Глава 63

Женя

— Тош, а почему нас перевели сюда? И где мамы? — пытаюсь я сохранить хоть какое-то подобие спокойствия, но это дается мне с большим трудом.

Особенно после разглядывания помещения, в которое нас так поспешно перевели.

Ни одного окна, холодный свет от чересчур ярких, слепящих софитов и в довершение девственно белые стены с такого же цвета глянцевым полом.

Бывшая операционная?

— Детка, ты же понимаешь, что у Вовы кроме размаха есть и совесть, а занимать весь этаж больше двадцати четырех часов это слишком.

— Но здесь, как в какой-то камере, — сливаю я на Антона свою тревогу.

— Да, Жень, полная изоляция. Клёво же? — проделывает он трюк со своим взглядом, от которого у меня пересыхает горло и увлажняются ладошки.

Вот как он в таких условиях и своем состоянии умудряется вообще чего-то хотеть?

Кого-то…

Меня…

Специально присаживаюсь на краешек кровати у него в ногах, сокращая вероятность того, что Тоша сможет дотянуться до меня руками.

— Жень, ну это же нечестно! — теперь во взгляде вовсю читается укор и разочарование. — Ты сейчас слишком хорошо знаешь все мои уязвимые места и без зазрения совести ими пользуешься. Но знаешь, что? — задумывается он на несколько секунд. — Из нас троих настоящей, качественной совестью обладает только Гранин.

Я не успеваю даже сообразить, что происходит, потому что через пару мгновений оказываюсь прижатой к Антону, не имея ни малейшей возможности и… желания прервать его жадный, требовательный поцелуй.

Сильные пальцы контролируют мой затылок, лишая подвижности, полностью переключая управление на себя. Язык своими уверенными, завораживающими движениями практически выталкивает меня в параллельное пространство.

И только бешеные удары сердца Антона, без труда пробивающие тонкую ткань моей пижамы, не позволяют отдаться этому безумию без остатка.

— То-о-ош, — оставляю я звуки его имени на его же губах, — тебе нельзя так возбуждаться.

— Можно, детка, а вот останавливаться точно нельзя, — заряжает он меня в ответ пьянящей вибрацией.

— Э-э-эй… — нить на которой ещё держится моё сознание, начинает перетираться с невероятной скоростью. — Моя совесть на втором месте после совести Вовы! И она меня придушит, если у тебя там что-нибудь разойдется!

— Ничего не разойдётся, — даже и не думает отступать этот злостный нарушитель постельного режима.

— Я разойдусь, Никитин. Что тебе было непонятно в четких формулировках лечащего врача? Я повторю, — в два движения извлекает меня Вова из объятий Тоши, отправляя себе за спину.

— Вов, что-то ты быстро, — недовольно фыркает Антон. — Думал после таких сообщений хорошо, если года через три тебя увидим. Поэтому я тут подсуетился, и мы с Женей решили пожениться.

Что?.. Тошка, ну что ты творишь! Чуть ли не задыхаюсь от возмущения я.

А через секунду передо мной оказывается лицо развернувшегося Вовы.

Ни тени негодования или недовольства, сверкающие, смешливые глаза и растягивающиеся в улыбке губы, которыми он беззвучно уточняет: " Врёт?".

Так усердно машу головой, подтверждая его догадку, что меня начинает заносить в сторону, но Вова не теряется, мгновенно выступая в качестве опоры и надёжно удерживая меня в своих руках, и почти сразу же громко спрашивает:

— Женя, а за меня замуж выйдешь?