бл*ть уничтожу всех, кто только посмеет. Кто только подумает о том, чтобы разлучить.

Заметил ее еще в коридоре второго этажа. Бледная вся, исхудала. На плечах ее кардиган вязаный, а она обнимает себя тоненькими руками. Не знаю, как сдержался, чтобы не сорваться к ней, наверх. И дело тут не в охраннике, напряженно пялившемся на меня. Боялся спугнуть ее, сказать что-то грубое. Пусть подойдет, а там в охапку ее сгребу и пока вся дурь из башки не выйдет, не выпущу.

Срываюсь к ней. А она глаза свои поднимает, и в них — полное равнодушие. Такая же красивая… моя девочка, и в то же время не моя уже. Чувствую это. Не принимаю, но нутром ощущаю, что пох*р ей. Что бы я сейчас ни сказал, чтобы ни сделал. Да даже вены порежу прямо на глазах — уйдет. Переступит и пойдет дальше.

— Зачем пришел? — голос холодный, отходит в сторону, так, словно мы вчера с ней виделись и ничего не произошло.

Я не верю этому. Я просто, нах*р, отказываюсь принимать это!

— Что это за чушь была? Скажи мне… — голос ломаный, сиплый. По венам гул, но я сдерживаюсь, чтобы не сорваться. Чтобы не навредить еще больше. Пусть просто скажет мне, в чем дело. С остальным я разберусь сам.

А она молчит. Смотрит куда угодно, только бл*ть не в глаза мне.

— Малая, какого черта ты творишь?!

Сглатывает.

— Я все написала тебе в письме. Я выхожу замуж.

Скручивает всего от ее слов. Как она могла?! Моя девочка не поступит так со мной! Какой-то месяц! Жалкий месяц разлуки и я не узнаю ее.

Стискиваю кулаки.

— Замуж?

Произношу с усмешкой. Это чистый бред. Да она в своем уме?! Хватаю ее за плечи, встряхиваю, чтобы скинуть с нее эту чертову маску. Но Вика только щурится, и с еще большей злостью на меня смотрит.

— Только не говори что ты с ним… да?

Она молчит. Отводит взгляд, выглядит такой раздраженной.

Cука!

— За этого п*дора?

Отпускаю ее. Так тошно в этот момент, так гадко. Я не верю до сих пор, не верю твою мать! Но вот она — холодная, чужая стерва.

— Я ему еб*льник разорву, если хоть пальцем тебя…

— Хватит, — Вика отталкивает меня, отходит.

В висках пульсирует от злости. Да пошло оно все к черту! Плевать мне, что она думает, и чего хочет. Вика — моя! Она согласие дала. Какая бы тварь ей мозг не промыла, я урою ее.

— Ничего не хватит. Ты — моя! — срываюсь за ней. За руку ее ловлю, а она отдергивает ее. Смотрит на меня волком.

— Илья. Возвращайся в институт. Не нужно тебе этих проблем.

А вот теперь меня накрывает.

— На х*й институт! Нах*й все, пока мы не решим нашу проблему!

— Молодой человек, прекратите! Я вызову охрану! — за спиной начинается движение. Замечаю, как срывается тот самый охранник с насиженного местечка. И мне плевать, даже если сюда заявится отряд спецназа.

Я переверну здесь все, не оставляя камня на камне. Так, как только что сделала она, превратив все, что было в разъ*банные руины.

— Мы не решим ничего. Я беременна от него. Срок четыре недели.

И эти слова как удар под дых. Стою и ртом воздух ловлю с вытаращенными глазами.

— Беременна?

На ее лице даже намека на улыбку нет.

— Да, беременна. И больше не приходи сюда.

Она срывается по лестнице наверх, а меня накрывает. Это рвется изнутри. Кулак опаляет болью и я слышу звон разбитого стекла. Мои руки в крови, а потом я чувствую, как кто-то наваливается на меня сверху. Это пизд*ц как больно. Там внутри. Все разметено на куски, все сломано, превратив меня в инвалида.

***

— Илья, возвращайся в институт! — она кричит. Всю дорогу орала пока мы ехали из отделения. У меня нет сил даже ответить. Я просто сидел с закрытыми глазами, со звенящей пустотой внутри.

Я увидел видео. Чертовый ролик, как гребаная насмешка судьбы. Мне кажется, и только после этого до меня дошла суть происходящего. Это не розыгрыш. И пусть только одна падаль теперь мне скажет, что есть в мире нормальные женщины. Бл*ди. Все до одной. Конченые стервы, готовые в любой удобный момент вывернуть из тебя все нутро. Вывернуть и располосовать, а потом будто бинты развесить на веревочке.

Они будут стоять и наблюдать за тем, как тебя корежит от боли. Они способны сломать даже самого сильного, способны лишить желания жить. Именно это она и сделала со мной.

Как только зашел в дом, поднялся к себе. Все в каком то полубреду. Телефон звонил не замолкая, пацаны пытались вразумить меня. Но я не вернусь.

Уже там, сидя за решеткой я понимал, что теперь моя жизнь свернет в другую сторону. И сейчас я усиленно искал визитку. А когда нашел, в старых джинсах, в гардеробной, то прикрыл глаза, выдыхая. Вот оно. Это позволит выжить. Выбраться сейчас. А дальше…

Набираю номер, жду ответа.

— Да, — раздается в трубке сиплое.

— Это Верховский Илья. Вы предлагали мне участие в Бойцовской клубе. Я хочу драться.