Глава 61

Женя

Пробую сглотнуть, но из-за мгновенной сухости во рту язык намертво прилипает к нёбу.

— Детка, а зачем терять время? — в своей привычной, беззаботной манере продолжает Антон. — Я и через девять месяцев повторю тебе то же самое.

— Тош-ш-ш, — шиплю я не хуже внезапно потревоженной змеи, — я не думаю, что это правильно…

— Что?

— Выбирать одного из вас…

Божечки! Ну не для больничной палаты этот разговор и уж точно не в нынешнем состоянии Тоши…

— Ты хочешь сказать, что и не собираешься? — рука Антона, молниеносно перехватывает моё запястье, заставляя приблизиться.

— Не знаю, Тош… Но я точно не хочу, чтобы вы с Вовой из-за этого соперничали. Это я налажала, вынудив вас обоих…

— Жень, — морщится Антон, а у меня от страха холодеют ладони, — присядь и послушай меня. У нас идеальные отношения. Не потому, что мы в чем-то ограничены, связаны или не связаны друг с другом обязательствами и находимся в подходящих условиях. У каждого из нас, помимо зашкаливающих сейчас чувств, — Антон мягко начинает массировать, всё ещё зажатое в его руке запястье, — есть и другие причины быть в этих отношениях. У тебя, кстати, их меньше всего. Ты, Жень, висишь на чувствах. Но… — лицо Антона внезапно приобретает очень хитрое выражение, — ребёнок, детка! Теперь ты никуда от нас не денешься!

— Тош, да о чём ты вообще?!! — нервно смеюсь я. — Я же, просыпаясь каждое утро, первым делом благодарю Бога за то, что вы рядом, ещё со мной…

Вдох.

Щекотание в носу.

Першение в горле.

— Я… Вы… Даже если бы вы сейчас развернулись и ушли, я бы всё равно любила вас и помнила до конца жизни. Потому что чудесные…

Чёрт… Меня опять прорывает… Слезы катятся из глаз против моей воли, но так хотя бы становится чуточку легче от распирающих изнутри чувств, и я могу договорить самые важные слова, которые так долго хранила в своем сердце.

— Потому что это уже не страсть или похоть… Тош, вы стали мне родными… Вы мне безумно нравитесь не только как мужчины!

— А как кто? — делает он страшные глаза, сбивая мой серьезный настрой, и я, как дурочка, начинаю ржать сквозь слёзы.

— Как люди! — вырываю свою руку, пытаясь схватить его за ухо. — Знаешь, мама первым делом спросила, а была бы я с вами, если бы вы были обычными парнями. Ну без всех этих ништяков. И ты знаешь, да. Была бы. Насчёт тебя я вообще не сомневаюсь. С Вовой сложнее… Как думаешь, на его характере сильно сказалось бы ограниченное пространство съемной двушки, треть от двуспальной кровати и резкое сокращение морепродуктов в рационе?

— Честно? — с загадочным выражением лица уточняет Антон.

— Конечно, — вздыхаю я, готовая принять любой его вердикт.

— Мы бы тебя просто затрахали, детка, — в открытую уже ржёт он. — Нужно же было бы чем-то компенсировать всю эту страшную неудовлетворённость жизнью. Но ты ведь готова? — снижает он тон своего голоса.

— Тоша! Тебе ещё нельзя, — пугаюсь его взгляда, в котором намерение осуществить задуманное прямо сейчас написано крупным, жирным шрифтом.

— Доктор сказал, что нам доступен альтернативный, щадящий…

— Как только окажемся дома, так сразу, — перекладываю я свою руку, настойчиво направляемую Антоном в район своего паха, ему на предплечье. — И вообще, ты не дал договорить мне серьезную вещь!

— Какую? — в мгновение ока превращается он в само внимание.

— Кати́ говорила со мной про ребёнка и про то, как можно вписать всё это в нормальную жизнь…

— И? — подсаживается Антон повыше, складывая руки на груди.

— Бла-бла-бла, у неё же никогда нет проблем. Ребёнок просто живёт вот в такой вот семье, друзья и так в курсе, знакомым всегда можно озвучить положение вещей в выгодной нам версии. Проще говоря — соврать!

— Жень, так идеально же!

— Тош, но люди такие злые и…

— Подожди! Кто-то в семье мне говорил, что у беременных появляется привычка просчитать всю жизнь вперёд. Ага, мама и говорила. Гнездование и всё такое. Жень, ну, во-первых, эти 5–6 лет ещё нужно прожить. Да не бойся ты! Это я образно. Во-вторых, не тащи сейчас в нашу виртуальную семью у себя в голове обычного ребёнка. Хотя… Смотри… Возьмём тебя и меня… Да даже Вову можно, хотя он рос с отцом… Если бы в жизни твоей матери появились два мужчины типа нас. Я не говорю про личные отношения… Я говорю про то, время, которое мы бы могли проводить вместе, уделять часть его и тебе. Ты бы сильно страдала оттого, что время от времени по тебе и нам проезжались за то, что у матери два любовника? Прости, Жень, я знаю, что больно. И да, я беру именно ту среду, в которой жила ты.

— Не знаю, Тош… Но я до двенадцати лет надеялась, что отец вернется… Каждый день рождения… И безумно завидовала девчонкам, в семьях которых были хоть какие-то мужчины — братья, дяди, дедушки, знакомые… — вновь размазываю я слезы по щекам. — Конечно, я была бы "вам" рада. А всяким языкастым сучкам просто надавала бы по ушам. Их ведь и так на самом деле хватало. Даже повод порой был не нужен, просто способ слить свои эмоции. Но я никогда не огрызалась.

— Почему?

— Мы с мамой были только вдвоём. Думала, если со мной что-то случится, как она будет одна? Поэтому и терпела… Был бы у неё кто-то, я бы точно оскорблений никому не спустила, — вспоминаю я давно забытые, но всё ещё ранящие душу чувства.

— Жень, ты же знаешь, что с нами даже при самом худшем раскладе не будет ничего подобного. А ещё, то что говорит моя мама, не пустые слова, и у тебя, и у ребенка, и даже у Вовки будет поддержка всей моей семьи. Да, потому что Я выбрал ВАС. Скажи же прикольно, — притягивает Тоша меня ближе к себе, прижимается ртом к моему животу и продолжает, — у тебя уже есть пять двоюродных братьев и сестёр!

— Тошка!

— Жень, блин, до сих пор не могу поверить в ту долбанную случайность, из-за которой ты оказалась в туре.

— Угу, — соглашаюсь я и, чтобы не разреветься в очередной раз, подвожу итог нашей беседе. — Я не выйду за тебя, Антон, но я люблю тебя и буду рядом всё время, пока буду тебе нужна, — склоняюсь к его губам и целую, давая волю всем своим накопившимся за прошедшие сутки чувствам.

— Женька! — возмущённо выкрикивает он, потому что не успевает схватить меня за штанишки, когда я отскакиваю от кровати, оказываясь вне его досягаемости. — Ты нужна мне вот прямо сейчас! Здесь! Срочно! Безотлагательно и на всю жизнь!

— Да, Тош, — киваю в ответ я, пытаясь отдышаться. — Вся твоя, но после перевязки и процедур, — посылаю ему воздушный поцелуй и впервые выдыхаю с настоящим облегчением, потому что очертания нашего общего будущего становятся чуть более понятными и надежными.

— Евгения Викторовна, Антон Алексеевич, простите за беспокойство, — появляется в дверях один из наших постоянных охранников. — Для общего удобства мы переводим вас в другое помещение.

— Зачем? — недоуменно смотрю я на него. — Тут и так удобно и…

— Жень, быстро и без вопросов, — перебивает меня голос, в котором я с трудом узнаю голос Антона, — все объяснения позже, — чуть ли не приказывает мне он, а в проходе становятся видны ещё четрые работника службы безопасности Вовы.