Глава 44
Женя
Антон прикрывает лицо рукой, но по сверкающим, хитрым глазам и так понятно, что он смеется.
— Что здесь написано? — выхватываю я из руки Вовы многострадальную печеньку и сую её ему под нос.
— Только натуральные ингредиенты. Состав. И ЭКО материал для упаковки…, - специально не договаривает он до конца.
— Какой? — не остаётся мне ничего иного, как задать интересующий меня вопрос.
— Конопля, — с шикарной улыбкой отвечает Вова.
— Да ну вас! — быстро разворачиваю печеньку и сразу же, откусив больше половины, пытаюсь её прожевать.
Бо-о-оже…
Нежнейшее песочное тесто пропитанное лимонным сиропом с лёгким привкусом мелиссы и мяты. Оно тает во рту, ещё ярче раскрывая свой вкус, и я чуть ли не захлебываюсь от восторга, когда к этой феерии добавляется ещё и тонкая нотка липового мёда.
— Женя, но это же для нас! — бесцеремонно вырывает меня из волшебной долины наслаждения Антон. — Твой подарок!
Открываю глаза, не прекращая свою церемонию насыщения, подпихиваю в его сторону всё ещё лежащую на столе обёртку.
— Дегустируй, Тоша. Сверим ощущения. Мне… уже хорошо!
Ржёт уже в голос, покачивая головой.
— Не торопись, я принесу воды, — поднимается со стула он, направляясь к стойке бара.
— Но я же могу получить своё? — придвигается Вова ко мне поближе.
— Что?
— Печенье. Антон сказал, что для нас. Его ты съела.
— Вов, вообще-то ты должен мне ещё трюфель!
— То есть ты реально купила одно на двоих?
Киваю, изо всех сил стараясь выдержать его взгляд.
— Женя… — моментальный захват, мягкий рывок, я просто не успеваю опомниться, как оказываюсь у него на коленях, — если у тебя получилось провернуть подобное один раз, на второй можешь даже не рассчитывать.
Поцелуй, словно требование сдаться, не противиться, отдаться во власть настойчивых, решительных ласк. И как только я подчиняюсь, тональность сразу же меняется на медленную, сводящую с ума нежность.
— Понимаешь? — задаёт вопрос он, оставляя мои губы сгорать от дурманящего разум желания.
— Угу, — подтверждаю я.
— Тогда ты не будешь против, — возвращает он меня на мой стул, аккуратно поправляя воротничок на блузке.
Поднимает вторую руку, показывая мне… печеньку…
Мою… третью… печеньку!
Бросаю взгляд на сумку у себя на коленях, перевожу его на донельзя довольного Вову.
— С кем я связалась?.. — тяжело вздыхаю, склоняя голову и подпирая подбородок рукой. — Научишь?
— Я в твоём полном распоряжении, милая, сразу после этого… — впивается он зубами в уже развернутую сладость.
А затем во время обеда, Антону приходится регулярно напоминать мне о том, чтобы я не забывала хотя бы время от времени отправлять себе ложку в рот, потому что рассказ Вовы о специфике материала из которого сделана моя новая сумка и о том, что происходило с этим совсем неоднозначным растением за всю долгую историю его использования, делает меня по меньшей мере слушательницей шикарной исторической лекции. Нет, круче, участницей одной из программ National Geographic.
— Вов, спасибо, — искренне благодарю.
— За что?
— За расширение сознания, — улыбаюсь я. — Осталось теперь закрепить!
— Обойдешься, — мягко отрезает он. — Твое сознание мне нравится в первозданном виде.
— Да? Ну-у-у не зна-а-аю… если бы не горячительный напиток мне в помощь, мы бы здесь вряд ли сидели втроём, — выдаю я и только задним числом понимаю, что провоцирую.
Лицо Вовы мгновенно напрягается, взгляд темнеет, голос становится глуше:
- Вчера… помощь тебе не требовалась… Ты принимала решение на трезвую голову. Мне достаточно…
И мне… Несмотря на утренний кошмар, ворвавшийся смерчем в мою жизнь, закрутивший и напугавший до одури. Но он же позволил понять, что я слишком многое откладывала на потом! На жизнь, которой ведь может и не быть… И сейчас не хочется терять ни секунды! Хочу стать ещё ближе, раствориться без остатка… Впитать в себя каждую каплю безумных ощущений и ярких, взрывных эмоций.
И мне их дарят, легко, без лишнего пафоса и усилий.
Сначала эпатажный квартал Красных фонарей и посещение парочки секс шопов, где Антон так соблазнительно рассказывает о некоторых девайсах, что я выхожу из магазина с изрядно потяжелевшей сумкой и планами обязательно опробовать что-то сегодня же вечером. Ужин в нереально атмосферном, традиционном голландском баре, мастер-класс от местного мужичка о правильном употреблении женевера, голландского джина, непременно в неразбавленном виде и из рюмки напоминающей форму тюльпана. Комплименты от его друзей по компании моим спутникам, по поводу прекрасного вкуса, заставляющие мои щёки розоветь, а Вову, плавно переместить меня между собой и Антоном. А в завершение потрясающая водная прогулка по каналам Амстердама, с отражением теплых огней ночного города, играющих сотней цветов на водной глади.
— А мы не в гостиницу? — спрашиваю у Вовы, обращая внимание на их короткую, немногословную беседу с Антоном, которую я не успеваю расслышать.
— Мы в гостиницу, — подхватывает меня под руку он, разворачивая в требуемом направлении.
— А Антон? — пытаюсь выглянуть из-за плеча Вовы, но он не дает, крепко фиксируя мою спину своими руками.
— Он ненадолго отлучится, и я собираюсь бессовестно этим воспользоваться, — отрывает он меня от земли, приподнимая на уровень своих глаз, а потом соединяя наши взгляды и лбы, делает полный оборот вокруг своей оси… второй… третий… Вызывая мой вскрик и смех, от калейдоскопа кружащихся фонарей-светлячков.
— Не бойся, — быстрый поцелуй в губы, — я не отпущу.
Не только не отпускает, а доставляет меня в гостиницу в таком состоянии, что я чувствую себя кусочком льда оставленном на невыносимом июльском солнцепёке — плавлюсь, таю, теку и, кажется, испаряюсь, потому что от сознания не остаётся ничего кроме терзающего изнутри желания.
Поэтому, как только за нами закрывается дверь гостиничного номера, рубашка Вовы становится непригодна к носке.
— К черту её, милый, — последний рывок и она оседает на пол. — Хочу тебя, сейчас, — делаю уже знакомое движение пытаясь обновить свою метку у него на плече.
Низкий грудной смех, и он ловко отводит плечо от моих уже нацелившихся зубок.
— Ну нет, Жень, в этот раз моя очередь, — бросает мне он и, резко поднырнув под мою руку, задирает блузку и… кусает в бок!
— Во-о-ова!
— Что? — подхватывает он меня на руки, с таким видом, будто бы ничего и не произошло.
А я не нахожу слов, только силы, чтобы покрепче обнять его за шею и не выпускать её из своих рук по меньшей мере ближайший час.
Жёстко, остро, но так упоительно страстно и пылко…
— Жень, прости, я немного…
— Всё идеально, — сгибаюсь я пополам, не желая отпускать все ещё пробивающие тело разряды оргазма.
— Пообещай мне, что чтобы не происходило ты не уходишь, ты всегда дожидаешься меня… или Антона…
— Обещаю, Вов, — выдыхаю я, вытягиваясь струной вдоль него. — Вы слишком мне нравитесь, чтобы тупить так второй раз.
— Только на это и надеюсь, — самодовольно хмыкает он, устраиваясь поудобнее и укладывая мою голову себе на плечо.
А ещё через полчаса, когда мы почти засыпаем, моего лица касается рука Тоши, скользит по виску, очерчивает скулу, притормаживает на губах, поглаживая их подушечками пальцев, а после медленно спускается на шею. Антон мягко подталкивает меня к себе, тут же невесомо целуя.
— Где ты был? — шепчу, перекидывая свою руку через его плечо.
— Спи, детка. Всё завтра, — поправляет подушку он и засыпает, кажется, только её коснувшись.
А я… я, находясь между этими двумя потрясающими мужчинами, произношу тысячную молитву Богу, за то, что они… пробудут в моей жизни ещё целых семь дней…