Шаг пятый. Прохождение первого испытательного срока

Вот и славно! Трам-пам-пам!

В воскресенье Софья наводила чистоту в квартире и порядок в голове. Из экономии она сразу же при заселении отказалась от услуг приходящей уборщицы. Да и что там убирать в ее крошечной квартире, где живет один вполне аккуратный и чистоплотный человек? Надраивая плитку в ванной, смахивая пыль в гостиной и чистя раковину на кухне, Соня параллельно читала себе нотации.

Серж ведь прекрасно сознает, что делает. Он абсолютно точно знает, какое производит впечатление. Да что она сама — красивых мужиков не видела, чтобы так на него реагировать? Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что Серж Бетанкур по совокупности ряда качеств тянул на первое место в списке всех встреченных ею на жизненном пути мужчин. Ну, так это же компенсировалось увесистыми недостатками. Самовлюбленный. Эгоистичный. Нахальный. Лучший друг Баса Литвинского — что с него взять!

Трудно сказать, насколько осознанной была эта игра, но перед ней определенно разыгрывали спектакль. Эти взгляды, случайные прикосновения, демонстративная забота и внимание. Кодекс пикапера у Бетанкура явно с рождения в крови — да еще с такой-то внешностью. Ну почему Серж не прошел каким-то лесом мимо нее? Соня в очередной раз помянула тихим злым словом Литвинского, продолжая яростно наводить порядок.

К тому моменту, когда квартира сияла идеальной чистотой, бес Бетанкур был все-таки начисто изгнан из головы Софьи Соловьевой. А скоро он исчезнет и из ее жизни. Вряд ли Серж продержится в таком режиме больше двух месяцев.

* * *

Одеваясь для следующей встречи, Соня сделала выводы из предыдущей. Поэтому, во-первых, балетки, во-вторых, веселенькие желтые брючки с белым принтом и белый же свободный пуловер. Выглядела она скорее как студентка, но отнюдь не как потенциальная жертва обаяшки-миллионера, да еще и способная дать тому достойный отпор. Правда, Бетанкуру без каблуков она, наверное, едва будет доставать макушкой до плеча — но это его проблемы, пусть нагибается при разговоре, Софья шею заламывать не собирается!

Серж оглядел ее придирчиво, хмыкнул:

— В этот раз я не угадал с цветом.

Машина за его спиной ярко-красная.

— Это «феррари»? — рискнула предположить Соня.

— Нет, это снова «ламборджини», — он открыл перед ней дверцу.

— Зачем тебе две «ламборджини»? — она искренне распахнула глаза в недоумении.

— Это элементарно, Софи! — он ответно округлил глаза и сдунул с них упавшую прядь. — Потому что цвет — разный!

Трудно было не рассмеяться в ответ.

— Ну и много у тебя еще осталось машин в гараже? — подначила она его, пока они ехали.

— Ты почти все видела. На следующее свидание приеду на велосипеде.

— Буду с нетерпением ждать, — уверила его Софья. — А как же девятьсот одиннадцатый? Про который ты говорил? Почти красного цвета?

— А, этот… Я выставил его на продажу.

— Он плохо себя вел?

— Вроде того. Не совпадаю я с немками по темпераменту. Другое дело, — он любовно погладил большим пальцем оплетку руля, — горячие итальянские девочки.

Соня демонстративно закатила глаза. Мальчишки — они всегда мальчишки, сколько бы им не было лет и сколько бы у них не было денег. Хотя она бы не отказалась проехаться за рулем этой «горячей итальянской девочки». Ей нравились все красивые вещи, в том числе и автомобили. Только черно-красный салон этой «девочки» казался Софье слегка тревожащим. Соня искоса взглянула на водителя. Вряд ли он доверит кому-то свое сокровище. Серж слегка повернул голову и мимолетно улыбнулся ей. Пара верхних пуговиц на белоснежной рубашке расстегнута. Пустил в ход оружие потяжелее? Ну-ну…

Увидев название ресторана, Соня искренне расхохоталась.

— «Матрешка»? И почему я не удивлена?

— Могла быть еще балалайка, — усмехнулся Серж. — Пойдем?

* * *

Бетанкур с сомнением смотрел на тарелку бордово-красной жидкости.

— А это точно можно есть? — он как-то совсем озадаченно взъерошил волосы на затылке.

— И это говорят люди, лопающие лягушек! Сметаны положи — зря тебе, что ли, принесли! И ешь!

— А ты почему не ешь?

— Смотри и учись! — фыркнула Соня. — Тоже мне, наследник русской княжеской фамилии — а борщ есть боишься.

— А ты откуда про княжескую фамилию знаешь? — настороженно спросил Серж, наблюдая, как она отправляет в рот ложку с супом.

— Литвинский рассказал. Знаешь, вполне сносный борщ. Хотя мой папа готовит его раз в десять вкуснее.

— И что Базиль еще обо мне рассказал? — Серж не торопился приступать к еде и вообще почему-то казался напряженным.

— Да почти ничего, — нарочито беспечно пожала плечами Соня. — Кроме того, что ты любишь кататься пьяный на лыжах в горах.

— Это точно, — Серж широко улыбнулся и, похоже, расслабился. — Ну что, значит, есть можно?

— Можно, можно, — кивнула Соня. — Кушай, пока горячий.

— Слушай, а что мы будем под это пить?

— О, как же я забыла! — Софья хлопнула себя по лбу. — Водки надо заказать.

— Водки?!

— А что такого? Русские всегда пьют водку.

Серж смотрел на нее со смесью ужаса и благоговения.

— Что ты на меня так смотришь? Ни разу не пил водки?

— Нет, — покачал головой Серж. — Даже как-то и пробовать не хотелось. У меня вообще с крепким алкоголем отношения не очень хорошие. Не могу крепкое пить. Организм не переносит, совсем, в категорической форме.

— Это как же?

— Отрубаюсь быстро, — поморщился он. — И болею потом страшно. Видимо, каких-то ферментов не хватает, чтобы крепкое спиртное переваривать.

— Вино?

— Вино, — кивнул он. — И ничего крепче вина.

— Ты ешь, а я закажу тебе брусничного морса. Отличная штука — если с умом сделан.

Серж, наконец-то, решился попробовать содержимое своей тарелки, а потом его было от борща не оттащить. А Софья думала о том, что у нее на родине вино считается напитком женским, а слова мужчины в том, что он не любит пить водку, выглядят чуть не признанием в собственной мужской несостоятельности. А вот Бетанкур совершенно спокойно признается, что не пьет крепкое спиртное. И как-то сомнений в его мужской состоятельности не возникает.

В следующее блюдо Серж буквально влюбился. Он сначала посмеялся над названием, а потом долго прокатывал его на языке, произнося то так, то эдак. Ку-ле-бя-ка. Ку-ле-бя-я-я-ка. Ку-ле-бя-ка-а-а.

Кулебяка, к слову сказать, была действительно вполне прилично приготовлена — и тесто, и начинка.

— Софи, а ты пробовала водку?

— Да, — ответила она спокойно.

— Это вкусно? — не отставал Бетанкур.

— Не могу сказать, что это вкусно, — рассмеялась Софья его почти детскому любопытству. — Но иногда бывает… полезно.

— Например? — упорствовал Серж. — Когда ты в последний раз пила водку?

— По-моему, на свадьбе своей сестры. Там положено. Когда блинами обносят… Это такой свадебный обряд, — рассмеялась Соня на непонимающий взгляд Бетанкура.

— У тебя есть сестра? Старшая?

— На целых несколько минут. И целых две, — улыбается Софья. — Мы — тройняшки.

Этот факт на всех и всегда производил впечатление. Серж не оказался исключением.

— Ух ты! А вы и в самом деле… одинаковые?

— Сейчас покажу, — Соня достает из сумки смартфон, листает экраны. — Вот! — протягивает телефон Сержу.

Это фото делала в студии Машка Тихомирова — тогда, впрочем, уже Литвинская. По задумке фотографа, оно должно было показать их похожесть и непохожесть одновременно. Все они трое одеты в синие джинсы, белые футболки, минимум косметики. Машка велела им встать так, как им самим комфортно. Так они и стоят — Надя слева, Соня справа, Люба посередине. У Нади одна рука уперта в бедро, роскошная грива волос перекинута через плечо, Соня стоит в профиль, сложив руки под грудью и повернув голову к камере, темный локон перечеркивает щеку. А стоящая посредине Любаша с как обычно взъерошенным ежиком волос обнимает сестер за талию.

Бетанкур смотрел на фото, открыв рот. Со словами нашелся далеко не сразу.

— А… хм… вы, когда втроем идете по улице… мужчины в обморок не падают?

— Русские мужчины покрепче будут, — улыбается Софья.

— Бедный ваш отец…

— Он тоже так постоянно причитает.

— Знаешь, — он рассматривает фото, наклонив голову, — если бы я такое увидел вживую, на улице — я бы просто увязался за вами, как бездомный пес. И вы бы от меня не отделались.

— Да уж, от тебя не так-то просто отделаться, — рассмеялась Соня. А он посмотрел на нее вдруг — серьезно и остро. И смеяться ей расхотелось.

— Какая из них замужем, Софи?

— Обе.

— Ну, оно, в принципе, и понятно, — хмыкнул Серж. — Таким девушкам трудно… оставаться одинокими.

— Да уж, быстро нашлись ушлые.

— А ты, Софи? Почему ты еще не замужем?

— Потому что у меня очень скверный характер.

— Из вежливости не буду спорить, — блеснул улыбкой Бетанкур.

— Ну, а у тебя есть братья, сестры? — Соня решила, что тема семьи — вполне себе приемлемая и нейтральная. Тем более, что ей любопытно — после рассказа Баса и реакции Сержа.

— Нет, — покачал головой Серж. — Я — единственный ребенок.

— Расскажи о своей семье, — им принесли кофе и творожный десерт с черникой.

Серж как-то неопределенно пожал плечами.

— Ну, мадам Нинон ты видела.

— Серьезная женщина.

— Конечно, — кивнул Серж. — Вот она как раз урожденная Бобровская. Князья они были. В тысяча девятьсот семнадцатом эмигрировали во Францию. Собственно, мадам Нинон родилась уже здесь.

— Сколько ей лет?

— Отличный вопрос! — рассмеялся Серж. — Этого никто не знает. Дата рождения мадам Нинон хранится как государственная тайна. Меня с детства отучили задаваться вопросами на эту тему. И называть мадам Нинон бабушкой.

— Ясно, — ответно улыбнулась Соня. — А родители?

— Родители есть.

— И?…

— И я не хочу об этом говорить, — Серж постарался смягчить тон, но вышло все равно резко. — Извини, но…

Его прервал монотонный женский голос, говорящий о пожаре в левом двигателе. Соня опешила.

— Извини, телефон, — Серж достал смартфон. — Я ненадолго.

Глядя вслед выходящему на улицу Бетанкуру, Софья гадала — какое надо иметь извращенное чувство юмора, чтобы поставить такой сигнал на звонок телефона?

Вернулся Серж мрачный, разговор как-то не клеился.

— Серж, если у тебя возникли какие-то дела — давай прощаться.

Он потер шею под воротничком рубашки.

— Наверное, да. Извини, Софи. Действительно, я…

— Ты меня отвезешь или мне добираться самой?

— Конечно, отвезу.

* * *

Дома, уже перед сном, она позволила себе задуматься — что это за дела у Бетанкура срочные образовались: блондинка, брюнетка или рыжая? Впрочем, ее это не слишком волнует. Может быть, так он быстрее от нее оступится?

Бетанкур в это время тоже был дома, только не в постели, а за ноутбуком. До двух часов ночи он изучал присланные документы.

* * *

— Здравствуй, Серж.

— Вивьен? Что за надобность заставила тебя позвонить мне? Очередная нимфетка обобрала тебя до нитки? Извини, ничем помочь не могу — сам на мели.

— Как ты разговариваешь с отцом?!

— С отцом? — Серж удобнее перехватил телефон. — Если ты вспомнил, что ты мой отец — дела у тебя, видимо, совсем неважны. Слушай, перезвони через две недели — мы подведем финансовые итоги квартала, и я посмотрю, что можно для тебя сделать.

— Серж, ты зарываешься…

— Да ну? — демонстративно рассмеялся Серж. — Ну, не смею навязывать свое общество.

— Прекрати. Я хочу поговорить о делах в компании…

— Как ты можешь говорить о том, в чем ни черта не смыслишь?

— Я прислал тебе документы! Ты прочитал их?

— Чушь, — безапелляционно. — Бред. Сплошные домыслы и ни одного факта.

— Ты не понимаешь…

— Это ты ни черта не понимаешь в бизнесе!

— Я руководил этой компанией, когда ты еще учился в школе!

— Я помню, как ты руководил, — желчно. — Так наруководил, что нам пришлось закладывать все имущество, включая фамильные побрякушки мадам Нинон, чтобы вылезти из ямы.

— Там просто было неудачное стечение обстоятельств…

— Это ты — неудачное стечение обстоятельств!

— Не смей так говорить с отцом, Серж!

— Это слова твоего отца!

— И его не смей вспомнить!

В телефонном сотовом эфире повисает на какое-то время тишина.

— Почему это я не должен вспомнить деда? — Серж мысленно дает себе пинка за то, что посмел сорваться в разговоре с Вивьеном, показать эмоции. — Именно он создал «Бетанкур Косметик». Именно его дело, главное дело всей его жизни ты чуть не угробил.

— Да что ты знаешь… — произносит вдруг Вивьен Бетанкур негромко, — о том, каково это — быть главным разочарованием своего отца?

— Вот об этом я знаю не понаслышке. На собственной шкуре, — голос Сержа ровен. — До свидания, Вивьен. За деньгами — через две недели, не раньше.

* * *

— Завтра мы идем в цирк, Софи.

— Вместе с велосипедом?

Он рассмеялся.

— Не уверен, что нас пустят на арену. У «Дю Солей» вышла новая программа. Интересует?

— Да!

Он усмехнулся ее детскому энтузиазму. Но она на самом деле давно хотела посетить всемирно известный цирк. Но все как-то не совпадало — то они на гастролях, то у нее денег нет.

— В таком случае прошу быть готовой к четверти пятого.

— Слушаюсь!

* * *

Серж понял, что третья встреча не принесла желаемого эффекта. Нет, он отлично провел время. Яркое шоу не могло оставить равнодушным никого, да и после, за ужином, недостатка в темах для разговора не было. Софи была мила, весела, остроумна. Но в ней совершенное исчезло то влечение, интерес к нему, которое Серж почувствовал в их первый ужин, тогда, в «Ла Трюфье». Снова выросла дистанция — он это очень четко ощутил. Что она есть — эта дистанция, несмотря на переход на «ты», ее смех и многословное общение. Что он сделал не так? Это все чертов Вивьен — сбил ему весь настрой! Надо срочным образом исправляться. Впрочем… в следующую субботу он зарабатывает первый бонус. Серж усмехнулся. И к этому моменту определенно надо как следует подготовиться.

* * *

Бетанкур вышел на тропу войны — это очевидно. Маленький уютный ресторанчик, отдельный кабинет, пара белых свечей — все разительно отличалось от предыдущих встреч. Сам Серж был предсказуемо великолепен в очередном безупречном костюме, и рубашка расстегнута так, чтобы были видна ямочка между ключицами и крепкая шея. Откровенно говоря, до встречи с Бетанкуром Софья и предположить не могла, что мужская шея может быть красивой. И сексуальной. И… Так, стоп. Она здесь не для этого!

Взгляд с поволокой. Отточенные выверенные жесты кистей с длинными артистическими пальцами. Комплименты — один удачнее другого. Так, пора сбивать градус этого действа. Софья взяла в руку бокал и протянула его Сержу, имитируя микрофон.

— Князь Бобровский, не могли бы вы дать небольшое интервью нашему журналу?

Цель была достигнута. Бетанкур опешил, моргнул растерянно.

— А почему это мы… внезапно перешли на русский язык?

— А что за сегрегация по языковому принципу? — возмутилась Софья. — Почему мы постоянно говорим на французском, если ты спокойно можешь говорить по-русски?

— Ну… хотя бы потому, что мы находимся на территории Франции! — Серж пришел в себя.

— Может быть, я тоскую по родине и хочу с кем-то поговорить на своем родном языке?

— Это правда, Софи? О, извини, я не подумал! Конечно, давай говорить по-русски.

Так-так-так, вот это сочувствие уводит нас в другую сторону.

— На самом деле, нет, все в порядке, — поспешила сменить тему и язык Соня. — Скажи мне, откуда ты так хорошо знаешь русский язык? Ты бывал в России?

— Нет, — покачал головой Серж. — Как-то не довелось пока, но планирую. Просто мадам Нинон упорно считает себя русской аристократкой. И меня заодно почему-то к этой категории причисляет. Хотя я не чувствую никакой связи с этой страной. Я родился во Франции и считаю себя французом. Однако язык предков, — тут Серж усмехнулся, — меня заставили выучить.

— Тогда ты, получается, наверное, знаешь три языка, да? Наверняка еще и английский?

— Шесть.

— Что — шесть?

— Я знаю шесть языков, не считая французского.

Он ее и в самом деле удивил. Очень удивил.

— Ого… И какие?

— Английский, — он начал загибать пальцы, — русский, итальянский, испанский, португальский, польский. Немецкий, — вздохнул, — так и не смог заставить себя выучить.

Софья переваривала услышанное. Собралась с мыслями.

— А польский-то тебе зачем?

— Производства у нас в Польше есть, — пожал плечами Серж.

— Слушай, — каким бы ни был он самовлюбленным типом, знание семи языков — это чего-то да стоит! — Это, правда, здорово. Ты молодец!

— Я не молодец, я полиглот.

— Конечно, полиглот — знать семь языков, включая родной.

— Ты не совсем поняла, — Бетанкур поддается на провокацию и охотно поддерживает разговор на нейтральную тему. — Полиглот — это еще и тот, кому легко дается изучение языков. Ты думаешь, я долго трудился над этим? Ничего подобного. Это, — он стучит себя по виску, — тут. Оно либо есть у человека, либо его нет. У меня есть.

— И что это означает?

— Мне очень легко даются языки. Я не напрягаюсь. К тому же, они похожи — польский похож на русский. Испанский и португальский между собой схожи. Итальянский похож на французский. Так что это не сложно, на самом деле.

— Наверное, это помогает тебе в бизнесе? Ты учил языки для этого?

— Отчасти, — он отпивает из чашки. — Я вообще планировал стать лингвистом. Даже два курса проучился в Сорбонне. Интересно заниматься тем, что тебе легко дается.

— А потом?

— А потом, — он наморщил идеальный нос, — началась смертная тоска. Семейный бизнес, диплом МБА и тому подобная дребедень.

Он еще и МБА?! Бетанкур не перестает ее удивлять. И с желанием побольше узнать об этом человеке бороться все труднее.

— Твои достижения впечатляют, — произносит Софья искренне.

— Ерунда, — но видно, что ему приятны ее слова.

— Люди, которые умеют делать что-то выдающееся, часто так говорят: «Да, ерунда, ничего сложного».

— Спасибо, Софи, мне очень приятно, — он улыбнулся так, что Соня поняла — говорить комплименты Бетанкуру опасно — нарвешься на адекватный ответ в виде встречного комплимента. А ей это совершенно не нужно.

— Скажи мне что-нибудь по-польски.

— Что именно? — движение золотистой брови воистину артистично.

— Ну, например… — Софья пыталась придумать что-то смешное и нейтральное одновременно. — Например… Я очень умный человек — я знаю семь языков.

Серж усмехнулся.

— Сейчас, — нахмурил лоб. — Я уже пару месяцев не говорил с польскими коллегами.

В такой милой игре они провели остаток вечера, перебрав весь спектр лингвистических возможностей Сержа Бетанкура.

* * *

— Итак, Софи, — они стоят у подъезда ее дома. Ему в спину светит фонарь сквозь ажурное переплетение веток. — Был ли я хорошим мальчиком? Выполнил ли все наши договоренности? И заработал ли право, — тут он демонстративно вздохнул, — не верю своему счастью… на поцелуй?

Ему и самому любопытно — как она себя поведет. Первая проверка, настоящая проверка бойцовских качеств Софи Соловьевой.

— Конечно, — кивает она. — Все честно, Бетанкур. — поворачивает голову, прикасается пальцем к щеке. — Вот сюда, пожалуйста.

— Скажи это еще раз.

— Что именно?

— Попроси. Скажи «пожалуйста». Мне нравится, как звучит слово. Когда его произносишь ты.

Софья прокашлялась. Ну, давай, девочка. Играть — так играть.

Палец снова коснулся щеки.

— Вот сюда. Пожалуйста.

— Ну, раз ты так просишь…

Он не двинулся с места — рассматривал ее в сумраке и отсветах фонаря. На ней смешное платье: в черно-бело-желтое полоску, свободное, единственное, что его спасает — длина выше колена, позволяющая насладиться видом очаровательных ножек. Но все равно в нем Соня похожа на пчелу — веселую и задорную пчелу. Она оделась так специально. Думает, что это остановит его? Маленькая наивная девочка. И он качнулся к ней.

Наклонился, едва касаясь ее щеки. Софи честно попыталась сдержать вздох, и у нее это почти получилось.

Она упоительно пахнет. Он прикрыл глаза. Легкий бергамот… женственная магнолия… терпкое сандаловое дерево. Он узнал аромат. И двинулся еще чуть-чуть вперед.

Прикоснуться к ее щеке легким поцелуем. Конечно, кожа у нее невероятно нежная. Он и не сомневался.

Губы у него теплые и… И все, дальше думать сложно. Долгий вздох проходит по щеке, к шее. И, выдох на ухо, так, что Софья покрывается мурашками вся — от шеи до коленок:

— Этого стоило ждать целый месяц… — а потом, резко отстранившись: — До встречи, Софи.

Она смотрит на его высокий силуэт, то появляющийся, то исчезающий в свете фонарей.

А Серж, по дороге домой, с удовольствием подпевает музыке в машине.