Глава 42

Оттерла лица племянников от маркера, сходила с ними погулять, отмыла их от грязи, приготовила ужин, отмыла всех троих от гуаши, которой они рисовали, пока я готовила, оттерла стол и пол в комнате от этой же краски, а потом и ванную, отправила Мишку и Машу читать сказки Алиске, а сама без сил упала на диван.

- Я готова поставить тебе памятник, - устало говорю в трубку сестре, вытягивая ноги.

Еще надо позвонить Васе и извиниться. Чего спрашивается на него сорвалась? Да и вообще за что? Чувствую себя сейчас эгоисткой неблагодарной.

- Что они опять натворили? - вздыхает сестра. - Они обещали вести себя прилично.

- Ну…, - тяну неуверенно, - если так разобраться, то ничего неприличного они не делали. Да ладно, - отмахиваюсь, - не обращай внимания. Просто следить за тремя детьми совсем не просто, не представляю, как ты справляешься.

- Если б не Петя, то я бы сошла с ума, - признается Леська и я по голосу слышу, что она сейчас улыбается.

- Да, да. Я вкурсе, что он у тебя потрясающий, - сестра не устает мне об этом говорить.

У нее интересная логика, мне все уши прожужжала, какой офигенный, но его самого она хвалит крайне редко и каждый раз будто дразнит этим. Говорит, что много хвалить нельзя. У них будто снова медовый месяц. После стольких то лет и стольких проблем… разве такое бывает? Завидую белой завистью.

- У тебя тоже будет тот, кем будешь восхищаться, от взгляда на которого сердце будет пускаться вскачь и я с удовольствием буду слушать, как ты его нахваливаешь, - задорно говорит Леська, на что я моу лишь горько хмыкнуть.

Был уже такой, кем я восхищалась, который поразил меня - собранный, сильный, за которым, как за каменной стеной, рядом с которым можно было наконец расслабиться, не быть постоянно сильной, а просто быть собой. У меня был человек, который показал, что я не одна - ненавязчиво, но настойчиво, который сделал из “я” - “мы”. А итог? Где “мы” сейчас?

- Или такой уже есть? - спокойнее спрашивает сестра. - Слушай, я хотела оставить этот вопрос до беседы не по телефону, но… Вот он вернулся и что ты чувствуешь?

- Без понятия, - отвечаю честно, - у меня нет времени копаться в себе.

Но в груди тяжело, будто положили гирей придавили. Не вдохнуть, не выдохнуть.

- Юль, я уже говорила, но повторюсь, мне не нравится, что ты все три года давишь в себе любые эмоции. Переживать это нормально, злиться, плакать, тоже нормально. Ты должна была пережить, то что произошло.

- Я и пережила.

- Нет. - отрезает жестко Леська. - Пережить - это приехать к родной сестренке, набухаться с ней, по пьяной лавочке забуриться в клуб и оттанцевать себе все ноги, а потом убегать от пристающих к тебе придурков, вернуться уставшей домой, а потом проплакать до утра и уже утром, болея с похмелья и содрагаясь от воспоминаний ночного кутежа, сказать “а пошло оно все”. Практически жить на работе и закидываться снотворным, чтобы спастись от бессонницы это не пережить, это полная хрень.

- Как только вернетесь, сразу сделаем все, как ты и сказала, - обещаю наигранно торжественно и не сдерживаю улыбку. Леська, это Леська.

- Это надо было делать три года назад. Сейчас, когда он приехал, тебе надо пойти к нему и расставить все по местам. Задать, наконец, мучающие вопросы, высказать в лицо, какой он сволочь и гад, и отпустить.

- Да, и выставить себя еще большей дурой? - несдержанно рявкаю на Леську. Вся веселость испаряется. - Ты сама то слышишь, что говоришь? Он объявился через три года, обвиняет меня, а я такая приду и скажу “ты такая сволочь, что бросил и не стал меня слушать. Я тебя так любила, а ты просто выкинул меня из своей жизни. Мне было плохо, мне нужна была твоя поддержка, а ты утешался в объятиях бывшей”. Так надо Лесь? Ему есть до этого дело по твоему?

- Юль… - растерянно шепчет сестра.

- Что, Юль? Вот, что Юль?

- Ты плачешь что ли? - все так же тихо спрашивает Леська.

Прижимаю руки к щекам и понимаю, что, да и правда плачу и голос хрипит. И я такая идиотка. Сижу и реву из-за мужчины, который три года назад поднял меня на облака, а потом от туда швырнул об землю. Я даже не задумывалась, не вспоминала о нем, не скучала, как я думала, а сейчас будто что-то прорвало. Было легче, пока он был на расстоянии от меня.

Все. Хватит. Расследование рано или поздно закончится, он уедет, и все будет по старому.

- Мне пора к детям, Лесь. Извини, - тороплюсь закончить разговор.

- Да, да. Юль, - торопливо говорит сестра, - я чуть не забыла сказать, я купила билет и завтра возвращаюсь. Я собираю вещи уже.

- Стоп. - торможу ее. - А как же терапия? Ее нельзя прерывать.

- Я не прерву ничего значимого. Это всего лишь терапия, а не какое-то лечение. Это просто профилактика и я не в больнице, а в санатории. У врачей уже отпросилась.

Мне не нравится, что Леська из-за меня собирается сорваться посередине курса:

- Ты уверена? Тебе нужно там быть.

- Может и нужно, - вздыхает Леська, - но у тебя проблемы. Я благодарна, что ты даешь возможность мне отдохнуть, но сейчас ты же знаешь, уже нет таких проблем и такие курсы это просто про отдых.

- Ладно, раз ты решила, - не спорю.

Отключаюсь и плетусь к племянникам.

Следующие полчаса собираю бумажки. Как у них чтение книг переросло в аппликацию, я так и не поняла, но спасибо, что не из книжки ее сделали.

Ладно, на самом деле они бы этого не сделали. И маркерами они разрисовали лица тоже не просто. Рисовали маски, увидели ролик, где маркерами рисовали на лицах маски животных, только в чудо ролике не указывали, что маркеры должны быть специальные.

До постели добираюсь уже к полуночи. Вот только кто б мне дал поспать спокойно. Во втором часу ночи подскакиваю от звонка в дверь. Спотыкаясь бегу скорее открывать - не дай бог от звонка дети проснутся, а открыв, застываю - пьяное в хламину нечто стоит на пороге и пытается не упасть.

Зашибись. Кажется, я сегодня снова не посплю.