Глава 24. Партизаны

Первые пять минут ехали молча. Ситора, устроившись на заднем сиденье, грустно смотрела в окно. Без брата всё казалось ей серым и унылым. Эсми отвечала на рабочие сообщение, которых за пару часов накопилось много - внезапно она понадобилась всем и сразу. Муслим же следил за дорогой, был серьезен и собран, но мысли его все равно были не здесь. Он пожалел, что был резок с Севиль, но она по сей день наступает на старые грабли, когда подчеркивает, что Эльчин может что-то купить или купил для Лейли. Они ведь это уже тысячу раз обсуждали и всё равно. После их короткого диалога, он отошел к окну и наблюдал за тем, как его любимая женщина и бывшая жена осторожно друг с другом знакомятся. Севиль ни о чем не догадывалась, а вот дочь Эсмигюль несколько раз странно взглянула на него, будто обо всем догадалась. Теперь же она притихла, как мышка.

-Ситора, ты молодец, что сразу вызвала скорую, - сказал он. Эсми посмотрела на него и сразу же убрала телефон в сумку.

-Это не я. Я растерялась. Когда они упали, к нам подбежали прохожие. Руфик уже лежал без сознания и какой-то мужчина позвонил.

-Ты была в шоке. Это совершенно нормальная реакция организма.

-Вы же врач? Лейли говорила, что ее папа - врач.

-Да, я отоларинголог: ухо, горло, нос.

-Классно, - ровно ответила Ситора. - А с мамой на родительском собрании познакомились?

Муслим плавно притормозил перед зеброй, пропуская пешеходов. Они с Эсми переглянулись и она легонько помотала головой, призывая его к молчанию. Но она не учла, что ее девочка давно не маленькая и уже вычислила все иксы в уравнении.

-Мы с твоей мамой соседи. Ее магазин и мой медцентр разделяет одна стена. Так мы и познакомились, - спокойно признался Муслим.

-Неожиданно, - сцепив пальцы в замок пробубнила Ситора. - Мам, когда я тебе звонила, я ведь слышала дядю Муслима?

В горле Эсми пересохло. Она нервно сглотнула перед тем, как ответить:

-Да, - отпираться уже было бесполезно.

-Вы были вместе?

-Да.

-Мы встречаемся с твоей мамой, Ситора, - Мамедов взял все в свои руки. - Как пара.

-Цветы, значит, ваши мама домой приносила?

-Мои.

-У вас хороший вкус, - неожиданно похвалила школьница.

-Ситора, - предупреждающе начала Эсми.

-Я догадывалась, что у мамы кто-то есть, - продолжала она говорить с Муслимом. - Этот внезапный блеск в глазах, задумчивость, улыбка до ушей. Но она молчала, как партизан на допросе, как говорит Сонечка. Вы знаете Сонечку?

-Это сестра моя, - уточнила Эсми. - Я рассказывала тебе про нее.

-Это у которой кот гулящий? - усмехнулся Муслим.

-Да, - тихо засмеялась девочка. - Как говорит Соня, Кеша любит женщин и детей. Но женщин все-таки больше.

-Ситора, - Эсми повернулась полубоком и посмотрела на дочь, - только ты Руфату пока ничего не говори. Я сама.

Девочка ничего не ответила, но поджала губы.

-Ситора?

-Прости, мам, но я еще в больнице всё ему написала. Он знает.

-Ситора,- протянула Эсмигюль, приложив ладонь ко лбу.

-Теперь и Лейли узнает, - Муслим свернул в переулок. - Но это к лучшему. Пора поговорить с детьми. Разве мы не этого с тобой хотели?

Они вновь встретились взглядами, и Эсми увидела в его глазах решимость и удовлетворение.

Разговор состоялся на следующий день. Навестить детей можно было в приемные часы с пяти до семи. Муслим знал, что Севиль собирается к дочери пораньше, поэтому они с Эсми и Ситорой приехали в шесть и условились, что сначала поговорят с каждым по отдельности, а потом, если получится, то вместе. Лейли и Руфат лежали в одном отделении, только в разных палатах. Из-за сотрясения мозга юноше прописали постельный режим и вставал он только справить нужду. Эсми приготовила ему любимые манты, испекла пирог с яблоками и печенье с шоколадной крошкой, которое он с детства обожал. Он полулежал на кровати и смотрел, как мама вытаскивает из пакеты контейнеры с едой.

-Мам, ну что ты так много наготовила, - пожурил ее сын.- Я не съем всё.

-Поделишься с соседом.

-Его выписали.

-Медсестер угостишь тогда. Или Лейли. Давайте тебе подушку поправлю, - Эсми взбила ее, после чего пригладила непослушную копну сына и поцеловала его в лоб.

-Ты ничего не хочешь мне рассказать? - взмахнув ресницами, он поднял на нее глаза.

-Ну…раз ты уже всё знаешь, то подтверждаю, – вздохнула мама. - Я встречаюсь с отцом Лейли.

-Ты…- мальчик замялся и здоровый рукой коснулся пальцев матери. - Любишь его?

-Да.

-А он?

-Говорит, что тоже.

-И долго вы встречаетесь?

-Почти месяц.

Ситора, сидевшая на соседней кровати, присвистнула.

-Ничего себе партизаны. Почти месяц и ты молчала, - воскликнула Ситора.

-Мы собирались с вами поговорить, но ваше падение всё ускорило.

-Не благодарите, - съязвил Руфат, кривовато усмехнувшись.

-Мы, вернее я, боялась вашей реакции.

-Со мной всё нормально, - хохотнула Ситора, растопырив ладони. - Я рада, что у тебя отношения, ма. Честно.

-И я, - просипел Руфик. - Только как мне теперь быть? Лейли мне очень нравится, мам.

Ответить Эсмигюль не успела, потому что в дверь палаты кто-то постучал и тут же открыл ее.

-Можно к вам? - спросил Муслим, уже вошедший вовнутрь. Его дочь робко заглянула в дверь и тихо поздоровалась.

-Заходи, Лейли, - позвала Эсми.

-Я тут постою, тетя Эсми, - скромно проговорила она. Тут нельзя, чтобы было много людей в палате, - объяснила она, стоя на пороге. Если у Руфата была загипсована правая рука, то у Лейли левая.

-Я выйду, - Ситора спрыгнула с кровати. - Все равно уже всё слышала.

-Мам, ты тоже иди. Я хочу поговорить с Муслимом Магомедовичем.

Эсми с опаской посмотрела на сына, перевела взгляд на любимого мужчину, который одним легким кивком успокоил ее. Выйдя в коридор, она прикрыла за собой дверь и тяжело вздохнула. Ей самой предстояло познакомиться и поговорить с Мамедовой-младшей, и как только она увидела девчонок, сидящих на диванчике в холле, она внутренне успокоилась и отметила, что Лейли похожа не только на мать, но и на отца.

А в это время двое мужчин остались один на один в маленькой палате. Муслим сел на стул рядом с кроватью, уперся локтями в колени и соединил руки в замок.

-Я знаю, вы злитесь на меня из-за того, что случилось.

-Откуда знаешь? - спокойно спросил доктор.

-Чувствую. Да, это всё я. Не надо было вообще брать эти электросамокаты.

-Поразительно, - усмехнулся Муслим. - А у моей дочери другая версия.

-Это она меня выгораживает.

-Я заметил. Но на самом деле, я не злюсь.

-А выглядите страшно, - он запустил пальцы в волосы и зачесал их набок. - То есть я не имел в виду, что вы страшный. Просто грозный. Блин…

-Расслабься. Я тебя понял.

-Просто я хотел попросить вас разрешить нам дружить. Встречаться.

Муслим помолчал, прочистил горло и посмотрев глаза Руфату, ответил вопросом на вопрос:

-Тогда я тоже хотел попросить тебя разрешить встречаться с твоей мамой.

-Не вопрос. Только не обижайте ее. Я ее очень люблю.

-И я ее люблю.

Муслим встал, подошел к пацану и пожал ему здоровую руку.

-Выздоравливай. И пусть это останется между нами. И да, мою девочку тоже не обижай.

-Конечно.