Глава 2

Алла

Все пошло наперекосяк прямо в аэропорту, куда мы со Стасом примчались, чтобы встретить дочь. Три месяца разлуки дались мне тяжело. Как бы я ни хорохорилась, ни твердила себе, что Милана взрослая, самостоятельная, что ей уже почти двадцать — это всё прекрасно работало до той секунды, пока она не скрылась за стеклянной дверью терминала. Вот тогда меня основательно и припечатало. Я даже расплакалась.

Чтобы пережить разлуку, я каждое утро повторяла как мантру, что учеба в Америке открывает перед Миланкой море новых возможностей. Она столько пахала, чтобы выиграть свою стипендию, что было грех ей не воспользоваться. Все эти курсы, портфолио, работа по ночам… Кем бы я была, если бы в последний момент позволила своим страхам взять верх, и никуда ее не пустила? Нет-нет, я не могла так поступить с дочкой. Потому и впряглась, помогая ей с визой и поисками квартиры. Поставила на уши всех знакомых, кто хоть как-то мог помочь ей обустроиться на новом месте. И ведь как-то справилась, пережила разлуку, сохранив даже какую-никакую адекватность. Которая, впрочем, несколько дрогнула, когда Миланка показалась в толпе.

— Милана, мы тут! — завопила я, подскакивая на месте и размахивая руками. Миланка повертела головой, а завидев нас с отцом, схватила какого-то мужчину за руку и заспешила к нам. Я была так счастлива ее видеть, что поначалу даже не обратила внимания на ее спутника. Оттеснила того, на радостях визжа и до хруста в костях обнимая дочку.

— Мам, ну задушишь же! — хохотала Милана.

— Терпи. Я соскучилась просто жутко! Никуда тебя больше не отпущу!

— Милан, где твой багаж? — суетился Стас. — Давай сюда. И поторопитесь, я машину кое-как бросил…

— Да погодите вы! Не даете мне и слова вставить!

— Так вставляй скорее, и поедем! — засмеялся Стас, обнимая дочь.

— Мам… Пап, познакомьтесь. Это мой парень. Адиль. Адиль, эта шикарная женщина — моя мама Алла Вячеславовна, и папа — Станислав Константинович.

Нет, поначалу я даже обрадовалась. Когда я сказала Байсарову, что Миланка не интересовалась парнями, то ни на секунду не покривила душой. Мы со Стасом даже начали несколько напрягаться по этому поводу, так что… Да, радость была. Правда, оказалась она очень недолгой.

— Здравствуйте. Рад знакомству.

Вперёд шагнул симпатичный мужчина, назвать которого парнем у меня бы не повернулся язык. Намётанный взгляд владелицы сети люксовых магазинов сразу отметил дорогостоящие бренды, в которые он был одет, а в голове автоматически зазвенели ценники. Однако гораздо важнее оказалось другое: парень Миланки был явно не из наших, и это запоздалое открытие заставило меня серьёзно напрячься. Особенно когда он уверенно положил руку на плечо моей дочери и притянул Милану к себе, словно защищая. Защищая от нас — её родителей?! Даже интересно, что он о себе возомнил!

— Эй! Алл… Ау! Ты вообще меня слышишь? — голос мужа прорезает моё оцепенение, вытаскивая из трясины воспоминаний.

— Извини, задумалась. Что ты говоришь?

— У меня рубашек чистых нет. Завтра заседание кафедры.

— Не может быть. Посмотри внимательнее.

— Смотрел!

Сцепив зубы, захожу в гардероб и, не глядя, снимаю сразу несколько вешалок.

— А это что?

Стас — просто ходячий мем.

— Не заметил, — чешет репу.

— А разве заседание кафедры не сегодня было?

— Нет.

— Тогда почему ты не присоединился ко мне на встрече с Байсаровым? — приподнимаю брови.

— Потому что не хотел участвовать в твоей бредовой затее, — бубнит Стас, прикладывая рубашку к груди перед зеркалом.

— Бредовой? Серьезно?! — завожусь я. — Разве ты не видишь, что у Миланки действительно чувства?

— И что? Это повод подкарауливать бедного мужика? — закатывает глаза Стас.

Подкарауливать? Слово-то какое выбрал! Реально ощущаю себя вздорной бабой. Словно я только тем и занимаюсь, что подкарауливаю кого ни попадя.

— Это Байсаров-то бедный?! Ты его хоть погугли.

— А какой смысл, Алл?

— Хотя бы будешь знать, с кем встречается наша дочь.

— Я знаю. Он вроде неплохой парень. Очень вежливый, обходительный…

— Я ему про Фому — он мне про Ерему. Вообще-то я надеялась на твою поддержку!

— В чем?

— В том, что Адиль ей совсем не пара!

— Я тебя поддерживаю. А что толку? Ты Миланке высказала свое мнение? Вроде да. И что? Сильно она прониклась?

— Ты прекрасно знаешь, что ей плевать на мои доводы. У нее на уме одна любовь, ждать от нее сейчас какой-то адекватности не приходится.

Я хватаю покрывало, небрежно брошенное на банкетке, стоящей в ногах кровати, и со всей силы встряхиваю, вымещая свое недовольство на шикарном пледе от Louis Vuitton.

— Да при чём тут адекватность? — переспрашивает Стас, но уже без напора. — Ты себя в её возрасте вспомни. Там же на логике никто не едет. Там гормоны рулят.

— Господи, точно… — в ужасе прикрываю ладошкой рот. — Надо с ней поговорить насчет контрацепции.

— Думаешь, они трахаются?

— Нет, блин! За ручку ходят. Не смеши.

Стас хмурится, как будто ему до этого реально не приходило в голову, что его дочурку того самого… Вот же черт! Зачем я об этом вспомнила?!

Бросаю на кровать покрывало, выравниваю угол, прохожусь ладонью по дорогущему шелку. Чёртов Адиль. А Миланка? Ну, какого рожна нужно было именно в Штатах влюбляться?! Я и в страшном сне не могла представить, что моя дочь привяжется к парню с таким сложным культурным бэкграундом. Немного утешает, конечно, обещание Вахида не мешать их отношениям, но… Даже если так. Разве Миланку в них ждет что-то хорошее? Может, я чего-то не понимаю, может, действительно подвержена стереотипам, да, может, излишне подгоняю события… Но в моей голове моя дочь уже — тень себя прежней, закутанная с ног до головы в черное. Бр-р-р!

— Стас, я не имею ничего против него как человека. — В моем голосе дрожат злость и тревога. — Но ты же понимаешь, насколько это непросто? Это конфликты ценностей, религий, семейных укладов… — осекаюсь, наткнувшись на ироничный взгляд мужа. — Что? — вздыхаю, пряча лицо в ладонях. — Я слишком загоняюсь?

— О, да. Кажется, кое-кто слишком рано слез с антидепрессантов. Твоя тревожность до добра не доведет.

Проходя мимо, Стас целует меня в макушку.

— Наверное, ты прав, — вздыхаю.

— Прав на сто процентов. Она уже не ребёнок, Алл. Позволь ей совершать ошибки.

Со стоном запрокидываю голову к потолку. Давлю на глаза основанием ладоней в попытке остановить бесконечный поток фантазий о загубленной жизни дочери, что изводят меня бесконечной чередой кадров.

— Это не так легко. Она мой единственный ребенок.

— Вот-вот. Я уже жалею, что не сделал тебе еще парочку.

Отвожу руки от лица:

— Так, может, еще не поздно, а?

Стас хохочет.

— Поздно, Алл. Мне сорок четыре. Скоро внуки пойдут.

— Нет, — вскрикиваю я, заткнув ладонями уши. — Считай, я этого не слышала!

— Внуки! Вну-у-уки! — глумится муж, разводя мои руки в стороны.

— Отвали, — смеюсь я. — Нет, ну, правда, Ста-а-ас! Да блин, щекотно!

— Тс-с. Кажется, кто-то в дверь звонит.

— Кто?

— Миланка? Может, забыла ключи?

Несусь открывать. И действительно, за дверью — счастливая дочь наперевес с огромным букетом роз красивого нежно-кораллового оттенка. Жаль, что чайных. Они стоят плохо… Впрочем, главное ведь — эмоции, а Миланка, уверена, их получила сполна. Вон ведь как светится.

— Вот это да! По какому поводу букет? — тяну я, забирая у дочери это богатство, чтобы та могла хотя бы разуться. Пахнет — просто обалдеть. Цветы у нас в доме бывают часто — раз в неделю флорист составляет композиции, которые отлично вписываются в интерьер. Но я даже вспомнить не могу, когда мне дарили их просто так… «Зачем? — изумляется Стас, когда я ему прямо говорю, что мне не хватает его внимания. — У нас и так заняты все вазы».

— А что, обязательно нужен повод? — хитро сощуривается Милка. Я на это лишь пожимаю плечами. И еще раз веду носом по нежным бутонам. — Ладно, ты угадала. Повод есть. Мы с Адилем уже четыре месяца вместе.

— Ого.

— А еще мы сегодня познакомились с его родителями.

— Серьезно? — моментально напрягаюсь я. — И что?

— Что? — Милка сдувает упавшие на лицо волосы. — Пап, налей воду в вазу, ладно?

— Да тут если только ведро переть.

Милана косится на букет, на отца…

— Да, пожалуй, ты прав. В вазу мой букет не поместится.

— Любят эти ребята пустить пыль в глаза, — бурчит Стас, торопясь исполнить поручение дочери.

— Какие такие ребята? — хмурится Милана. — Вы, блин, как два расиста! — злится.

— Да не в этом же дело, Милан! Ты как скажешь…

— Надоели ваши приколы, ясно? И вообще, если я еще хоть раз услышу, что он мне не подходит, или короночку про «поматросит и бросит», мы очень сильно поругаемся, так и знайте!

Мы со Стасом беспомощно переглядываемся. Миланка у нас спокойная как танк, могу только представить, как мы ее допекли, раз она вспылила.

— Милан, мы же тебе только добра хотим… Счастья…

— Я счастлива! Очень. Правда.

Даже не пытаюсь скрыть глубокий вдох, который мне приходится сделать, чтобы заземлиться. Тревога топит, хорошо, что у меня на вооружении арсенал практик, позволяющий ей противостоять. Правда, в этот раз эффект от моих стараний сомнительный.

— Хорошо. Поставь ты уже эти цветы! — усмехаюсь.

— Мам, ну ведь на самом деле, все твои загоны беспочвенны, — вздыхает дочь, когда мы в четыре руки принимаемся расставлять розы в ведре, придавая букету форму. — Взять хотя бы твои слова, что его семья меня никогда не примет… Приняли же! Адиль даже главе их клана меня представил. А чтобы ты знала, он только домой вернулся, а до этого Хасан Шамильевич был послом где-то на Ближнем востоке.

Упоминание его имени мгновенно вызывает во мне странную цепную реакцию. Не перестаю поражаться тому, как остро отозвалась в теле эта, казалось бы, случайная встреча. Ну, ведь ничего особенного не произошло! А я так ярко запомнила его запах, жесты, взгляд… А меня током прошибло, когда наши взгляды встретились…

На секунду забывшись, роняю розу, которую держу в руках.

— Шипы? Поранилась? — обеспокоенный голос дочери доносится будто издалека. Трясу головой.

— Нет, просто руки-крюки.

Что-то в этом человеке напомнило мне о вещах, о которых я успела забыть за годы спокойного, размеренного брака. Поднимаюсь с пола, позволяя Миланке самой закончить. Гоню непрошеные воспоминания, но его образ настырно встает перед глазами снова и снова. Гордый профиль, идеальная осанка, манеры… Пронизывающий, глубокий взгляд, заставляющий ощутить себя женщиной, способной вызвать интерес и самой еще почувствовать нечто столь же глубокое.

До чего же нелепо! Я замужем, у нас счастливая семья, а Хасан — совершенно посторонний мужчина, который волей случая оказался рядом. Но почему же тогда меня охватывает это странное чувство потери, словно я нашла что-то бесконечно ценное… Нашла, и тут же потеряла.

Позже, укладываясь в кровать, я понимаю, что уснуть будет невозможно. Ворочаюсь с боку на бок, но перед глазами стоит Хасан. Мне хочется снова услышать его голос, узнать, как в его устах зазвучит мое имя. Чувствую себя подростком, впервые испытавшим влечение — такое неуместное, господи, однако такое яркое и живое.

«Хватит!» — приказываю себе, но тщетно.

Что это было? Простая химия? Резонанс на уровне феромонов? Или что-то большее? Глупости. Алла, очнись. Это просто игра разума, эмоции, которые ты забыла за столько лет тихой жизни со Стасом. Вот и всё. Но сердцу плевать на мои доводы, оно стучит как сумасшедшее!

Я встаю, плетусь на кухню выпить воды. Может, хоть ледяная «Боржоми» охладит мысли. Выпиваю залпом сразу половину бутылки. В висках реально немеет от холода, зубы сводит… Упираюсь ладонями в мраморную столешницу, смотрю в темное окно, гадая, могло ли быть какое-то иное продолжение у этой встречи… Ну мало ли, может быть, в другой жизни? Где не было бы ни Стаса, ни Миланы. Ни всех разделяющих нас «нельзя»…