Глава 26

Мне отчаянно не хватало воздуха. Я хотела дышать и никак не могла избавиться от мерзкого запаха нашатыря. Стоп? Откуда здесь нашатырь?

— Доченька, ты очнулась, — я распахнула глаза и не поверила им. Надо мной склонилась встревоженная мама.

И очнулась, и даже закашлялась.

— Я же просила не утягивать ее так туго, — укоризненно покачала головой мама, обращаясь к кому-то за гранью моей видимости.

Боже, я умерла, да?

Мама легонечко рассмеялась.

— Сабрина, от примерки свадебных платьев никто не умирает. Ты переволновалась, девочка моя. И тебе слишком туго корсет затянули.

— Мама…мамочка! — кинулась ей на шею и крепко обняла.

Даже если это бред, даже если галлюцинация, но здесь, она со мной, живая и теплая. И моложе, чем… Господи, разве так бывает?

Я плакала и расцеловывала щеки, лоб и руки матушки, не смея поверить в то, что мне все это не снится. Так ведь не бывает? Не бывает же…

— Тише, солнышко, — мама прижимала нежно и гладила по голове. — Ничего страшного не случилось, тут душно, на улице жарко, ты просто переволновалась. Как никак замуж выходишь…

— И что с человеком свадьба делает, — произнесла какая-то женщина.

И у меня в голове щелкнуло. Я ведь помнила и ее, и это ателье. Бегло посмотрела на свой живот и ноги… Невероятно! Я в свадебном расшнурованном платье! И это то самое платье, в котором я выходила замуж за Юру…

— Зеркало, — хрипло попросила я. — Мамочка, дай, пожалуйста, зеркало.

— Ох, ну раз просит зеркало, значит пришла в себя наша красавица, — заулыбалась швейный мастер и пошла за тем, что я просила.

В небольшом, сантиметров тридцать отражалась молоденька зареванная девчонка с потекшей тушью. Я в свои двадцать два года! Это точно была я, а не Сабина…

И я была куда моложе, чем когда случилась авария. Я ощупала свой нос, брови, все еще не веря… Или боясь поверить? И живота нет… детки… Боже! Мои дети!

А потом хрипло, надсадно рассмеялась.

Вот недофей! Он же клялся, что мне не вернуться на Землю! А вместо этого не просто вернул, а еще отмотал время вспять! Нет уж, раз я оказалась в другом мире, значит и сейчас все происходящее реально. Для верности я себя ущипнула. Больно.

— Мамочка, пойдем домой, — попросила я. — Пойдем, домой, пожалуйста.

— Конечно, примерка окончена. Сабрина, тебе точно лучше? Ты так странно себя ведешь…

И это я еще не сказала, что никакой свадьбы не будет. Но все дома. И только дома…

— Я просто устала и перенервничала.

Мне помогли переодеться, и я буквально потащила маму домой. Я так хотела увидеть папу. А потому буквально неслась по улице, абсолютно не обращая внимания ни на улицу, ни на прохожих. Лишь у подъезда немного сбавила шаг, когда сердце сжалось, а потом забилось с утроенной силой. Я дома. Главное, не встретить родителей Юрочки…

— А где папа?

— Так он на работе. Сабрина, что с тобой происходит? — строго вопросила мама, когда я, оббежав всю квартиру, искомого не нашла. Где искомым, конечно же, был отец.

— Забыла. — Пожала плечами и опять прилипла к маме. Сложно объяснить словами, что творилось со мной. Я повела носом и неожиданно для себя выдала. — Как вкусно пахнет, борщом.

Знала бы мама как я по нему соскучилась. Как я соскучилась по ее еде! И по рукам, и по улыбке… По всему! Желудок согласно заурчал. Что дескать да, я тоже согласен на все, лишь бы покормили.

— Правильно, переживания переживаниями, а про кушать забывать не стоит. — Мама улыбнулась. — Сходи умойся, я накрою на стол.

Я наслаждалась обществом мамы и ее стряпни. И все время на дверь поглядывала, ожидая прихода отца. Пока я пыталась гнать от себя мысли о детях, понимая, что ответов взять неоткуда. Но сердце противно ныло. Нельзя так легко вырывать часть себя, пусть тело было не моим. Я с ними уже сроднилась! Нет, не думать… там все хорошо, вот точно все хорошо. Надо переключиться на что-то другое…

О Юре думать не хотелось, как и том, что у нас по идее свадьба через месяц. Завтра же сбегаю в ЗАГС и заберу заявление. Я точно знаю, что у Юры со Светой отношения были давно. Еще до нашей свадьбы, а значит… Маме я вполне могу сказать правду, как и папе. Без подробностей. Но позже…

— Сабрина, ты что-то скрываешь, — вдруг заявила мама, когда я устроила голову на ее коленях после плотной трапезы. Вообще, я любила так лежать: перед телевизором на диване и уложив маме голову, чтобы она гладила волосы. Так расслабляет…

— Скрываю, — не стала лгать, — но расскажу только вам двоим. Когда папа придет с работы.

— Ты беременна! — тут же воскликнула мама. — Это такая радость!

— Нет, мам, я не беременна. Чем хочешь клянусь.

А сама мысленно порадовалась тому, что бог вернул меня на Землю за месяц до свадьбы. Я столько всего исправить могу! Да я горы свернуть могу рядом с родителями! А еще взять заботу о Вите, которой сейчас всего восемь лет. Я ведь помню, что мама с папой когда-то мечтали жить в Новгороде. Вот и переедем. Поближе к родне…

Ох, сколько же я планов мысленно выстроила за каких-то пять минут. Правда, мысли о том, что мои дети могли погибнуть, спустили меня с небес на грешную землю. Радуется она встрече с родителями, а там детки остались… Успел ли муж остановить ту безумную дуру, а Сигуран вылечить? Или я все-таки умерла, но там? А вместе со мной и мои малыши?

— Сабрина, ты побледнела. Доченька, ты чем-то болеешь и не сказала нам? — мамочка не на шутку встревожилась. Поэтому я села и обняла ее.

— Свадьбы не будет, — уверенно произнесла я. — И прежде, чем ты начнешь меня успокаивать или говорить, что я дурочка, которая сама не знает, что несет, скажу, что я в трезвом рассудке. Мама, свадьбы не будет. У Юры связь с нашей одноклассницей. Помнишь Светочку? Луговую?

— Сабрина…

— Мама я уверена в этом. Абсолютно. Это не поклеп, чтобы рассорить нашу пару. Так и есть. И отношения у них не вчера начались. Он обманывал меня, обманывал давно.

— Доченька, — мама сильнее прижала меня к себе. Поверила, как и всегда. У меня самые чудесные родители. — Мне так жаль…

В замочной скважине повернулся ключ и в прихожую стремительно вошел отец.

— А чего это вы сырость разводите? Люда, встречай героя, как полагается, я договорился о красной рыбе и икре для свадебного стола…

Вот ведь оладь горячий! Да и черт с ним, как договорился, так и отговорится.

Я с визгом бросилась к папе. Пусть думает, что угодно. А у меня были почти три непростых года, чтобы понять, что свои чувства нельзя сдерживать.

Я его и расцеловала, и заобнимала. Пока мама не оттащила меня и не заставила папу идти в душ.

— Сабрина, я сама с Гаврюшей поговорю. После того, как ты спать ляжешь, хорошо? Не нужно его сейчас расстраивать.

— Спасибо, мам.

* * *

Засыпала я с блаженной улыбкой на губах, жадно вдыхая аромат родной комнаты. Даже, если все, что сегодня случилось, плод моего больного воображения, я все равно благодарна своему мозгу, за то, что спроектировал такую реальность и возможность. Одно плохо, мне было тревожно за детей, которых я уже давно считала своими. И как там Аленсия?.. Как остальные девочки? Я уверена, что Азарина уже трижды пожалела о злых словах. Да и я на нее в обиде была. Она просто маленькая и очень доверчивая. Всем нам хочется материнской ласки и тепла. И Данерт…

— Ну здравствуй, Сабрина, — я точно знала, что мне снится сон, и все равно удивилась приходу бога, даже слегка испугалась, когда мои мысли бесцеремонно прервали.

Да, теперь точно бога. Недофеем его было не назвать.

Высокий, под два метра мужчина, с длинными, ухоженными разноцветными волосами. И глаза у него были странные, постоянно меняли свой цвет. Причем не одновременно, а каждый по-своему. Забавно, но одет бог был в пуловер и джинсы.

— Не могу же я по Земле в своих хламидах ходить, — пожал плечами почти знакомец.

— А ты на Земле? — удивилась я. — Разве это не сон?

— Сон, твой. Не придирайся, не может мне что ли земная одежда нравится?

— Спасибо, — искренне выдохнула я. — Спасибо, что дал мне возможность все исправить и вновь увидеть своих родителей живыми. Но ты ведь не просто так появился? Как там дети, Данерт? Вы успели их спасти? Я не знаю, что на меня нашло…

— Спокойно, Сабрина. Давай по порядку. Если отвечать одним словом, то с тобой случился идиот бог.

У меня прямо дар речи пропал. Неужели он наконец признал, что действительно идиот?

— Не смотри на меня так. Череда ошибок привела к тому, что я не просто стал маленьким, но и интеллект имел ребенка. Ребёнка, наделенного колоссальной силой — всей мировой энергией. Вся моя жизнь сводилась к одному — хорошей игре. Забаве, при которой мне не придется скучать. Я помнил лишь то, что мне казалось интересным. Свое имя, то, чем должен заниматься и для чего, в конце концов, короновал носителей аметистовой крови, память хранить не желала.

— А сейчас ты вспомнил? Впрочем, чего это я. Вот ты передо мной в первозданном виде…

— Не только вспомнил, но успел исправить половину того, что натворил. Впереди еще много работы. — Бог щелкнул пальцами и перед нами появились барные стулья. Интересный выбор, но отказываться присесть я не собиралась. — Однако, это второстепенно. Твои дети живы и ждут того момента, когда появятся на свет. Я бы сказал, что активно пытаются его увидеть, но…

Я шумно выдохнула и сжала кулаки.

— А Туари… она…

— Не так виновата, как ты думаешь.

— Что?! Да она мне прямым текстом сказала, что отравления ее рук дело. И меня тоже…вряд ли бы она только одной пощечиной ограничилась.

— И тем не менее, ее вина лишь в том, что она не сумела смириться с проигрышем. Зависть, горечь, желание взять верх, отравили ее существо, сделав возможным полное выжигание мозга. Ею управляли, Сабрина. Многие годы Туари не принадлежала себе и этого никто не заметил. Сложно заметить, когда ментальным даром мог обладать только бог. По большому счету, леди Туари умерла семь лет назад. И, кстати, не она тебя отравила и не она пыталась спровоцировать выкидыш.

— Чего?

— А теперь мы возвращаемся к тому, что же случилось на самом деле много-много лет назад. Со мной и носителями аметистовой крови. То, что я — идиот, мы с тобой уже выяснили. Я говорил правду, когда рассказывал о древе, но тогда, я искренне считал, что это древо меня породило. Ничего подобного.

— То есть, ты сам не знаешь, откуда взялся?

— Почему же, знаю. Таких, как мы — создают люди. Верой, надеждой, молитвами, сильнейшими чувствами, такими как любовь или ненависть. Энергия циркулирует и ей нужно найти выход. Я и есть тот, кто собирает эту энергию и с помощью нее воплощает в реальность чудеса. Чем сильнее вера, тем могущественнее бог. Чем могущественнее бог, тем больше в мире магии, следовательно и магов. На Земле тоже есть бог, Сабрина. И неважно, что вы его не видите, и не слышите. Но он есть.

Промолчала. В чем-то бывший недофей прав. Случаются же и на Земле воистину чудеса? Когда излечивается больной, когда выживают те, кто выжить просто не мог… Да мало ли… Я не была атеисткой, но и фанатиком тоже.

— Обо мне забыли, частично помнили о том, что божество какое-то все-таки есть, что и позволяло мне делать некоторые вещи. Ограниченные вещи, в противном случае, я бы сразу понял и вспомнил того, кто однажды пожелал занять мое место, а заодно и место бога на Земле.

— Я тебя совсем не понимаю. Хочешь сказать, что тот, кто заварил всю эту кашу с проклятием принца, вырождением его детей, был знаком еще с тобой? С нормальным тобой?

— Да. Когда-то он был моим лучшим другом. Человеком, первым магом Ялмеза, первым наместником, соратником, которому я доверял и которого воспринимал чуть ли не как брата. Я спас зеленоглазого мальчишку во время кораблекрушения и привязался к нему. Он рос, учился управлять магией, но не старел. Смерть не грозила ему, потому что так хотел я.

Естественно, я начала мысленно перебирать всех, у кого были зеленые глаза в моем окружении. Аленсия, например. Но не она же, ей шесть лет всего? У Сигурана скорее болотные глаза, чем зеленые. А больше никто на ум не приходил. Мой муж имеет необычный цвет, у Анлунирона они сине-голубые…

— Ты так громко думаешь, — фыркнул бог, — если я скажу в лоб, кто это, ты начнешь вопить и все отрицать, а потому разговор может затянуться куда сильнее необходимого.

— А тебе есть куда спешить? — огрызнулась я.

— Не мне, тебе.

— Что?

— Сабрина, я все тебе расскажу и объясню, но можно по порядку?

— Тебе, видимо, просто выговориться хочется. — Хмыкнула я.

— Не угадала, исповедовался я твоему мужу. Ему же и объяснял, что случилось и почему. Теперь пытаюсь тоже самое сделать и для тебя.

Я замолчала, ожидая продолжения.

— Спустя триста лет после моего знакомства с парнишкой, я одарил его правом скрывать свои мысли от меня. Тогда эта просьба не казалась мне чем-то страшным. Даже не возникло никаких подозрений, кроме того, я устал. Я постоянно всех слышал: мольбы, желания, просьбы, грязные или наоборот чистые помыслы. К тому же, его всегда бесило то, что я отвечал раньше, чем он озвучивал предложения. Так я впервые стал наслаждаться диалогом. Вот только я и подумать не мог, что подарив такую возможность, отдаю и часть своих способностей.

Бог повертел в руках кубик. Кубик, кстати, появился за секунду до сего действа прямо из воздуха.

— Быть богом нелегко, Сабрина. Я не ищу себе оправданий, но и мне хотелось той беззаботности, которая присуща обычным людям. Их век короток, но жизнь насыщена яркими событиями. Первой причиной, по которой я впервые сбежал на Землю было любопытство, второй причиной стало открытие, что я не слышу мыслей землян. Только когда очень сильно этого пожелаю.

— И ты окунулся в жизнь простого человека?

— С головой, — кивнул он. — Я знал, что на Ялмезе мой воспитанник, следовательно никаких катаклизмов быть не должно… Я отсутствовал долго, почти пятьсот лет и концу этого срока начал понимать, что превращаюсь в человека. Я больше не мог менять облик и старел, что совершенно возмутительно для такого существа, как я. А когда решил вернуться, понял, что не могу найти свой Ялмез. Я испугался. Моим якорем стал он — орте Сигуран.

— Что?!

— Тогда его звали Гирусан, а потом Русаниг, Синугар и так далее.

— Но…

— Сабрина, я вижу, что тебе тяжело в это поверить, однако, Сигуран и есть тот самый мальчишка, которого я спас много веков назад. Поверь, то что он пытался провернуть, сиюминутно не делается. Вернемся к моим путешествиям. Когда я все же оказался на Ялмезе, то предпринял некие меры, дабы подобного больше не случилось. И одного Гирусана в роли маяка-якоря мне было мало. Мне казалось, я учел все.

Я все еще осмысливала сказанное. Меня переполняло возмущение и гнев. Я ж этому дедочку симпатизировала! Я же с ним чай пила, да он… Как он мог?!

— К тому же, пока меня не было, народ начал роптать, что наместник один, и бессменный. Идею того, как это изменить и избежать волнений, мне подал Гирусан, когда вдруг заявился во дворец юным мальчишкой и назвался троюродным племянничком Гирусана. Надо ли говорить, что именно он, уже под именем Русаниг, и стал его наследником?

— У меня нет приличных слов…

— Тогда все казалось игрой, забавно морочить головы людям и тем, кто плел жалкие козни. Но в итоге я принял решение разделить земли и ввести несколько наместников, а также назначить короля. Сначала им был я. А позже, когда вновь начал тосковать по жизни на Земле, я сотворил то дерево, являющееся самым ярким для меня маяком. И которое было проводником энергии, позволяющее мне и не только мне, но и наместникам, ею пользоваться. Семнадцать магически одаренных родов, в число которых входил, естественно и Гирусан.

— И конечно же предки Данерта.

— Почти, род Данерта восемнадцатый и особенный. Предки с аметистовой кровью. Особенность их магии такова, что они легко заимствуют чужие таланты, но при этом всегда сохраняют трезвый рассудок. Ни в ком из них никогда не преобладали чувства. Только холодная голова, только справедливость. Точнее так было до вмешательства Гирусана. Я и в короли их избрал, потому что знал, что на них Гирусан не может влиять так, как ему хочется. Мне казалось это правильным, потому что я планировал взять друга с собой на Землю.

— Дай угадаю, вы поссорились из-за того, что королем стал не он, и на Землю ты отправился один?

— Верно.

— Знаешь, он тебе не другом был. Ты его явно за свое дитя воспринимал. Отсюда всепрощение и слепая любовь. И, наверное, небывалая гордость за успехи? Ты и сейчас о нем говоришь так, словно бы он не козел безрогий, а диво дивное.

— Ты права. У меня нет детей, и не будет, пока люди не сотворят себе богиню. Может тогда… Но сейчас не об этом речь. Я смог вернуться на Ялмез только умерев на Земле.

— Чего?

— Что слышала. Я прожил здесь жизнь человека, напрочь забыв о том, кем был, и о том, что должен хранить равновесие своего мира. А очнулся в обнимку с деревом в виде бабочки. Надо ли напоминать о том, что память со мной сыграла дурную шутку?

Бог вздохнул и уставился на меня своими невероятными глазищами.

— От семнадцати родов на своем месте остались только аметистовые. Те, кто сейчас занимает должность наместников не являются потомками тех родов, которых выбирал я. Анлунирон, кстати, должен был стать наместником северных земель, а не осесть в столице. О Сабине и вовсе нечего говорить, вторая ветка рода, которая обнищала, утратила память о славных предках. Да к тому же настолько разбавила свою кровь, что в итоге осталась лишь латентным носителем магии.

— И я даже знаю, кто во всем виноват. — Не сдержалась я, думая, конечно же, о боге.

— Я не умаляю своей вины. Я слишком поздно пришел к мысли, что нельзя пытаться стать тем, кем ты не являешься. Какой бы тяжелой не казалась ноша, ее нужно нести с достоинством. Впредь я подобного не совершу. Урок был слишком горьким.

Хотелось бы в это верить. Но ведь не зря говорят, что горбатого лишь могила исправит? Кто знает, может через тысячу лет богу осточертеет тащить Ялмез, и он снова найдет кому скинуть роль надзирателя, а сам отправится на Землю…

— Время нас рассудит, Сабрина. Так вот, я не договорил. Сигуран имел реальный шанс стать мной. Полностью опустошить меня и получить доступ к безграничному резерву. Это он, собственно, и планировал, и надо сказать, почти успешно воплотил в жизнь. Для начала, прекрасно сознавая, что в первые сто лет я точно не вернусь, методично избавлялся от наместников: большинство погибло от различных болезней, кого-то настигла недружелюбная стихия, но итог был один — вырождение. Ситуация Анлунирона идентична той, что с остальными представителями некогда славных родов.

— Но ему оказался не по зубам род Данерта?

— Верно. Даже учитывая то, что Сигуран давно перетянул процентов сорок энергии из древа к себе, напрямую навредить королевской семье он не мог. А вот чужими руками… Да если гнильца из семьи идет. К тому же он не просто так был наставником прапрадеда Данерта, потом его прадеда, затем деда и отца…

— И учителем мужа он тоже был. То есть он все время проделывал один и тот же фокус? Умирал под старым именем, а возрождался в виде какого-то дальнего родственника?

— Да, заметь, фокус отлично работал. Никто даже не заподозрил обмана. А влияние на всех жен королей он имел колоссальное. Думаешь, тот трубадур просто так объявился спустя столько лет? Я о первой любви матери Данерта. Королева была безумна, безумна искусственно и в Данерте видела своего врага. Рассудок был помутнен…

— То есть… — я зажмурилась, — получается, что королева и правда вполне довольствовалась заменой? Первую любовь на власть?

— Да, но ровно до тех пор, пока не забеременела вторым сыном. Вот тогда Сигуран решил, что ждать больше он не хочет. К тому же, сильнее материнского проклятья, не существует ничего. А уж если учесть, что маги с аметистовой кровью руководствуются разумом, а не чувствами, то условие было невыполнимым.

— Все равно не сходится. Он мог вызвать выкидыш множество раз. Да элементарно столкнуть меня с лестницы, и сказать, что оступился, стар ведь, немощен… К тому же, божественные посланники его пропустили на свою территорию.

— Еще бы они не пропустили того, в ком сильнее всего пела энергия мира. Сабрина, я же сказал, он не мог напрямую навредить носителям аметистовой крови. А твои дети — ее имеют. Зато Сигуран из месяца в месяц пытался повлиять на твой разум, и в некой степени у него получилось.

— То есть мои эмоциональные скачки, это не совсем связано с нестабильным гормональным фоном?

— И это тоже, но твои дети молодцы. Ты не просто так занималась ночным обжорством. То чего им не хватало, они добирали посредством магии через твой бессознательный разум.

Как-то подобное не очень укладывалось в голове.

— Получается, Сигуран всеми силами показывал какой он хороший, даже слил пару своих подельников. Но… все равно не ясно почему он спас Сабину от насильника, да и потом, с кашей… ладно с кашей он не мог сделать вид, что она съедобна. Однако с Зевилем…

— Сабрина, он, конечно, ублюдок, тут спорить не буду. Но даже он ошибается.

— Серьезно? — мой скептицизм можно было ложкой на хлеб мазать. — Хочешь сказать, что он сделал, а потом подумал?

— Примерно. Или тебя утешит тот факт, что он выслуживался и точно знал, что Сабина не жилец?

— Да уж…

— А теперь перейдем к важному: ты нужна Ялмезу.

— Серьезно? Ты же сказал, что детям не угрожает опасность. Следовательно тело живо, а значит… раньше я бы поверила, что это не так, но теперь, если я тут… Душа Сабины вернулась на законное место? Так ведь? Предлагаешь нам драться за возможность пользоваться телом? Или выгонять ее? К тому же…

Я подумала о Данерте. Так ли он счастлив, узнав, что его все это время водила за нос иномирянка? И дети… как долго я смогу им лгать? Какое-то время можно все списывать на сказки и буйную фантазию: истории, не типичные для Ялмеза, одежда, которую я точно желала несколько изменить и даже рисовала портным эскизы. Да много чего всплыть может. Не всегда ж я дергаться стану в поисках засады и прослушки. И где гарантия, что сама Сабина захочет покинуть свое тело? Считай седьмой месяц беременности идет, муж оказывает знаки внимания и не обижает, все хорошо…

— Ты же прекрасно понимаешь, что он меня демоном считает. После твоих душевных излияний…

— Он знает, что это ложь. Таким образом Сигуран пытался вычислить меня. Понимал, что нехватка энергии должна отрицательно на мне скажется, и был уверен, что я воплощусь в одном из Ялмезцев, при этом сохранив только память о Земле. Данерт понимает, что подселенные души могут быть опасными, но о тебе он так не думает. Сабрина, ты нужна нам. Тело отторгает Сабину, а вот твое — примет ее охотно, как уже сделало однажды.

— В смысле?!

— Это не моя заслуга. Это заслуга вашего бога и Виты.

— Поясни, пожалуйста.

— После той жуткой аварии, ты на длительное время впала в кому. Давай откровенно, тебя по кусочкам собирали, а позже хотели отключать от аппаратов. Слетелась дальняя родня, но Вита сумела отстоять свое право на опеку и не дать им тебя отключить. Поверь, ей пришлось через многое пройти, чтобы оплачивать счета, но она тебя не бросила. Ее стараниями тебе сохраняли жизнь и однажды… случилось чудо. Ты открыла глаза, вот только в твоем теле поселилась душа Сабины. Это она страдала, лежа на больничной койке, это она привязывалась всем своим существом к Вите, которая не давал ей сходить с ума. И всегда была рядом.

— Как же так вышло? — потрясенно выдохнула я.

— Я не знал, что Сабина застряла в древе вместо того, чтобы пойти на новый круг перерождения. Тогда не знал.

— А в итоге мой мир притянул ее, бесхозную душу, но которая пусть и косвенно, но была связана со мной. Так что ли? Замена?

— Да. Ты настоящая стала инвалидом, почти овощем. Только вместо тебя в искалеченном теле была заперта Сабина. Ей и Вите пришлось через очень многое пройти: множественные долги, опять же дорогие лекарства, невозможность самостоятельно себя обслуживать. Я правда не знал, что пока ты живешь на Ялмезе, на Земле продолжает жить твое тело.

— Вита ненормальная, — вынужденно признала я, — но если честно, будь я на ее месте, то также бы боролась до последнего. Я не ошибалась в ней, она действительно самый лучший человек на Земле. Таких добрых и чутких днем с огнем не сыщешь…

Обязательно, как переедем с родителями, начну общение с родней. Не дам Витку обижать, а если потребуется, то и опеку оформлю.

— Сабрина, ты не услышала меня. Тело Сабины ее душу отторгает. Это значит, что как только родятся дети, она умрет. У них не будет мамы, а у Ялмеза не будет королевы.

Каюсь, у меня не пронеслась дикая мысль — срочно на все соглашаться. Потому что… сейчас я девушка двадцати двух лет, и ещё не случилось того страшного выкидыша, который нарушил работу моего организма. И уже не случится.

Да я сейчас имела все возможности круто изменить свою жизнь несмотря на то, что привыкла к деткам. И привыкла к Данерту. Много ли кому дается шанс начать все с начала?

— Подумай, пожалуйста, — умоляюще протянул бог, — ты можешь подарить Сабине совсем другую жизнь, полную любви родителей, той самой, которой она никогда не знала.

— Обалдеть просто, я должна легко отказаться от своих родителей, потому что слегка нравилась Данерту, и он возомнил, что ему нужна такая королева?

— Слегка нравилась? Это теперь так называется?

Я опомниться не успела как перед глазами начали проноситься не просто картинки, а целые ролики с участием беспамятной меня и Данертом. Просто Данертом и снова Данертом. Опять мной и им. Язык больше не поворачивался говорить, что он мне просто симпатизировал.

Нет, в противном случае, тот скачок в росте, который произошёл с феем просто бы не случился. Как и не случилось бы той сумасшедшей боли, что испытал Данерт, ловя меня почти бездыханную. Да и магия бы не проявилась фиолетовыми всполохами, не признай меня Данерт равной, а следовательно, моих детей наследниками. И все это — еще до коронации.

— Любовь, Сабрина. Только любовь была способна вернуть правильное течение энергии Ялмезу. Его любовь пробуждала мою силу постепенно, а самые сильные эмоции, которые он испытывал, но прятал, давали поверить, что все возвращается в норму по другим причинам. Он просто умело держит лицо и абсолютно не умеет проявлять свои чувства. За исключением страсти в постели.

На последние слова я не обратила внимания. Вроде уже и не недофей. А все такие же похабные и глупые шуточки.

— Подумай, Сабрина, подумай, пожалуйста. А сейчас просыпайся, иначе пропустишь интересный разговор.

Бог вскочил с барного стула и с силой толкну меня с моего. Испугавшись, я зажмурилась, а в следующее мгновение распахнула веки.

Потолок, привычные шторы, кровать и одеяло… Я дома.

Но о каком разговоре шла речь? Не знаю зачем, но я очень тихо встала и крадучись пошла на кухню. Там как раз чайник шумел и слышались тихие голоса.

— Люда, ты точно уверена? Может не стоит? Мы не настолько стары, воспитаем еще одного ребенка.

Я зажала себе рот рукой. Ничего себе! Мама беременна! А мне даже не сказала!

— А вдруг Сабрина передумает и все-таки выйдет замуж за Юру? Свадьба, подарок молодым, а ребенок… Так внуки пойдут.

— Мама! — я ворвалась на кухню, чтобы прекратить этот фарс. — Мама, папа! Никаких абортов! Что хотите сделаю, только не отказывайтесь от этого чуда! А за Юрку, я ни за что замуж не пойду. Предавший однажды, предаст и во второй. В конце концов, я же не помойка, чтобы мусор принимать?

— Я же говорил, что Сабрина такой глупости никогда не совершит. — Папа обнял меня и усадил на свои колени. Я уже так от этого отвыкла.

— Вы с ума сошли. Сабрина, мне сорок один год!

— Справимся! Мама, слышишь, мы обязательно справимся! — Я не удержалась и обняла ее, затем глянув на настенный часы, непреклонным тоном произнесла, — идем в женскую консультацию отменять твой аборт. А потом и в ЗАГС, за моим заявлением?

— Я сам вас отвезу, — сказал веское слово папа и мы синхронно кивнули.

* * *

Спустя девять месяцев

— Поздравляем, папаша, у вас родился сын.

— Сын? — папа заторможено встал и скупо утер брызнувшие из глаз слезы. — Владимир…сынок. Сабрина, доченька! Мама нам богатыря родила!

Я никогда раньше не видела своего отца таким щедрым на эмоции. Но сейчас, в этот момент, он словно бы и забыл о том, что всегда сдержанный, немного отстранённый.

Его объятья были крепкими, медвежьими, а слезы лились от счастья и радости. В этот момент он мне напомнил Данерта, которого я каждую ночь видела в своих снах. Он неизменно приходил к Сабине в покои и говорил, говорил, говорил. О том, как восстанавливаются земли, как льет дождь в самых засушливых регионах, как маленькая Леночка делает успехи в правописании. Он называл Аленсию Леночкой… а ведь первое время был против такого сокращения.

Данерт неизменно целовал руки лежащей Сабине, сам протирал тело влажными полотенцами, гладил большущий живот и просил вернуться.

В какой-то момент он принял решение найти меня. Я стала свидетелем его разговора с богом. И до сих пор не могла выкинуть его из своей головы.

Может поэтому его предки и не любили? И не допускали любви? Она была безумной. Перед ней меркло все остальное. Долг, честь, дети… было ли это правильным? Вряд ли… Но он так и не короновался. И не собирался этого делать. А вот чего он хотел, так это отправиться за мной на Землю. Найти меня, хотя бы просто поговорить. А если не захочу идти с ним, то сам бы остался, даже если бы я была против.

Безумец как есть безумец.

Конечно, бог заявил, что это невозможно.

Многие мужчины обещают звезду с неба и любить до гроба. А сколько действительно готовы на все, ради любимой? Даже отречься от всего, что для него было важным и первостепенным?8c847c

Мое сердце не выдержало. Я знала, что вернусь на Ялмез. Знала в тот самый момент, когда увидела слезы Данерта. Непритворные, они тяжелыми каплями оседали на щеках. Так убиваются только по тем, кого действительно любят. И пусть решение не далось мне легко, но я точно знала, что душа Сабины приживётся в моем теле, как это уже однажды было, она также сильно полюбит моих родных и будет всячески баловать маленького Владимира.

И баюкать, и пеленать, и защищать, и учить всему на свете. Ведь моя память достанется ей.

Через пять дней мы забрали маму из роддома. Мы все-таки переехали в Великий Новгород. Подальше от разъяренных соседей и Юрочки.

Папа мой человек дела и слова. Когда-то он говорил Юре, если тот обидит меня, то пощады ждать не стоит. Мужской разговор у них вышел по всем правилам мордобоя. Его мамаша даже хотела в милицию написать заявление. Муж ее не дал.

А после этого, через месяц мы и переехали. Папа, когда чего-то хочет, он горы сворачивает.

Большая, светлая, четырехкомнатная квартира была уютной и за эти месяцы стала нам родной. Словно бы мы в ней всю жизнь жили. Родители не захотели меня отпускать в свободной плаванье. Даже на работу отказались отпускать, мотивируя тем, что маме нужен пригляд, хотя на самом деле они очень переживали о моем душевом равновесии. Все-таки и свадьба расстроилась, и первая любовь была разбита вдребезги. Но я же не могла им сказать, что у меня давно все отболело? И ситуация с Юрой раной не кровоточит, разве себе хочется накостылять за слепоту.

А еще частой гостьей в нашей семье оказалась Вита. Восьмилетняя, не в меру серьезная, и очень добрая девочка, и увы, не особо любима своими родителями.

Мы окружили ее заботой. Я же так и вовсе открыла на ее имя счет и перевела ту сумму, которую копила на медовый месяц. Однажды она получит эти деньги и проценты по ним.

Мы договаривались с богом, что он заберет меня, когда я подержу на руках брата. А потому последующие дни я мысленно прощалась со всеми, кто был мне дорог и конечно же, кошкой к ним ластилась. Мне было неизвестно когда именно он заберет меня и как это произойдет. К тому же, меня напрягало течение времени наших миров. Сны я видела с беременной девушкой, а на Земле почти год прошел с того дня, как я вновь оказалась в прошлом.

Я могла только гадать, когда именно мою душу решат переселить. Может на Ялмезе лет пять пройдет…

И конечно же, я оказалась не готова к этому моменту. Я как раз последнюю тарелку мыла, когда внезапно закружилась голова. Тарелка выпала из рук и упала в раковину. Я еще успела отметить, хорошо, что не разбилась. А в следующий момент я упала и пребольно стукнулась головой об пол.

— Вот вы какая, — произнес мелодичный, знакомый голосок. Таким я разговаривала, когда…

— Где ты? — волнуясь позвала я. — Сабина, я не вижу тебя.

— Здесь, идите на мой голос, Сабрина. Тут вам первой шагать, так сказал бог.

Больше сомнений не было. Я уверенно сделала пять шагов и почти врезалась в хрупкую фигурку. Совершенно точно не беременную. Ну слава богу, рожать не придется! А то я наслушалась рассказов, да и мама масла в огонь подлила своими родами, что мне банально страшно.

— Какая вы красивая, — выдохнула Сабина, — и счастливая.

— Ты, — машинально поправила ее. — Мы были с тобой так близки, как никто и никогда не сможет.

— И правда, ближе, чем есть вряд ли будет возможно.

Девушка мялась, а я.… Мне захотелось ее обнять, в чем я себе и не стала отказывать. Шагнула и крепко сжала худенькие плечи.

— Пожалуйста, Сабина, будь счастлива. Непременно будь счастлива!

— И ты, — эхом отозвалась она, — спасибо большое, здесь я могу дышать свободно.

Нас ослепило ярким светом. Таким, от которого глаза слезятся и невероятно хочется дать в табло тому умнику, который приперся со светодиодным фонарем в ночной клуб и ради веселья светит в лицо всем, кто сидит за столиками по темным углам.

Всего миг и мои руки обнимают пустоту, а затем меня прошивает боль. Сильная, неожиданная, и такая резкая, что я закричала абсолютно не сдерживаясь.

— Жива! Сабрина! — голос Данерта заставил меня открыть веки, от чего я тут же пожалела. Потому что боль вернулась с новой силой. Боже, я что рожаю?!

Недофей, бабочка недобитая, увижу — прибью! Перенес мою душу в рожающее тело!