Глава 46

Артур

— Па-а-ап, ну скажи ему!

— Отда-а-ай!

— Ма-а-а!!!

— Бабуля, смотри что у меня есть!

— Коль, сколько раз тебе повторять, что у Мурзика своя еда.

— Ма, но смотли он зе ест огулец!

— Алис, проверь Сеню, шумно, мог проснуться.

И я, развалившись на диване у мамы в гостиной, наслаждаюсь своим заслуженным субботним вечером.

Ни перманентный, нестихающий шум, ни прыгающие, бегающие и летающие вокруг дети, ни женский гомон, направленный на решение всех глобальных проблем одновременно, ни мой внезапно оживший телефон, не могут вывести меня из состояния абсолютного покоя и удовлетворенности жизнью.

Это и есть моё счастье, жизнь, которой я жил всегда и которую всегда любил, за исключением того, что сейчас она стала на несколько порядков качественнее.

— Пап! Ну ты что, глухой?!! Телефон же! Это твой! Я знаю!

— Да, спасибо, Тань. Но у меня выходной, — отмахиваюсь я от настоятельных взываний дочери к моей совести.

Тем более рингтон открыто сообщает, что входящий неидентифицирован, а это точно по работе. К черту! Проверю завтра, уже могу себе это позволить.

— Пап! Можно, тогда я? — моментально выхватывает эта стрекоза мой телефон из бокового кармана штанов и, чиркнув пальцем по экрану, поставленным голосом опытного секретаря сообщает: — Перезвоните попозже, Артур Романович сейчас отдыхает!

— Ещё раз выкинешь такое, лишишься своего на месяц. Четыре недели, Таня, — грозно демонстрирую я ей наглядное количество пальцев.

— Извини, папа, — обижено возвращает она мне всё ещё звонящий девайс. Блокировка экрана в наших условиях — жизненная необходимость.

— Принято, дочь, — бросаю я взгляд на номер входящего.

Давненько мне не попадались любители покрасоваться номерами, — оцениваю я цифровую гармоничность кода.

Поднимаюсь с дивана, отправляясь на поиски места потише и давая-таки шанс этому счастливчику.

Кухня приходится, как нельзя, кстати, потому что основную часть рассказа Гранина, я всё же принимаю решение выслушать сидя.

Не то, чтобы это было неожиданностью… Зная Антона, в уме всегда нужно держать пару самых хреновых вариантов развития событий и всегда радоваться, что в очередной раз их удалось избежать.

Вот и сейчас по голосу… э-э-э… партнёра Антона, я понимаю, что в большей степени моему младшему брату опять повезло.

Плюсы — открытое противостояние Гранина с конторой Савельича. Если удастся под этот шумок выдернуть оттуда Тоху, то я даже готов закрыть глаза на эту странную связь.

— Я понял. Буду через полчаса, — поднимаюсь со стула я, перебирая в памяти, что может понадобиться в подобной ситуации. А хрен! При всем многообразии семейных страшилок, ничего подобного у нас пока, слава Богу, не было, надеюсь больше и не будет.

— Я с тобой! — преграждает мне выход из кухни мама, держа на изготовке свою сумочку. — По дороге расскажешь детали.

По сбору и добыче данных Тошка у нас точно в неё…

Через десять минут, когда моя машина уже несётся по направлению к частной клинике, где Антона готовят к операции, мама, наконец, обретает голос:

— Он заезжал ко мне сегодня утром, — отворачивается она от меня, рассматривая проносящиеся мимо дома в боковое стекло. — Я ожидала всего чего угодно, уж за всю его жизнь я навидалась разных реакций. Но знаешь, Артур, он был на самом деле счастлив. Ни малейшего сомнения или смущения по поводу их… союза… Я помню, как он говорит о вещах, которые бы не хотел афишировать. И это не оно. Открыто, честно и самое странное, для меня, с такой несокрушимой уверенностью, что это надолго…

Но как надолго, Артур? Ну всё равно же рано или поздно захочется только свою… и женщину, и семью.

— Мам, не переживай раньше времени, — торможу я поток её размышлений, не в силах сейчас контролировать его направление, а, значит, и выводы, до которых она может дойти.

Это, конечно, здорово отвлекает её от основной причины текущего беспокойства, всё-таки первый, сука, огнестрел в семье.

Тьфу ты! — мысленно сплевываю я.

Но подобные размышления, иной раз, могут причинить ещё больший ущерб.

— Владимир будет там, вот заодно и оценишь гипотетического… э-э-э… — зависаю я.

Лёгкий удар сумкой по бедру.

— Вот все вы мужики такие. "Э-э-э…" — передразнивает она меня. — Живёте, как хотите, а нам для этого определения потом придумывай! — фыркает мама, но уже без прежнего трагизма в голосе.

— С другой стороны, два — лучше, чем ни одного, правильно? Тем более, девочка явно умнее меня или, по крайней мере, удачливее… Если с твоим отцом, Артур, мне просто повезло, хоть и ненадолго, — скорбно вздыхает она, — то чем я думала два других раза… Повезло мне только с вами! — переводит она взгляд на меня, и я замечаю блеск наворачивающихся слёз в её глазах.

— Мам, — протягиваю я ей ладонь и, как только её рука касается моей, сжимаю пальцы, — какими бы они не были, но дети получились классные! Вот честно! Ни на кого не променяю! Даже Алиску!

— Арту-у-ур, — с упрёком тянет мама.

— И честно, мам, мне охренеть, как интересно что из себя представляют эти двое. Причем именно в подобной ситуации! Тоха и здесь умудрился вляпаться в проблемы с пользой для себя.

— Угу, мой мальчик! — пытается приободриться мама, но с нашим приближением к клинике, я явно вижу, как усиливается ее волнение.

— Мам, с ним всё будет в порядке, — увеличиваю я давление на её ладонь, притормаживая перед воротами нашего конечного пункта.

***

У входа нас сразу же встречает охрана Гранина, очень обходительно сопровождая в кабинет глав врача, где, судя по всему, уже имеет место быть нешуточное противостояние.

Юриста из конторы Антона я узнаю мгновенно. Знаком лично.

И это практически стопроцентный п*здец, если Тоха не подстраховался заранее.

— Добрый вечер, Людмила Васильевна, Артур, — моментально реагирует на нас Комаров, делая шаг и попросту отгораживая от нас Гранина.

— Добрый?.. Вы издеваетесь?!! — внезапно выступает мама вперёд, наполняя свой голос совсем не свойственными ей нотами истеричности и вызова. — Вы, кто должен был позаботиться о безопасности моего сына! Значит, как горбатиться на вас сутки напролёт — это нормально? А когда вашему лучшему сотруднику, а я точно знаю, что ни один из вас ему и в подмётки не годится, требуется помощь, вы ещё и думаете. А когда находятся адекватные люди, готовые прийти на помощь и пришедшие, — выделяет она последнее слово, ловко отпихивая Комарова и с признательностью указывая на Гранина, — вы начинаете вставлять им палки в колеса?

— Во-первых, Людмила Васильевна, — не желает сдавать своих позиций опытный специалист, — Антон Алексеевич пострадал не при выполнении своих служебных обязанностей, а как раз…

— Да мне всё равно, когда! Столько, сколько сделал для вас Антон! Да вы молиться на него должны! — обрушивает свой праведный, но все же многократно усиленный актерской игрой, гнев мама.

— Людмила Васильевна, мои извинения, но в этой конкретной ситуации у семьи нет прав. Они есть у нас, поскольку Антон Алексеевич подписал этот договор, — выкладывает Комаров на стол частично вымаранный документ.

— Вы никуда его отсюда не заберёте, до тех пор пока не будет проведена операция, и Антон не придет в себя, — вступает в беседу Владимир.

Его речь звучит, как окончательный вердикт, не полежащий обжалованию в принципе.

Бл*ть, говорил же Тохе не лезть в этот гадюшник. Теперь придется задействовать рычаги, за которые бы не хотелось дергать вообще, но что уж… Пытаюсь открыть рот, чтобы оглушить Комарова именем того, чьей поддержкой намерен заручиться, но…

— Спасибо, Владимир Николаевич, — вмиг возвращается мама к своему обычному голосу. — Но, думаю, уважаемому господину будет достаточно и этого, — запускает она руку в свою сумку, извлекая из неё сложенный вдвое лист. — Мой сын никогда не питал иллюзий на ваш счёт, — бумага отправляется Комарову прямо в руки. — Ознакомьтесь. Правда же, мой сын гений? — коварная улыбка пробегает по её губам, но сразу же сменяется тревожным выражением и, подняв глаза на Владимира, она интересуется: — Мы можем его сейчас увидеть?

— Да, Людмила Васильевна, я провожу, — кивает в подтверждение Гранин, значительно смягчая тон, отступая в сторону и приглашая маму следовать за ним.

— Я присоединюсь через минуту, — бросаю я им вслед.

— Артур, ты же понимаешь, ничего личного, просто работа.

— Да, Денис, но ты забываешь, что для меня это ТОЛЬКО ЛИЧНОЕ.

— Если бы Гранин не полез на рожон, — начинает наступление Комаров.

— Хватит, — выхватываю лист из его рук, сразу же узнавая почерк Антона.

Мама права, он наш чёртов семейный гений! — пробегаю строки идеально составленного документа, позволяющего именно ей принимать окончательное решение в подобного рода обстоятельствах.

Эх, Тошка, словно чувствовал, что может пригодиться.

Но красавчик, чего уж!

Не прощаясь, покидаю кабинет, поднимаюсь на четыре этажа выше, опять же в сопровождении Гранинской охраны, заворачиваю в коридор, ведущий к палате Антона и замираю в удивлении от развернувшейся передо мной сцены.