Глава 4
Я точно не вписываюсь. И я бы даже попереживала по этому поводу, если бы не слова Алекса про то, что выбор за мной!
Чёрт! Как порой одна фраза стороннего человека, может запросто заменить несколько сеансов у психолога.
Я — хозяйка.
Улыбаюсь ещё искреннее своим попутчикам, с любопытством их разглядывая.
Слева молодой парень, родился он, видимо, аккурат к моему первому походу в школу.
Ха, слушай тетю Женю, малыш, — визуализирую я наш с ним разговор.
Дорогой, явно дизайнерский костюм, черная футболка, удобные кожаные мокасины, снисходительно помахивающие моим кроссовкам с высоты своего ценового диапазона.
Ничего, мои хорошие, я вас все равно люблю!
Слегка вьющиеся темные волосы, симпатичное лицо. Рост я оценить не могу, но комплекция, кажется, совсем юношеской.
— Привет, я — Женя! — здороваюсь я с ним, присаживаясь в кресло расположенное по диагонали.
— Антон, — отвечает он, цепляя дежурную улыбку на лицо, словно примерный сынок, которому родители наобещали кучу ништяков за примерное поведение перед их гостями.
— Владимир, — берет меня в плен своего голоса наш третий участник.
Ух ты!!!
Пытаюсь сдержать свое сердце, мгновенно среагировавшее на низкие, грудные вибрации.
Тут всё остальное тоже под стать.
Аккуратный благородный профиль с ровным носом, высоким лбом, мужественной линией бровей и темными кофейными глазами. Чисто выбритое, ухоженное лицо.
Хоть сейчас на обложку глянца.
Слегка ослабленный узел галстука, белоснежная рубашка и костюм вопящий, что даже моя первая машина, купленная в кредит, будет стоить дешевле, а нога закинутая на ногу демонстрирует мне девственную кожаную подошву ботинка ручной работы, которая ещё не познала суровой грубости уличного тротуара.
Перевожу глаза вверх, сталкиваясь с таким же любопытным, но в большей степени снисходительным, взглядом Владимира.
Что, красавчик, к своему тридцатнику всё ещё удивляешься появлению нищебродов в радиусе полутора метров? Ну извини, дорогой, претензии не ко мне, а к организаторам. Нужно было вместе с туром презентовать мне и багаж той Лесечки, которую застукал муж за устройством досуга лишь для себя любимой.
Тоже хотела съэкономить, как Мишка?
Ну, не знаю, что-то сомнительное удовольствие от такой компании.
Отказываюсь от бокала шампанского, который почти сразу же предлагает мне Вика. Шепотом интересуюсь, можно ли пересадить меня куда-нибудь, чтобы уединиться, так как я не прочь доспать свои законные пару часов, бесцеремонно отобранные у меня ранним подъемом.
Она кивает, проделывает несколько манипуляций, моё кресло разворачивается на 180 градусов и слегка опускается. Идеально!
Вот так вам мальчики — к лесу задом!
Я с удовольствием принимаю заботу моей летной феи, которая умело укрывает меня мягким, лёгким пледом, предлагая беруши из какого-то высококачественного каучука, добытого хрен знает где, руками хрен знает кого, но судя по тому, как говорит об этом Вика, обошлись они им хрен знает во сколько!
Не, ну а что, надо брать, не зря ж они все надрывались.
Вставляю их в уши, проваливаясь в блаженное ничто!
***
Вываливаюсь, пугаясь пробуждения и глухоты.
Фух, — отпускает меня, когда я нащупываю в ушах элитные затычки, вынимаю их, обретая слух и вернувшееся чувство беспокойства, потому что мерный шум летящего самолёта разбавляют какие-то чмоки, хлюпанье и стоны.
Приподнимаю голову, свешивая ее направо. Кресло Антона поменяло положение в направлении иллюминатора, и он, в отличие от меня, всё ещё дрыхнет в своих больших, плотно закрывающих оба уха наушниках.
Что, малыш, без колыбельной никак?
Так, значит, звуки гигантского причмокивающего младенца не твои.
Владимир?..
Осторожно перекатываюсь на живот и, как опытный разведчик, выглядываю из-за спинки своего кресла.
Ох, мааа!
Вика, а это точно она, стоя на коленях перед креслом, с грацией дикой кошки, какими-то неподающимися описанию плавными, тягучими движениями ритмично насаживается на Владимира… На определенную его часть.
Никакого невроза и истерии домашней порнушки, одна долбанная эстетика и звуки, которые вырываются из ее рта, судя по всему, плотно обхватывающего достоинство Владимира, заводят ещё сильнее.
А когда он поднимает свои красивые, холеные руки, обхватывая ими голову Вики, выбивая из нее ещё один стон, от которого я сама напряжённо выгибаю спину, изо всех сил вдавливая бёдра в кресло, мне вдруг нестерпимо хочется оказаться на её месте.
Быстро облизываю раскрытые пересохшие губы, принудительно сглатывая слюну, чтобы хоть немного сбить ощущение иссушенной слизистой.
А парочка уже оказывается на пороге рая со все меньшей амплитудой движения, но до предела набранной скоростью.
Её несколько шумных выдохов носом и упавшие в изнеможении плечи.
Его стон, сдерживаемый стиснутыми зубами, и выгнутая дугой грудная клетка.
Опускаю голову, утыкаясь лицом в кресло, дыша так, словно побывала на месте первого и второй одновременно, за исключением того, что мне разрядки так и не досталось.
Немного успокоившись, приподнимаю голову вновь, сталкиваясь в лоб с вызывающим, прямым карим взглядом.
Смущённо отвожу глаза вниз, распахивая их ещё шире, от открывающейся мне картины.
Вика, теперь уже сидя задницей на полу, с распущенными волосами и комфортно устроенным затылком между ног Владимира, тихонько мурлычит от наслаждения от массажа головы, который последний проделывает не без собственного видимого удовольствия.
Мои корни вмиг начинают искрить от зависти.
Вот ведь, все самое классное и не мне!
Краем глаза ловлю какое-то движение слева.
Антон, поднявшийся из кресла во весь свой совсем немаленький рост, уже без пиджака, а лишь в футболке, подчёркивающей вполне себе нормальную мускулатуру, в два шага оказывается рядом, поднимает меня под живот и тут же перехватывает под коленями, удобно устраивая на своих руках.
— У нас с тобой, Жень, тоже есть чем заняться, — подмигивает мне, вовсе не по-мальчишески, этот шустрый юноша и, развернувшись, отправляется вместе со мной куда-то в хвостовую зону.
Может я все ещё сплю? Щипаю себя за бедро.
А-а-ау! Больно!
— Отпусти, — осознание реальности происходящего приходит тогда, когда Антон, зажав меня между собой и запертой дверью туалета, предпринимает попытку, избавиться от моей футболки.
— Да брось, Жень, нам лететь ещё как минимум час, а мне так нравятся твои глаза, — перемещает он свои руки к центру, без какого либо стыда, накрывая ладонями мои груди.
— Не хочу, — дёргаю я плечом, а он тут же подхватывает и, резко развернувшись, сажает меня на столик с раковиной. Хорошей такой — широкой и прочной.
Не то, что в обычных самолётах, — ни с того ни сего активизируется во мне хозяюшка, да еще так, как будто я лично тестировала их все.
— Ты не сама бронировала тур? — следует вопрос от Антона, который даже и не думает отстраняться.
— Сама! — пытаюсь вывернуться, но он цепляет мой подбородок, удерживая голову так, чтобы я не могла отвести взгляд. — Это подарок, все оформлено официально! — зачем-то оправдываюсь я.
— От кого? — вновь запускает руку мне под футболку он, обжигая горячей ладонью голую спину и начиная медленно скользить вдоль позвоночника вниз, по пути надавливая на пару точек и облегчая моё дыхание. Но тут же его рука ныряет за пояс моих джинсов, натыкаясь на резинку стрингов, поддевая и натягивая её так, что трусики моментально врезаются в переднюю часть промежности.
Недовольно фыркаю ему в лицо, начиная елозить попой, чтобы избавится от всё нарастающего давления.
— Чей подарок? — ещё больше усиливает натяжение этот гаденыш, подключая равномерные подергивания эластичной ленты.
— Мужа, — с усилием выдыхаю я, продолжая попытки освободиться.
— Врешь… — сковывает он меня кольцом своих рук, ведет носом вдоль щеки, наигранно шумно втягивая воздух. — Муж бы не отпустил.
А затем резко опускает голову, всасываясь жёстким, почти болезненным поцелуем мне прямо в шею.
— Замена тура! — выкрикиваю я, выдавая правду.
— Какого на какой? — тут же возвращается он на уровень моих глаз, освобождая от захвата и упирая руки по обеим сторонам моих бедер.
Называю ему своё первое направление и сразу же перечисляю страны, которые мне пообещали в этом.
— А цель? — удивлённо приподнимает брови Антон, вмиг теряя пару-тройку лет от своего и так не слишком зрелого возраста.
— Как обычно, знакомство с культурой, осмотр достопримечательностей, только с индивидуальным подходом и в малой группе, чтобы успеть уделить внимание каждому, — передаю я ему слова агента Дарьи.
— А тебя не смутило то, что Вика там… несколько… Кххх… — вроде как смущенно откашливается он, — нарушила субординацию?
Вспоминаю горячую сцену и с испугом предполагаю:
— Слушай, а может быть это что-то в напитках? Я вот не пила и со мной все в порядке, а вы трое…
— Правда? — издает смешок он, как-то по особому страстно притягивая меня к себе, что тут же становится ясно — нет, и я тоже.
— В воздухе! — догадываюсь я, успевая просунуть между нами руки, предотвращая полный контакт наших тел.
— Жень, но это же незаконно! — бросает хитрый, лисий взгляд этот прохвост.
— Ну мало ли, — вступаюсь за я несправедливо обвиненную команду.
Ой, а что там тогда с пилотом? А Алекс? Это что, может быть в масштабах всего города, если, например, отравлена вся водопроводная система?!!
Резкий стук в дверь и неожиданно строгий голос Вики:
— Антон Алексеевич! Пункт четрые-два.
— Что это? — недоуменно взираю я на, выпрямившегося в полный рост и сразу же повзрослевшего, Антона Алексеевича.
— Пункт договора, — отвечает мне он и, к счастью, поясняет: — «Не беспокоить других участников тура сексуальными домогательствами».
— Что?!! — не сразу въезжаю я. — Сейчас и такое подписывают?
— А ты нет?
— Только подпись в конце пятидесятистраничного договора.
— Б*яяяя… — закрывая лицо руками, ржёт надо мной этот всезнайка-юрист, а потом расплываясь в сумасшедше-счастливой улыбке и открывая запертую дверь, обещает: — Жень, у тебя будет ох*ительный отпуск, поверь мне!