31

Очнулась я резко. Вот вроде бы только что меня скрючивало от боли, а сейчас уже ощущаю резкий запах лекарств и более нежный цветов. Это меня несколько настроило на положительный лад. Ведь судя по мягкости того, что находилось подо мной, лежу я не на камнях в горах, а в постели. Но все равно, несмотря на кажущуюся вокруг безопасность, сразу же открывать глаза я не стала. Мало ли. Лежа неподвижно, первым делом прислушалась к окружающей обстановке, но, похоже, где бы ни находилась, здесь я одна. Окружающую меня тишину нарушало только попискивание какой-то аппаратуры. Догадываюсь, что той, которая контролирует мое состояние.

Задержав дыхание, я все же рискнула приоткрыть один глаз, чтобы оценить место где нахожусь. Судя по белым стенам и стерильности вокруг, это всё-таки больница. Обведя комнату внимательным взглядом, я облегченно выдохнула. Множество разноцветных воздушных шариков парящих под потолком, огромный плюшевый медведь с розовым бантом на шее и корзины с цветами, внушали уверенность, что все не так плохо, как могло бы быть. Неужели все закончилось? Ведь попади я в руки к членам совета, уже давно была бы мертва, а раз жива, значит, все же Драгож мне не привиделся и то что он привел помощь также. Подтянувшись на руках, я села, почувствовав легкое головокружение, а не боль, как ожидала.

Не удержавшись, первым делом заглянула под больничную рубашку, которая была на мне надета, страшась увидеть следы оставленные на моем теле барсом. Но ничего страшного не увидела. Да, на животе и правом боку были еще заметны светло-розовые полосы от когтей оборотня, да на плече от зубов, но ничего критического. Скорее всего, за несколько дней, максимум неделю и этого тоже уже не будет видно. Наследие отца, в виде ускоренной регенерация оборотней, дает о себе знать. Что не могло ни радовать. Обычный человек, после такого нападения не выжил бы. Но ведь я не обычный человек, как бы себя все время не уговаривала в обратном и не пыталась отдалиться от общества двухипостасных. Еще до того как проснулся мой зверь, можно было притворяться и обманывать себя, но не после всего случившегося.

Мои размышления прервал стук в дверь. Опасливо поглядывая на нее, я все же неуверенно выдавила из себя.

- Войдите.

— Добрый день, Таисия. Я ваш лечащий врач — Джумбер Ламидзо. Заставили же вы нас девушка поволноваться.

Приветливо мне улыбаясь, мужчина неспешно подошел к аппаратуре стоящей около моей кровати. Посмотрев на показатели, он начал все отключать, после чего отсоединил датчики, что были прикреплены к моему телу.

— Думаю, нам это больше уже не понадобиться. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, разве что небольшая слабость есть.

— Это не страшно, — взяв меня за руку, врач стал отсчитывать пульс, — все же вы три дня провели в медикаментозном сне. Очень уж глубокие у вас были раны, да и психологические состояние вашего зверя требовало хорошего отдыха. А теперь поднимите рубашку, мне надо осмотреть вас.

Я уже давно не невинная девочка, все же и мужчины у меня были, и замужем побывала, а все равно чувствовала себя неуютно, лежа голой, под внимательными взглядом Ламидзо. Рубашка задранная до уровня шеи не в счет.

— Замечательно. Скоро и следа не останется на вашей прекрасной коже, напоминающее недавнее происшествие. А как чувствует себя ваш зверь?

Опустив рубашку, я на мгновение прикрыла глаза и сразу же почувствовала сонное ворчание своей медведицы. По-видимому, она еще окончательно не отошла от снотворного, которым нас пичкали.

— Вроде бы неплохо, разве что вялая еще.

— Все правильно. Так и должно было быть. Ну что же, думаю, мы сегодня за вашим состояние еще последим, а завтра ваш брат сможет уже забрать вас домой.

Сообщение доктора о том, что уже завтра я буду свободна, меня порадовало, вот только мне хотелось узнать о состоянии как минимум еще одного пациента. А желательно — двух.

— Доктор, а вместе со мной в больницу не привезли, Ионела Станеску и Нугзара Резо?

Мужчина, посмотрев на меня серьезным взглядом, задумался на несколько секунд.

— Вообще-то, мы не должны распространять сведения о наших пациентах, но так как именно ваш брат оплачивает лечение медведя, то так и быть, отвечу вам. Жизни Ионела Станеску уже ничего не угрожает, но до полного выздоровления ему еще очень далеко. Даже, после того как мы его выведем из медикаментозного сна, ему придется пройти курс реабилитации, чтобы вернуться в прежнюю форму. Да и то не факт.

Из сказанного я поняла главное, я успела и Ионел не умер, а что со вторым парнем. Неужели молодой леопард погиб?

— А Нугзар?

— Про него я ничего не знаю. Он к нам не поступал.

Погрустнев, я откинулась на подушку. Возможно, Драгож что-то знает о судьбе парня. Хотелось бы на это надеяться. Осталось только с ним связаться, а еще лучше встретиться. Все же та прорва вопросов, которая сейчас теснилась в моей голове, требовала как можно быстрее получить на них ответы. И лучше это делать не по телефону, а с глазу на глаз.

— Доктор, вы мне не подскажите, как мне связаться с братом?

— Думаю, он скоро сам сюда придет. Как только на пост пришел сигнал, что вы очнулись, вашему брату позвонили и сообщили об этом. Ну а теперь, хватит разговоров. Лучше, пока нет посетителей, отдыхайте и набирайтесь сил. А я распоряжусь, чтобы вам принесли обед.

Доктор ушел, а я погрузилась в размышление. И что все это значит? Вязимский сказал, что заседание совета по делу Фролова состоялось не в пользу последнего, при этом Осипов был очень зол. Мог ли волк соврать и на самом деле у совета ничего не получилось? Мог и даже очень. Иначе с чего вдруг старому барсу захотелось отомстить Ионелу и Драгожу, отправив меня на тот свет? Да и то, что я нахожусь в больнице живая и относительно здоровая, а не валяюсь истерзанная в какой-нибудь глубоком ущелье, и не только я но и медведь, говорит о том, что или совет к нам не имеет никаких личных претензий, или… А вот что, или, я не могла решить. Судя по словам Осипова, у парней ничего не получилось. Или все же получилось? Только ли старый барс имеет к ним претензии, а совет нет, раз он решил меня убирать по-тихому, без шума. Вопросы, вопросы, одни вопросы и ни одного ответа. От них уже начала пухнуть голова. А я так и не смогла прийти ни к каким выводам.

Поднявшись на ноги, неуверенной походной подошла к окну. Выглянув наружу я не заметила ничего настораживающего или необычного. На улице все было тихо, мирно и спокойно. В небольшом парке перед входом в здание гуляли пациенты с родственниками или друзьями. Из того что я увидела, все они были оборотнями. Во всяком случае, ни один человек в поле моего зрения так и не попал. Открыв окно, я вдохнула свежий воздух полной грудью. Хорошо-то как. Особенно меня порадовало отсутствие на окне решеток. Значит, я не взаперти. Но, чтобы убедиться в этом окончательно, решила выглянуть в коридор. Наличие у моей двери охраны меня не удивило, а вот то, что это был знакомый мне медведь, очень даже порадовало.

— Привет, Войтек.

Это был один из членов семьи Петреску. Пусть и седьмая вода на киселе, но все же он был моим родственником. Парень стоял, облокотившись о стену и ленивым взглядом рассматривал стоящих ему глазки медсестер. Ну да, он же, как и все медведи, имел почти под два метра, что в рост, что в ширине плеч и при этом ни грамма жира. Один только набор мышц и тестостерона. Девочкам такие нравятся.

— Привет, Тась. Как себя чувствуешь?

— Лучше чем труп, которым могла бы быть, если бы вы не подоспели вовремя, так что считаем, что хорошо. Войтек, а у тебя нет телефона. Я Драгожу хочу позвонить.

— Тась, потерпи немного, он уже на подъезде. Вот-вот будет. А пока поешь.

Посмотрев недоверчивым взглядом на полную тележку, далеко не больничной, еды, которую медсестричка вкатывала в мою палату, растерянно поинтересовалась.

— Это что, все мне или я жду в гости полк голодных курсантов?

— Тась, и тебе, и твоему зверю, надо много сил и энергии, чтобы побыстрее восстановиться. Так что кушай. И да, коробочка в оранжевой обертке и зеленым бантом от меня. Надеюсь, подарок тебе понравится. Я его сам выбирал.

Так уж повелось, еще с давних времен, что всем оборотням, в день приобретения ими зверя, устраивают праздник и дарят подарки. Вот и моя очередь пришла.

В словах парня, рассказывающем о, самолично купленном им, подарке для меня, было столько гордости и нетерпения, что я не смогла не улыбнуться в ответ. А еще не поспешить к пирамиде из разноцветных коробочек аккуратно сложенных в углу, чтобы не отыскать в ней подарок Войтека и тут же не открыть его, под взглядом нетерпеливо перетаптывающегося с ноги на ногу медведя. Внутри оказалась золотая цепочка с довольно интересным плетением, но не это привлекло мое внимание, а кулон, выполненный в виде передней лапы медведя, у которого вместо когтей переливались прозрачные камни. Что-то мне подсказывает, что последнее — это не цирконий.

— Спасибо, Войтек, он очень красивый.

В подтверждение своих слов тут же надела украшение.

— Я рад. А теперь ешь. А то сейчас придет Дрогож, и мы оба получим по шее. Ты — за нарушение постельного режима, а я — за то, что тебя отвлекаю и не даю поесть.

Дверь закрылась и мне пришлось вернуться на кровать, возле которой стояла тележка с едой. Перекусить мне действительно не помешает.

Пришедший минут через пятнадцать брательник, увидев, чем я занимаюсь, удовлетворенно кивнув головой и, пододвинув к тележке стул, решил помочь мне в уничтожении обеда, так как сама я явно не справлялась с этой задачей.

Тишина, нарушаемая только стуком столовых инструментов по тарелкам, затягивалась. Моего терпения хватило, от силы, минуты на три. После чего, не выдержав, потребовала.

— Рассказывай.

Драгож, устало вздохнув, отложил вилку, вопросительно посмотрев на меня. Я видела, что с момента нашей последней встречи он довольно сильно осунулся, да и темные круги под глазами не добавляли ему ни красоты, ни шарма. Оно, конечно же неправильно, не дать ему поесть, но я не могла больше ждать. Тем более что он сам уточнил.

— Что именно тебя интересует?

— Все. Начни с совета. Вязимский мне сказал, что его перенесли и созвали на день раньше, и что Фролова изолировали, а так же отстранили от управления стаей.

— Ну да, перенесли и отстранили, — услышав слова брата, подтверждающие мои худшие опасения, я не удержалась от разочарованного стона. — Но, не только у совета везде свои уши. Пусть и с опозданием, но нам сообщили, что рассмотрение нашего дела началось. Так что мы успели прийти, до того как старейшины и альфы разошлись по домам.

Он что, издевается надо мной? Смотря на довольного собой медведя, поняла что, да, издевается. Вот же гад. Тут и так не знаешь куда себя деть от переживания, а еще он решил на моих нервах поиграть. Недовольно пождав губа, не слегка стукнула его в плечо, требуя продолжения.

— Эй, осторожнее, ты же, с недавнего времени, полноценная медведица. Еще отобьешь мне что-нибудь или зашибешь ненароком, — наигранно потирая плечо, Драгож, подцепил вилкой на одной из тарелок кусок мяса и с особой тщательностью стал его пережевывать. Вот же. Обиженно надувшись, я отвернулась, и, схватив яблоко, со злостью вгрызлась в него зубами, отыгрываясь на несчастном фрукте. — Ладно, ладно. Димку пришлось поначалу спрятать, чтобы он не светился перед советом. Все же нам, первым делом, надо было добиться от альф разрешения на задержание старейшин. И для начала мы пригласили выступить с обвинениями семерых пострадавших от самоуправства стариков. Тех, кому уже нечего было терять и единственная возможность которых найти справедливость, это во всеуслышание сообщить о произошедшем с их близкими или с ними самими. Если бы не наша помощь, они бы и не доехали до собрания совета. Во всяком случае, живыми. А ведь на подходе ждало еще двенадцать. Все они выступали до утра. За это время, по нашей просьбе, прибыло семнадцать альф и девятеро присутствовали с самого начала. Их общего количества вполне хватило, чтобы выразить недоверие совету двадцатью пятью голосами (один воздержался), потребовать смены старейшин и их задержания. Но, главное, что мы хотели на тот момент, это отмены последнего решения. И мы его получили. Вот только, пока ждали прибытия Фролова, Вязимский и Осипов смогли сбежать. Честно говоря, моей первой мыслью было, что они бросятся в аэропорт, чтобы улететь из стран. Вот только я ошибся. Они решили, что заполучив опеку над твоим сыном, приобретут влияние на Дмитрия. Ведь тогда в их руках оказались бы и ты, и Влад и пятьдесят процентов всех акций, а также имущества волка. А с таким козырем, они нам, ой как долго, нервы бы трепали. Да и, вообще, неизвестно чем бы все это закончилось и когда. Но то, что растянулось бы все на гораздо дольше и пострадало бы значительно больше народа, так это точно.

Только сейчас я поняла, что чуть было не наделала. И ведь сама, своими же руками, почти отдала своего сына в руки этим гадам. И все это, стремясь его спасти и обезопасить. Если бы в тот день Ионел не прервал церемонию, то тогда… слезы двумя потоками хлынули из моих глаз. То, что я умерла бы, чтобы Вязимский получил полную опеку над моим ребенком, меня не так сильно волновало, как осознание того, что волк и барс сделали с моим сыном для достижения своей цели.

— Ну же, Тась, успокойся, уже все позади, — Драгож неуверенно обняв меня, прижал к своей груди, но вместо того чтобы успокоиться, я разрыдалась еще сильнее. Тогда брат полностью перетащил меня к себе на руки и стал убаюкивать как маленького ребенка, покачивая, гладя по спине и шепча на ухо слова утешения. Он меня ни в чем не упрекал, хотя и мог. Господи, ведь если бы не медведь… даже не хочу думать, что было бы не появись он так вовремя и не прерви церемонию. А ведь он, если бы понадобилось, готов был сражаться со всеми присутствующими на церемонии, и все это ради меня. Да что там, он и сражался, и чуть не умер. И все из-за моей глупости. Выслушай я его тогда на берегу и всего этого могло бы не быть. А я его даже не поблагодарила. Мало того, оставила сражаться с приспешниками Вязимского и опять пустилась в бега, из-за чего нарвалась на очередные неприятности.

Мне понадобилось не менее получаса, чтобы успокоиться. Драгож отпустил меня только тогда, когда мои плечи перестали вздрагивать и высохли слезы на глазах. Чувствуя неловкость от своего поведения (все же ранее я как-то никогда не позволяла себе проявить слабость при ком-либо), я подошла к умывальнику, чтобы ополоснуть опухшее от слез лицо. Только после этого поинтересовалась.

— А как вы меня нашли. Или и ваши жучки так же были в моей одежде?

— Нет. Мы были уверенны, что тебя привезут на совет. О том, что младший Резо решил тебя выкрасть, у нас даже мысли не было. Отчаянный мальчишка, за свой порыв, чуть не поплатился жизнью.

Резко развернувшись, я с надеждой посмотрела на брата.

— Так Нугзар выжил? С ним все в порядке?

Усмехнувшись, брат только махнул рукой.

— А что ему сделается? У него же, наверняка, как и всех кошек, девять жизней. Так что все с этим Дон Жуаном в порядке. И да, его отец был одним из тех, кто дал показания против совета. Оказывается, парня конкретно подставили, еще и дрянью какой-то накачали. При обыске в особняке Осипова была обнаружена подпольная лаборатория, в которой, под его руководством, велись запрещенные исследования. Надеюсь, все случившееся, леопарду послужит хорошим уроком и, в будущем, он будет думать, где и с кем шляется, и какую гадость в рот берет.

— Так все же, как вы тогда меня нашли.

Окинув меня виноватым взглядом, Драгож печально вздохнул.

— Не мы это. Это Станеску. Как только Вязимский пропал, он сразу же бросился навстречу твоему картежу, но опоздал. Уже от места где тебя выкрал Резо, он шел по запаху. Ну а мы, как я тебе сказал, первым делом в аэропорт поспешили. Там же у старейшины стоял личный самолет. Улети он, и найти его было бы гораздо сложнее. Хотя, сейчас нам это так же нелегко сделать. Мы же их всё-таки упустили. И Осипова, и Вязимского.

Слушая Драгожа, я, чем дальше, тем больше хмурилась.

— Я видела во что Ионел превратил волка. Думаешь, он выжил?

— Не знаю. Но пока не увижу его труп, скидывать со счетов не стану.

— А кто были те, кто за него стали заступаться?

— Наемная охрана. Мы кое-кого из них успели взять, перед тем как они все разбежались. Но, они толком ничего не знают. Им приказали охранять и защищать, что они и делали. Ни больше, ни меньше.

— Понятно. А что теперь?

— Над теми старейшинами кого уже арестовали, ведется расследование. Но даже того, что уже стало известно, достаточно, чтобы их лишить зверя и изолировали до конца жизни. Ведь нет ничего хуже для оборотня, чем лишиться своего зверя и провести остаток жизни взаперти. Даже смерть в этом случае предпочтительнее. Вот только умереть им никто не даст. Это было бы для них слишком легкий и простой конец.

— А со мной? Что будет со мной?

Обхватив себя руками, тут же требовательно посмотрела на Драгожа. Я отлично помнила, что, после последнего происшествия, многие знают о том, что я стала полноценной медведицей. А по нашим законам, семья и новый совет могут довольно сильно ограничить мою свободу, так сказать, во благо для меня же. Ну не живут медведицы сами по себе. Слишком они редки и, соответственно, ценны.

Брат несколько мгновений изучающее смотрел на меня, после чего, пожав плечами, спокойно произнес.

— Пока мы не поймаем Вязимского и Осипова, поживешь у Фролова. Ты же все равно хотела сына увидеть. Ну а когда все закончиться, будешь сама решать, что тебе делать дальше. Никто твою свободу ограничивать не будешь. Но если решишь все же переехать к нам, то знай, мы всегда будем рады тебя видеть и никогда не откажем: ни в крыше над головой, ни в помощи, ни в добром слове. А если нет, то приезжай просто в гости, когда захочешь. Помни, наш дом — это и твой дом.

— Спасибо.

Подойдя к брату, я его обняла. Понимание того, что меня ни к чему не принуждают, грело душу. Возможно, не так оно и плохо, иметь семью и место, где тебя всегда ждут.