Глава 2

Валя Мы с детьми заходим на кухню, но Игоря уже там нет. Я даже и не слышала как дверь хлопнула, усвистал только пятки сверкали. Смотрю на плиту и вижу только сиротливо пустую сковородку. – И где папа? – Лешка смотрит на меня удивленно, – куда он без чемодана поехал? “Ну Кукушкин! Ну погоди! Доберусь до тебя! Кобелина треклятый” – матерюсь я про себя. Но делать нечего, придется все объяснять детям самой, раз папаша слился. Я тяжело присаживаюсь на табуретку и приобнимаю детей. – Понимаете, бывают случаи когда люди больше не могут жить вместе… – Папа ушел? – Алексей пристально смотрит на меня карими, в отца, глазами, – ты его выгнала?! – Нет… нет, что ты, я его не выгоняла, – поспешно говорю я, судорожно соображая как выкрутится. Я не хочу говорить детям, что отец ушел к другой, не хочу, чтобы они ненавидели его. Хочу сохранить для них образ настоящего, любящего отца. В памяти всплывает как мама после развода с моим папой постоянно настраивала меня против отца, рассказывая какой он плохой и как подло предал нас, не задумываясь о том как мне больно было это слышать. Хуже некуда осознавать, что ты не нужен кому-то из родителей. – Папа ушел от меня, но не от вас, дети, он будет приходить к вам, разговаривать, помогать…– мягко говорю я, твердо решив, что если Кукушкин откажется это делать, то я превращу его жизнь в ад. – Неправда! – кричит Алиса, смахивая слезы, – это из-за тебя он ушел! Теперь у нас нет папы! Это ты виновата! – Это правда, солнышко, я виновата, но ты поймешь… – Когда подрасту?! Бла-бла-бла! Слышали! Ты все время нас только учишь и учишь, как будто школы твоей тебе мало! А папа играл с нами! – Да, но это не значит что… – Ты и его все время учила и пилила, вот он и ушел! Мы тебя ненавидим! – выкрикивает Лешка и они с Алисой убегают себе в комнату. К боли предательства добавляется обида, мне хочется взорваться и высказать детям, что папаша их кобель и потаскун, что это он побежал за старой денежной юбкой, потому что устал от скромной жизни в ипотечной квартире, что он так и не повзрослел, поэтому взрослой в нашей семье пришлось быть мне. Я через зубы выдыхаю, сжав кулаки. Дети ни в чем не виноваты, им сейчас еще тяжелее чем мне. Слышу звонок в дверь. Тороплюсь открыть, надеясь что Игорь одумался и вернулся, чтобы объясниться с детьми. – Привет, – это Ленка, моя соседка и по-совместительству лучшая подруга, – у тебя соль… Она осекается, видя мое перекошенное зареванное лицо. – Тихо…тихо…что случилось? – ведет меня на кухню и усаживает снова на табуретку. – Кукушкин…ушел…к… Тамаре Петровне, – всхлипываю я тихо. – Ох ты ж ёк-макарёк, как так-то? – восклицает Ленка, – чего его ёжика конопатого понесло-то? – Да кто ж его знает, Ленк? Устал видать от нищеты, у Тамарки денег знаешь сколько? Ого-го! – Так сейчас, – Ленка поплотнее закрывает дверь в кухню, включает чайник, – я вот тебе чай успокаивающий принесла, вот как знала! Щас заварю. Ленка суетится на кухне, а я устало опираюсь на стену. Хорошо, когда есть кому хоть чаю налить. – А дети? Дети как? – спрашивает Ленка, ставя передо мной кружку с ароматным напитком. Я принюхиваюсь. – Коньяк? – спрашиваю строго. – Обижаешь! Рижский бальзам, последняя бутылочка осталась, да там самая капелька, для расслабления, – говорит она, настойчиво впихивая кружку мне в руки. – Ладно, давай, – отпиваю чай, вкусно. – Дети меня теперь ненавидят, они думают что я виновата, – вздыхаю я. – Так а ты им скажи, мол, папка ваш, кобель, нашел другую… – Не могу я Лен, кто им выбрал такого папу? Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива, я сама повелась на веселого и симпатичного парня, хотя видела что у него ветер в голове и за пазухой, я влюбилась и надеялась, что он остепенится, возьмется за ум. К сожалению Игорь так и остался большим ребенком, веселым, милым, обаятельным, но совершенно безответственным! А дети любят его, для них это сложно будет. – А ты как же? – участливо гладит Ленка меня по руке. – А что я? Я выдержу, вытерплю, ради детей, вырву из сердца с мясом. – Да вернется еще, – машет рукой Ленка, – нагуляется и приползет. –Нет, Лен, не прощу, не смогу, – твердо говорю я, – ты же знаешь, где раз там и два, а жить с кобелем не хочу. – Да, сложно это, подруга, но ты крепись, сейчас чайку попей, да спать ложись, утро вечера мудренее. Я твоих сорванцов уложу сама. Я мгновенно чувствую усталость, тяжелый рабочий день и ужасный вечер просто с ног валят. Подозреваю, что Ленкин рижский бальзам тоже сделал свое дело, но так даже лучше. Хочется уснуть и забыться, может с утра не будет так плохо, живут же как-то женщины после такого, хотя мне кажется, что моя боль самая сильная, что никто не в силах пережить такое и потом жить как ни в чем не бывало. Я доверяю Ленке, она часто остается с детьми, когда мы на работе, так как находится в декрете и лишняя копейка ей не помешает. Дети ее знают и любят, может она сможет их немного развлечь. – Только не говори им ничего, – бормочу я, зевая. – Нет, что ты, это же твои дети, сама поговоришь, когда все немного успокоится, они умные, поймут. – Надеюсь… Спасибо, Лен, – я признательно сжимаю ее руку. – Да не за что, Валь, мы ж подруги, ну иди ложись. Я падаю в кровать в надежде, что завтрашний день будет хоть немного лучше, но зря я надеялась…