Глава 13. Кристина
- Миша, отпусти меня, - по-прежнему сопротивляюсь мужу, но он усаживает на пассажирское сидение и закрывает дверь автомобиля.
Можно было бы, конечно, попытаться сбежать, но стоит ли? Все равно супруг не успокоится и не оставит меня на этой вечеринке.
Честно говоря, я и не хочу здесь находиться, но ехать с Мишей домой – вариант еще ужаснее. Не готова сейчас с ним говорить. Не хочу. И вряд ли выйдет адекватная беседа, когда у обоих нервы на пределе.
Я отлично знаю Михаила, снаружи он может выглядеть абсолютно спокойным, но внутри - муж кипит от ярости и до предела заведен. Ситуация с Костей не могла его не возмутить. И дело, как мне кажется, даже не в ревности, а в задетом мужском самолюбии. Миша всегда ревновал к Константину и наше с ним сегодняшнее милое общение очевидно раззадорило его и разозлило.
Ничего! Пусть подергается.
Почему я должна об этом переживать?
Сомневаюсь, что муж думал о моих чувствах, когда развлекался по приватам.
Миша изменил мне, переспал с потаскухой из клуба, и совершенно не чувствует себя виноватым, так что теперь я женщина свободная и могу делать все, что пожелаю, - пытаюсь убедить себя, что права в своем поведении и оно, учитывая все обстоятельства и свалившийся на голову адюльтер, является нормальным. В то же время дико неприятно, что Михаил сомневается в моем благоразумии и преданности, абсолютно серьезно полагает, что Костя для меня что-то значит.
Мне плевать на Константина, и я всегда была равнодушна к попыткам мужчины меня завоевать. История нашего с ним знакомства давняя, неизменно одно – его желание сделать своей женщиной. Однако я никогда не рассматривала для себя подобный вариант, потому что в душе, сердце и мыслях жил только Михаил.
- Пристегнись, - командует муж, усаживаясь рядом, и приводя машину в движение.
- А тебе то что? Беспокоишься?
- Кристина, я понимаю, что ты выпила шампусика и чувствуешь себя бессмертной и отважной, но безопасность никто не отменял, - отвечает серьезным тоном. - Мне небезразличны твоя жизнь и здоровье.
- Странно. Все еще волнует мое благополучие? Думаю, что в голове у тебя отныне только Оксана и ее танцульки, - продолжаю язвить.
- Не неси чушь, мне плевать на нее. Она просто одноразовая женщина для утех.
- Утешался ты не раз, так понимаю, так что вряд ли одноразовая - чувствую, как скручивает в районе солнечного сплетения.
Перед глазами, помимо моей воли, возникают образы мужа и его любовницы, занимающихся сексом: его мужественные и крепкие руки ласкают ее, он шепчет ей приятные слова, стонет от наслаждения и совершенно не думает обо мне. Мише все равно, где я и что чувствую. Есть только он и удовольствие от их связи.
Осознавал ли он, что творит?
Конечно же. Не на поводке ведь тянули, раздевали и заставляли трахать эту девку. Все сам и по обоюдному согласию и желанию. Не раз. И даже не десять.
Сердце начинает ныть.
- Считаю, что обсуждать Оксану – не самое разумное решение. Лучше поговорим о нас.
- Нас больше нет, Миша. Отношения завершены. Ты же хотел, чтобы годовщина была особенной, и, поверь мне, у тебя это получилось. Пятилетие стало незабываемым, я запомню его навсегда, - говорю, ощущая, как перехватывает дыхание.
Господи, только не плакать.
- Крис, пойми, Оксана ничего для меня не значит, просто... закрутилось, завертелось. Черт возьми, я не знаю, зачем с ней связался. Наверное, из-за обиды, внутреннего раздрая, - замолкает. Ощущение, что молчание длится вечность. - Что с нами происходит? Скажи мне, когда это началось? - набирает скорость, нарушая правила дорожного движения. Я замечаю, как на его виске пульсирует вена.
Миша нервничает, на пределе и я.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - произношу еле слышно.
- Будем снова играть в эту игру? Притворяться, что ничего не произошло? Кристина, мы можем поговорить нормально? Как взрослые люди - открыто и по душам. Сколько это будет продолжаться? Мне задолбало жить, скрываясь за красивым фальшивым фасадом благополучия. У нас есть проблемы, полно, и настало время их решать, - отвечает Миша.
- Может быть, следовало это сделать перед тем, как ты пошел в клуб и потрахался со стрипухой? – ощущаю обжигающую внутри обиду.
Даже произносить все это больно. Мой мозг отказывается принимать факт того, что мой Миша, человек, которого я люблю всей душой, изменял.
- Возможно, но еще вернее, как мне кажется, проблемы нужно было озвучивать и обсуждать перед твоим решением загулять и сделать аборт, - прибивает словами, словно молотком в сердце гвоздь.
- Я не хочу поднимать эту тему, - понимаю, что не готова быть честной до конца.
- Отличная позиция. И что я должен думать? Что, блядь? То есть перетирать, как я завел шашни со стрипухой, заметь, без последствий – это нормально, а узнать, какого хера моя жена сделала аборт от… - замолкает и нервно сглатывает. – Мы не можем? – продолжает, не называя имени предполагаемого любовника.
- От кого, Миша? От кого? Что ты вообще говоришь? Я не изменяла тебе, пойми же!
- Правда? Так ты у нас Дева Мария? Произошло непорочное зачатие? Крис я все знаю, хватит юлить.
- Миша, я устала, давай закроем эту тему и помолчим, - осознаю, что подобные обсуждения за рулем могут иметь серьезные последствия. Муж заведен, и неизвестно, что может выкинуть, будь я откровенной.
В машине образуется звенящая тишина. Как ни странно, Миша прекращает наседать.
Телефон супруга вибрирует, и он поднимает трубку.
- Добрый вечер Петр Савельевич, - здоровается бодрым голосом.
Евсеев. Отец Оксаны. Звонит на личный номер в столь поздний час. Наверняка с его подачи кудесница ночных танцев у шеста оказалась в постели успешного и перспективного мужчины.
- Конечно, можем встретиться завтра в три, я буду в офисе в это время, - продолжает беседу Миша. – Договорились, - отключается.
- Что, будущий родственник беспокоит? У вас вообще давно закрутилось с его дочерью? – не могу удержаться, чтобы не уточнить. Мне действительно хочется знать, как долго я носила рога и не являюсь любимой.
- Это рабочие вопросы, не накручивай.
- А мне и не нужно. Оксана сама все сделала, обнажив подробности вашей связи. Дом вот для нее строишь, детей планируете. Ты вообще собирался мне рассказать о своем романе, или надеялся дотянуть до момента, когда сама все узнаю?
Миша не отвечает.
Вижу, что супруг не готов быть откровенным и оставляю его в покое.
До дома доезжаем в полной тишине. Миша паркует автомобиль и открывает дверь, чтобы помочь мне выйти.
- Сама справлюсь!– отталкиваю его.
- У тебя шпильки, ты же знаешь, неудобно ступать по этой плитке, давай отнесу.
- Не утруждайся, - направляюсь в дом, ощущая, как муж следует за мной, сканируя каждое движение.
Миша закрывает входную дверь и прямо с порога начинает:
- Теперь можем поговорить.
- Не хочу, - отвечаю холодно. – Мы разводимся, я все для себя решила.
- Постой, - хватает меня за руку и притягивает к себе. Наши глаза встречаются.
В полумраке я стараюсь разглядеть родное и любимое лицо, с его совершенными чертами, прекрасными губами, мужественными скулами и глазами, полными глубины. Внутри меня пробуждается желание обнять мужа, почувствовать тепло его сильных рук на своем теле, прижаться к его крепкому торсу и вдохнуть аромат знакомого парфюма. И просто заплакать. Мне так хочется услышать, что все случившееся - ложь, нелепая случайность. Очнуться и с радостью осознать, что я просто спала и история с Оксаной неправда.
- Крис, - шепчет в темноте, - давай все обсудим. Я не хочу тебя терять. Мы должны разобраться, справиться. Давай просто будем честны друг с другом. Обнажим наши чувства, обиды, поделимся наболевшим. Я знаю, что нам двоим это необходимо, - тяжело дышит. Я ощущаю, как его взгляд проникает в душу, ищет истину в моих глазах.
Между нами минимальное расстояние, злость и обида превращаются в напряжение, и в воздухе искрит.
Нет! Я не должна опираться на банальное физическое притяжение и позволять своим желаниям управлять мной. Это всего лишь привычка, и тело жаждет того, чего уже никогда не будет.
- Не получится ничего решить. История нашего брака завершена, - делаю шаг назад, увеличивая между нами расстояние.
- Почему ты не можешь просто сказать правду! Признаться, быть честной!
- Что мне сказать? – выходит громче, чем хотела. Голос звучит взвинчено.
- Про измену, зачем ты это сделала? Причина?! Чего тебе не хватало? Да я был на все готов ради тебя, сука, жил только тобой и нашими отношениями! Все это, - разводит руками, указывая на вещи вокруг, - только для тебя. Чтобы ни в чем не нуждалась. Не понимаешь? Так для чего ты с ним спала?
- С кем, Миша? Господи, с кем? Я не изменяла тебе, слышишь! - срываюсь на крик.
- Почему-то Костя и его окружение говорят совершенно другие вещи. А аборт? Он был! Я узнавал в клинике! Прекрати изворачиваться. Это его ребенок, да?
Я чувствую, как комок эмоций сжимает горло, помимо моей воли слезы начинают скатываться по щекам. Больше нет сил сдерживать себя.
- Миша, это был наш ребенок! Я ни с кем не спала… малыш был твой! – срывается с губ в отчаянии.
Даже в темноте я замечаю, как его лицо каменеет, а глаза становятся стеклянными.
- Что-о-о? – нервно отшатывается. – Кристина...
***
- Миша, никакой измены не было! При чем тут вообще Костя? Я не знаю, почему ты решил, что…
- Что ты сказала? Ты сделала аборт от собственного мужа и не удосужилась даже посоветоваться? – супруг выглядит ошарашенным. Миша не повышает голос, не кричит, он словно впадает в заторможенное состояние и смотрит на меня, прожигая глазами. – Может быть, я что-то не так понял? Повтори, пожалуйста, еще раз. Значит ты, будучи замужем, напевала мне на ухо каждый божий день, как желаешь иметь детей и мечтаешь поскорее забеременеть, прекратив пить противозачаточные таблетки, просто балаболила? Рассказывала, как поддерживаешь готовность с моей стороны стать отцом, как будет чудесно ощущать себя родителями - узнав, что в положении, избавилась от нашего общего ребенка? - задает вопрос, которого больше всего боялась.
Супруг щелкает выключателем и комнату заливает светом, от которого я щурюсь.
Михаил выглядит до ужаса подавленным. В его глазах отражается глубокая печаль и даже некое бессилие. Я ожидала, что он взорвется, начнет кричать или проявит ярость, но вместо этого - он спокоен, как будто потерял голос и лишился энергии.
Заметно, что внутри себя он борется со множеством эмоций, которые просто не выпускает наружу. Миша сжимает кулаки, словно пытается предотвратить внутренний взрыв, но его замкнутость только подчеркивает глубокое разочарование. Честно говоря, лучше бы он во всю мощь орал!
Больно смотреть на Мишу в таком состоянии. Обычно он стойкий и сильный человек, и видеть его таким растерянным - не доставляет мне радости. Я стою рядом и чувствую, как сердце сжимается от боли, понимая, как своим признанием ранила супруга.
- Я думала о будущем, хотела построить карьеру, встать на ноги. Когда, как не в молодости об этом беспокоиться, - нарушаю затянувшуюся тишину.
- Так и строила бы! – тембр голоса меняется. – Кто тебе запрещал? Нахуя ты ездила при этом по ушам и распиналась, какой шикарной мамочкой планируешь стать в ближайшее время для нашего ребенка? Зачем вообще заводила эту тему? Ведь началось все с тебя, черт возьми! Для чего подпитывала мое желание иметь потомство, рассказывая, как родишь чудесного малыша, засядешь дома, и с удовольствием сделаешь перерыв в бесконечной гонке за головокружительную карьеру. Не понимаю. Я не понимаю! Я никогда не требовал посвятить себя семье и отдаться материнству, и ты прекрасно это знала. Нашлась бы няня, помощники, подкорректировали бы графики, именно об этом мы и говорили с тобой. Вместе! Сообща! Но когда дошло до дела - ты вдруг решила все сама!
- Мне было сложно. Я переживала, боялась тебя травмировать, не понимала, готовы ли взять на себя такую ответственность, - бормочу в ответ, осознавая, что звучу глупо.
- Кристин, а зачем тебе муж? Вот такой, с которым не готова даже советоваться? Развелась бы, для чего дальше-то жила? Ты настолько самостоятельная и независимая, все знаешь, понимаешь. Я тебе зачем?
- Я люблю тебя. Любила. Просто ... Миша, этого не исправить и мне жаль, что я так поступила.
- Не вешай мне лапшу! - голос становится громче. - Для чего ты играла роль той, кем не являлась? Матерью она хотела стать! А как же, - нервно смеется, но в этом смехе я вижу неприкрытую боль. - Браво! Крис, а я то реально повелся. Да-а-а… интересное выходит шоу.
- Миша, навалившиеся в тот момент трудности сломили меня, а еще перспектива должности - ты должен понять. Тогда я думала о другом. Казалось, что все успеется, мы молоды, амбициозны.
- Ты даже не поговорила, - чеканит ледяным голосом. - Понимаешь? Не нашла слов, чтобы сказать, что беременна. Не попыталась объяснить свои страхи, посчитала все это мелочью, не достойной обсуждения. Неужели ты думаешь, что я заставил бы рожать против воли? - продолжает с жаром. - Это был наш ребенок, НАШ, а не твой, и принимать решение должны были мы вдвоем. По крайней мере, я имел право знать, что он вообще есть! И существует дилемма - рожать или нет. Я когда-то принуждал тебя к чему-то? Просто ответь! - смотрит с вызовом. - Ответь честно.
- Нет, - опускаю глаза.
- Тогда за что ты так со мной поступила? Почему сейчас, черт возьми, я должен понимать, что в приоритет ты поставила карьеру в какой-то задрипанной организации из которой тебя поперли, не выплатив даже причитающееся? Да ты ради этой конторы от собственного ребенка избавилась! Осознаешь? Лучше бы ты изменяла! Блядь, лучше бы куролесила, это хотя бы можно было бы как-то объяснить, - нервно расхаживает по гостиной.
- У нас были трудности, Миша! У тебя депрессия! Ты сомневался, переживал, - пытаюсь объясниться.
- Не у нас, как выходит. А у меня! Тебе были по боку мои проблемы, впрочем, я тебя ни в чем и не виню по этой части. Но не нужно валить с больной головы на здоровую. Твое желание стать матерью сбила с пути моя депрессия? Серьёзно? Вау! Не думал, что плохое настроение супруга в течение трех недель способно повлиять на такие решения. Круто, - картинно аплодирует. - Ты мне противна, - швыряет в лицо фразу, от которой чувствую такую искренность, что ноги подкашиваются.
Миша никогда не был со мной груб, и эти слова больно бьют.
- Интересно, в чем же ты настолько сомневалась, если жила за мой счет, как и все пять лет, содержал нас я, и были все возможности родить и спокойно растить ребенка. Нанять няню, в конце концов, если ты такая карьеристка. А-а-а-а, мой провалившийся проект тебя подкосил. Настроение плохое. Ну, прости, я не клоун. Иногда бывает и такое. Странно, что для тебя я значим только на вершине карьеры и с рожей, на которой неизменная улыбка счастья. Короче. Мне все понятно. Вопросов нет, - останавливается и выдыхает.
- Да, я сомневалась, все навалилось и я потерялась в собственных мыслях, переживаниях и непонимании, как быть дальше. Думала, что погружусь в карьеру и все наладится. Ты решишь свои вопросы, я свои, а потом подумаем о детях. В тот момент для меня была важна моя работа, - пытаюсь донести то, чем руководствовалась в прошлом.
- Я не хочу с тобой жить, работай на износ и промышляй абортами, для меня эта история закрыта. Все летаешь, шатаешься, лезешь из кожи вон, а какой толк? Даже неудобно понимать, что за вот это ты цеплялась, делая выбор между семьей и пшиком. Поздравляю! Ты добилась желаемого. Теперь у тебя будет достаточно времени, чтобы строить свою головокружительную карьеру помощницы – ребенок не мешает, муж тоже. Я подаю на развод.
- Отлично ты все выкрутил. Только ты и сам врал! Завел роман с Оксаной за моей спиной, изменял и ни о чем не думал.
- Сказала та, с кого началось разрушение семьи. Я хотя бы чувствую вину, а ты? Не заметно что-то. Считаешь себя, как обычно, во всем правой. Напомни, кто в нашем браке принялся врать и изворачиваться? Кто посчитал, что может принимать решения, за нас двоих? То есть ты абсолютно серьезно полагала, что за предательство, подлость и ложь тебе кто-то обязан раскрывать душу и быть честным?
- Я была верна и любила тебя всем сердцем! А ты просто разбил его, наплевав в самую душу. Не понадобилась тебе верная супруга, не пригодилась! - обида заполняет каждую клетку моего организма.
- Зачем ты замуж выходила? Сидела бы в своей однушке на окраине и дальше, распоряжалась бы телом и судьбой, тебя силком тянули в брак? У нас были деньги, шикарное жилье, возможность рожать и растить ребенка без проблем, не было только твоего желания. И даже тут я мог бы понять, выслушать, встать в положение, если бы не твои ложные внушения, как желаешь стать мамой. Обыкновенные манипуляции и вранье, чтобы корчить из себя ту, кем не являлась. У нас было все! И дело не в депрессии, которая длилась вообще пшик сколько, не во мне. Не взваливай свои внутренние загоны на мои плечи. Ты не хотела ребенка, именно ТЫ, остальное отговорки и полный бред. Обвинить кого-то всегда проще, чем честно признаться - я не родила, потому что карьера оказалась для меня важнее жизни моего ребенка. Я так хотела. Мне было удобно не обременять себя. Не втетехивай, что причина я.
- Миша, я была не готова, ты прав, и да, возможно мне не следовало говорить о детях, и я поступила опрометчиво, но никого не было, я не изменяла! Не крутила романов на стороне и тем более не делала аборта от любовника, как ты считал.
- Расслабься, теперь мне абсолютно плевать на твоих любовников, измены, не измены. До фонаря. На фоне услышанного – ровно. Хоть двадцать пять пихарей на стороне. Лучше бы были они, чем вот это предательство с малышом.
- Но я не изменяла! Это не имеет для тебя значения? Как ты вообще мог подумать, что я не верна?
- А тебе то что? – смотрит на меня равнодушно. – Мои мысли, личный ад, загоны – как тебя коснулись? Ты вообще ближе своего носа не способна никого и ничего видеть. Даже в ту депрессию, о которой так любишь рассуждать, первым делом думала о собственной жопе и работе, с которой вышвырнули. Не о муже, не о ребенке, не о семье – о каличной должности в третьесортной конторке. О многом говорит.
- Не будь так жесток! - меня знобит от его слов.
- А что я не так сказал? Поправь.
- Я любила тебя! Миша, любила! И что получила взамен? - начинаю плакать.
- Ты кроме своего «любила» и слов ни на что больше и не способна. Любовь – это действие, а у тебя только бла-бла-бла. Любила ты себя и свою карьеру, и могу поздравить, наконец-то вы остаетесь с ней наедине.
- Почему ты решил, что я спала с Костей? - не могу успокоиться. - Я не понимаю, ты говоришь, что окружение что-то говорит обо мне.
- Крис, разговоров на сегодня достаточно. Забудь. Меня больше не интересует эта тема.
- Конечно, сам гулял, вот и плевать, делала ли это я.
- Теперь плевать. Ты права. Жить и любить человека, который без зазрения совести убил общего ребенка, не удосужившись даже обсудить такой важный момент, и продолжив рассуждения и фантазии на тему «как я мечтаю стать матерью, а ты будешь шикарным отцом» - не для меня. Помнишь, что недавно спросила – хватит ли у меня времени в рабочем графике для ребенка? Дорогая, его не хватило у тебя! Не проецируй личное на меня! Тебе не хватило ни желания, ни времени, ни мудрости выбрать важное, а не вторичное. Должности ты тогда так и не получила, карьеру не построила, ни-ху-я не вышло! Но считаешь себя правой и дохера умной. Вот и живи! Живи и принимай решения, добивайся высот, ищи мужчину, от которого хочется рожать, и того, кто будет хавать все то, что хавал я! Я никогда не упрекал тебя, пытался встать на твое место, понять, оправдать для себя же самого, но сейчас…. Аборт? Ты серьезно? – смотрит на меня с таким отвращением, что хочется провалиться сквозь землю.
- Я очень сожалею, что так поступила. Но… что теперь? Эту ошибку мне не исправить, но и брать вину за то, что я не делала не хочу.
- Разбирайся сама. Вот правда. Претензий у меня к тебе нет. В конце концов это твой Костян слал все эти письма, предложил сгонять в клинику, удостовериться, что сделала от него аборт и прочее-прочее. Твой, как ты утверждаешь, друг! С которым я запретил контачить, но воз и ныне там. А вообще, идите вы к черту. Я не желаю больше слушать эту чушь. Откуда я вообще знаю, что ты говоришь правду? Воздыхатель, с которым ты продолжала общение все годы в браке, чего бы не делала разумная любящая женщина, уверял, что ребенок ваш общий. Определитесь, чей он, и выберите один вариант.
- А Оксана? Она ничего не значит, да? То есть это нормально? Ты сам себя простил и все в порядке?
- Не-а. Я и не говорил, что драть бабу на стороне - нормально. И вины за это с себя не снимал. Но заниматься самобичеванием больше не стану. Баста! Или ты полагаешь, что буду страдать, что предал ту, кто вставил в спину нож? Наслаждайся жизнью и свободой. Я подаю на развод, - холодно чеканит и проходит мимо, поднимаясь на второй этаж.