33

Две недели спустя.

- Как ты мог его отпустить?! — мое возмущение не знало пределов. Я откровенно кричала на Фролова, мечась по его кабинету, от стены к стене, как зверь по клетке. Нет, ну как он мог?

— Ионел — взрослый самостоятельный мужчина. Глава рода. Это был его выбор. Не мог же я его насильно удерживать в своем доме.

Волчара был как всегда беспристрастен и холоден как кусок льда. И как только Оля в такого умудрилась влюбиться? Упершись руками в бока, я зло поинтересовалась у расслабленно развалившегося в своем кресле альфы.

— Самостоятельный? Да он парализован. О какой самостоятельности может идти речь? Ему помощь нужна, забота и уход. И кто ему поможет в его горах?

— Еще раз повторяю — это его решение. Врачи Станеску осмотрели, благоприятный прогноз выдали. Массажа и необходимые процедуры для восстановления назначили. Первичное лечение он получил. От дальнейшей же моей помощи Ионел отказался и пожелал продолжить свое выздоровление дома. Запретить это я ему не мог.

— Не мог или не захотел? Ну да, у тебя же и своих проблем хватает. Только как же тебе не стыдно? Он же тебе помогал в борьбе с советом. А теперь, после случившегося с ним, стал ненужной обузой и ты его выкинул? С глаз долой, так сказать?

От моих обвинений волк напрягся, посмотрев на меня недовольным взглядом. Что, правда глаза колет?

— Таисия. Я к тебе хорошо отношусь, но контролируй, пожалуйста, свои эмоции и слова. Ты выходишь за границы дозволенного. Повторяю еще раз, я сделал все, что мог для его выздоровления, но при этом насильно удерживать медведя на своей территории, пока он не встанет на ноги, не собираюсь. Ионел решил вернуться домой и там продолжить лечение. Все что я смог, это принять его решение и отправить с ним реабилитолога, а также всю аппаратуру и мед препараты, которые ему необходимы для дальнейшего исцеления. Что ты еще от меня хочешь? Станеску не младенец, а я не его нянька.

Даже мысленно понимая правоту Фролова, я все равно не могла принять ее и успокоиться. Какие же мужики упрямые ослы. Вечно пытаются кому-то что-то доказать, не задумываясь о последствиях. Кивнув головой волку, что, вроде как, услышала его, я пулей вылетела из его кабинета.

Ну как… как так можно? Что и один, что второй хороши. Знаю же, пожелай Дмитрий уговорить медведя остаться, тот остался бы. И уж точно не на две недели, а до момента, пока не смог бы самостоятельно двигаться. А второй? Он же все эти две недели избегал встреч со мной. А если мне все же удавалось его в каком-то месте подловить, извинялся и ссылаясь на усталость тут же старался избавиться от моей компании. Ну, или находил еще какую-то отмазку, только чтобы я вышла из его комнаты, или, чтобы приставленная к нему сиделка, увезла как можно быстрее и дальше от меня прикованного к коляске мужчину. А ведь я свою помощь предлагала от чистого сердца. Прими он ее и мне на душе стало бы гораздо легче, так как знала бы, что делаю все возможное и невозможное для его выздоровления. И не за деньги или любые другие блага. А это приставленная к нему сиделка еще неизвестно как будет исполнять свои обязанности. И он еще смел утверждать, что я его пара? Чего же он тогда избегал меня все время? А сейчас еще и уехал, ничего не сказав и даже не попрощавшись. Или, считая меня виновной в произошедшем с ним, Станеску просто больше не желает иметь ничего общего со мной? Так и не надо. Я же не напрашиваюсь к нему в невесты.

Залетев в свою комнату, я с силой и громким грохотом захлопнула дверь, после чего упав лицом на подушку, зло зарычала в нее. На руках проявились когти. Моя медведица злилась вместе со мной.

— Мам, вы с дядей Димой опять поругались?

Услышав вопрос, я с трудом удержалась от того, чтобы не выругаться в голос. Блин, блин, блин! Вот же дура! Как я могла допустить, чтобы сын услышал наш с Фроловым разговор на повышенных тонах. А ведь когда я возмущенная ворвалась в дом, то была полностью уверенна, что сын гуляет с Катюшей на улице.

— Мам, ты же не уедешь?

Взяв себя в руки, я села, приглашающее распахнув объятия, чем мой малыш тут же и воспользовался. Обняв его и прижав к себе, с грустью задумалась о том, как смогу (и смогу ли, вообще) отправиться к Ионелу, так чтобы не расстроить Влада? В том-то и дело, что никак. Взять с собой ребенка и вывести его с охраняемой территории волков, не могу (да и не хочу). И не только потому, что его дядя не позволил бы, а потому, что отлично помню, что сгорающие в своей ненависти и желании отомстить Осипов, и Вязимский, все еще на свободе. При этом вся моя суть восставала против того, чтобы бросить сына, который меня так долго ждал и отправиться к безголовому медведю на помощь.

— Нет. Не уеду. С чего вдруг такие пессимистические мысли? Да и не ругались мы с твоим дядей. Просто, чересчур эмоционально обсуждали один вопрос. Ты же знаешь меня, иногда я слишком близко к сердцу воспринимаю некоторые местные правила и законы.

Прижав к себе голову Влада, я печально усмехнулась своим мыслям.

— Опять из-за меня?

— Эй, ты чего? — повернув лицо сына к себе, я удивленно посмотрела ему в глаза. Мне только не хватало, чтобы мой малыш начал себя винить в том, что я не живу в доме Фролова. — Никогда о таком даже не думай. И я, и твой дядя тебя очень любим. И все что мы делаем для тебя, делаем вместе и сообща. А не живу я в волчьей стае из-за того, что моя медвежья суть мне этого не позволяет. Парочку волков я могу еще потерпеть, но не более. А здесь их несколько сотен.

Печально вздохнув, сын еще теснее прижался ко мне.

— Я слышал несколько раз, как вы ругались, раньше, а чуть позже ты всегда уезжала. Это было каждый раз, после того как я подерусь, или после того как ты попытаешься меня защитить. Мам, я стараюсь сам не провоцировать никого, но если я не буду отвечать на попытку меня подавить или зацепить, все подумают, что я слабак и не смогу, когда выросту, ни альфой стать, ни защитить их. Мы же не по-настоящему деремся, не как взрослые. Только до первой крови или пока кто-то не сдастся.

— Извини, — в очередной раз обняв сына, я дала себе зарок, в будущем, сдерживаться и больше никогда… никогда… — мне действительно тяжело сдержаться когда я вижу как взрослые просто наблюдают за вашими драками не предпринимая попыток вас разнять. Вы же еще дети. Я просто не понимаю, зачем эти доказательства силы в вашем возрасте. Почему нельзя просто играть мирно и дружно?

— Мам, мы волки. Это в нашей природе. Так мы развиваемся, подтверждая свое место в стае. Полученные в детстве навыки и умения нам понадобятся, когда мы вырастем и станем взрослыми. Да и став взрослыми, благодаря тому, что будем знать, кто из нас чего стоит, сможем избежать многих опасных стычек и конфликтов.

Влад, как заправский лектор, рассказывал мне прописные истинны волчьей жизни, которые я и так знала, потому что, почти слово в слово из только что услышанного, выслушивала каждый раз от Фролова, когда возмущалось по поводу очередной детской драки или стычки.

— Знаю дорогой мой. Но и ты меня пойми, мне очень больно и тяжело на это смотреть. Именно поэтому не могу сдержаться. Все же я не волчица.

— Я это понимаю.

Мы несколько минут сидели на кровати, в тишине, просто обнявшись. Мне так приятно было ощущать тепло своего мальчика и его запах. Неожиданно сын резко вскинул голову и полными ожидания глазами посмотрел на меня.

— Мам, а это правда, что у тебя зверь появился?

Я не смогла удержаться ни от улыбки, ни от того, чтобы потрепать Влада по волосам, наведя на голове бардак.

— Правда.

— А покажешь мне ее.

Видя с каким азартом и предвкушением сын смотрит на меня, не смогла ему отказать в этой маленькой просьбе. Да я, вообще, редко в чем могла ему отказать.

— Пошли на речку. Заодно покупаемся.

Смотря в счастливые глаза сына, не смогла удержаться, чтобы не поцеловать его в щеку, после чего взяв купальник, подстилку и полотенце, потянула мое солнце за собой из комнаты.

Мы вышли через черный ход. Хочу провести время только с моим мальчиком. Нет, я не против компании Ольги и Катюши. За эти две недели, мы с ними часто и много, собравшись своим маленьким кружком, болтаем на разные темы (молодая женщина по своему духу и принципам была мне ближе, чем волчицы, да и время проведенное в плену у рыси нас довольно сильно сблизило), или гуляем по лесу, или играем, но иногда бывают моменты, которые мне хотелось разделить только с моим сыном. Сейчас был именно такой момент.

Оказавшись на берегу речки, протекавшей недалеко от поселка, я, раздевшись в кустах, сменила облик, после чего вышла к сыну. Увидев меня, он в восхищении замер. Ему понадобилось минут пятнадцать, чтобы прекратить меня ощупывать и обрести дар речи.

— Какая же ты мама большая и красивая.

Лизнув сына в щеку, я повалила его на песок, после чего принялась делать вид, что грозно рычу, а на самом деле вылизывала ему живот и бака, придерживая аккуратно лапами, чтобы он не вывернулся. Даже не думала, что это окажется так приятно. Во всяком случае, мне. Владу же было щекотно. Не знаю, долго ли продолжалось наше веселье, вот только прервал его детский визг. Нас увидели и восприняли картину не совсем адекватно. Призыв о помощи услышали в поселке. И вот на меня уже несется трое здоровенных волков.

Моя медведица, вместо того чтобы отдать бразды правления мне, и дать перевоплотиться в человека, всполошилась и подхватив одно лапой нашего сына, стала отходить к реке, рыча на подступающих к ней с грозным видом зверей.

— Не трогайте ее! Это моя мам! Не трогайте!

Испугалась не только моя медведица, но и Влад. Вцепившись в мою лапу мертвой хваткой, он пытался воспользоваться своей альфа-силой, чтобы заставить волков отступить от нас. Вот только, до того как мой волчонок начнет оборачиваться, она будет еще слишком слабой и воздействовать ею можно будет, разве что, только на таких же малышей, как и он. Но волки все равно остановились и стали внимательно ко мне принюхиваться. А мой малыш все не успокаивался. Неожиданно я почувствовала, что с Владом что-то происходит не то. Опустив его на землю, я никак не могла понять, почему он свернулся, поскуливая, клубочком. Медведица наконец-то отступила и я смогла упасть на колени около моего сынишки. Не обращая внимание на то, что совершенно голая (благо у оборотней это нормально), принялась испуганно ощупывать его. Вдруг мой зверь не рассчитал силы, и мы сдавили нашего малыша чересчур сильно, сломав ему что-то.

— Влад, солнышко, где у тебя болит? Маленький мой. Не молчи, скажи своей маме, где болит.

Слезы градом потекли из моих глаз. А сын вместо того чтобы ответить, стал сильнее скулить. Растерянно оглядываясь по сторонам в поисках помощи, я увидела троих голых мужчин с улыбками следящих за происходящим.

— Чему вы радуетесь? Помогите ему. Вы что не видите, ему больно? Моя медведица ему что-то повредила. Позовите доктора. Ну же, пожалуйста.

Но никто из присутствующих даже не сдвинулся с места. Подхватив Влада на руки, я уже готова было бежать в поселок, но меня остановила рука, опустившаяся мне на плечо.

— Таисия, не нервничай, все хорошо. Отдай его мне.

Сзади меня стоял Фролов. И когда только успел здесь появиться. Отдавая волку своего ребенка, я не спускала с него глаз.

— Дим, что с ним?

— Все хорошо. Это его первый оборот. Просто начался он немного раньше времени. Успокойся и не отвлекай нас. Я ему сейчас помогу, и дальше все пойдет быстрее. Ты, главное, сама прекращай плакать и кричать. Этим ты его отвлекаешь, замедляя процесс.

Я отошла в сторону, медленно одеваясь и внимательно следя за тем, как Фролов положил моего мальчика на траву. Вот Дмитрий его раздевает и, выпустив немного свою силу, начал строго что-то говорить. Наконец-то Влад уже не скулит от боли, а открыв глаза, внимательно слушает своего дядю. Рваное дыхание моего малыша стало ровным и глубоким. Дмитрий еще минут десять, не разрывая зрительного контакта, рассказывал моему сыну, на чем ему надо сконцентрироваться и что делать. Прошло еще несколько минут. И вот волк раздевается и медленно меняется. Мой малыш, не отрывая взгляда от альфы, так же стал меняться. Какой же из него получился замечательный угольно-черный щенок.

Наблюдая, как умильно волчонок, сначала, рассматривает свои лапки, а после, пытается сделать первые шаги, путается в увеличенном количестве конечностей, падает, но упорно встает, чтобы предпринять новую попытку, так и хотелось подскочить к нему и, схватив на руки, затискать. Как бы там ни было, но где-то в глубине подсознания, в течение всех этих лет, я очень переживала за сына, сможет ли он обрести зверя. У меня же его, до недавнего времени, не было. Но все обошлось. Волк Влада был очень похож на зверя отца и дяди. Доминирующая кровь альф сыграла свою роль. Что не могло ни радовать.

Дмитрий дал моему сыну полчаса, чтобы насладиться новообретенной возможностью, после чего приказал менять облик.

— Мама, мама, ты видела?! Ты видела моего волка?! Как он тебе?!

Одевшись, сын, с горящими восторгом глазами, подбежал ко мне, завалив вопросами.

Счастливо улыбаясь, я опустилась перед ним на корточки и с чистым сердцем, и не меньшим восторгом, честно ответила.

— Он великолепен. Ты великолепен.

Застегивая рубаху на ходу, к нам подошел Фролов, окидывая племянника серьезным взглядом.

— Сегодня вечером, в честь обретения тобой зверя, будет праздник. А уже завтра утром мы начнем тренировки во второй ипостаси. Твой зверь силен и мне не хотелось бы, чтобы он взял верх над твоим сознанием. Да и твоя возросшая альфа-сила требует отдельного внимания. Но это все завтра, сейчас отдохни. И да, во избежание неприятностей, без меня и моего разрешения не оборачивайся. Иначе можешь повредить или себе, или окружающим. Последнее, касается обоих.