ГЛАВА 4. Зимний сад.

Быстро переодеваюсь в свежий спортивный костюм, подправляю косметику и лечу наверх вся на нервах. В последний момент цепляю новый браслет, вдруг поможет не психовать.

Поднимаюсь в зимний сад на двенадцатом этаже. Открываю широкую двустворчатую дверь и захожу в оранжерею под звездным небом. Внутри парк с настоящими хвойными деревьями, о существовании которых я не имею никакого понятия, они испускают лёгкий аромат смолы, где-то журчит вода. Воздух свежий и бодрящий, который моментально отрезвляет, и я собираюсь с мыслями. Или браслет?

В центре, на фоне огромной панорамной стены, которая сейчас тёмная, но я могу различить снежные пики гор в лунном свете, стоит стол из тёмного дерева. За столом сидит Шашарин и изучает голографическую схему, парящую перед ним в воздухе. Я хорошо вижу его лицо, где в уголках губ затаилась прежняя усмешка. Как же хорошо я его помню!

Такое впечатление, что он не сидит и не стоит, а занимает позицию. Узкое, загорелое, с ярко очерченными скулами и твёрдым подбородком лицо. Лицо человека, находящегося у власти.

— Ольга Санникова? Вовремя. Садитесь, — ровный баритон, без эмоций, без тени узнавания.

Сажусь в кожаное кресло-шар, которое тут же подстраивается под мою спину.

— Погрузимся в дело, — отодвигает голограмму, и она растворяется. — Завтра в двадцать ноль-ноль в зале приёмов этого отеля начнётся детский новогодний праздник. Ключевой элемент — шоу с использованием дополненной реальности и голографических проекций. Ваша роль — Снегурочка. Дед Мороз прилетит завтра утром в десять. Это известный артист, но вы знаете, что такое известный артист. Ему платят за то, что он известный, разбираться в технологиях ему некогда, скажем толерантно. Он будет говорить всякие глупости в микрофон, а вы должны будете за ним следить, чтобы он в него говорил и не отходил от текста.

Шашарин делает паузу и всматривается в меня. В его волчьих глазах мелькает что-то неуловимое. Нет, не узнавание, а лёгкое недоумение, как будто он пытается сопоставить меня с кем-то из тех, кто у него в базе.

— Вы будете не просто ведущей. Вы — интерфейс между детьми и технологиями. Вот ваш сценарий, — он проводит рукой, и передо мной в воздухе материализуется какой-то чертёж. — Всё взаимодействие построено на нейросвязке. На вас будет надет лёгкий нейроободок-кокошник, который будет считывать ваши ключевые слова и эмоциональные паттерны. В зависимости от этого ИИ «Советник» будет менять голографическое шоу.

Я вжимаюсь в кресло и перестаю дышать. А если мне не хватит сообразительности всё это понять? Единственное, что я про себя знаю, что в экстремальных ситуациях у меня включается пятая передача, и мне кажется, что я уже слышу, как шестерёнки в моём испуганном до нельзя мозгу начинают шевелиться.

Шашарин методично объясняет мне, что мне надо делать, и я постепенно улавливаю смысл. Его как будто не интересует, хватит ли у меня мозгов, чтобы понять все его технологические новшества за время, которое мне осталось до шоу, он почему-то в этом уверен.

— Вы предоставите мне костюм? — спрашиваю я тихим голоском. Мне и правда непонятно, в чём я там буду выступать, с собой у меня ничего нет.

— У вас будет белый тонкий комбинезон. На него будет проецироваться наряд Снегурочки. Он может меняться от традиционного до футуристического — всё в инструкции. Это зависит от контента, который вы будете транслировать по сценарию. Завтра попробуете. Также советую хорошо выучить команды, по которым появляются снеговики, медведи и снежные барсы.

— Снежные барсы? — переспрашиваю я. Настя стоит перед глазами, и я на волосок от того, чтобы не разреветься. Я вижу её прищур и разрез глаз в лице этого такого далёкого от меня мужчины. Но я держусь.

— Да. Красавцы. У вас есть эмоциональная связь с этими животными? — вопрос, который выбивается из его повестки.

— Их очень любит моя маленькая дочь.

— Неожиданно. Сколько ей?

— Пять.

— Вот и отлично. Можете взять её на праздник, там будет много детей.

— Всё управление будет идти через меня? — уточняю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Через систему. Вы — её голос и лицо. Вам не нужно быть актрисой. Нужно быть оператором. Справитесь? По моим данным, вы должны справиться.

В его тоне сквозит не просьба, а констатация факта. Он уверен, что справлюсь. И в этой уверенности скрывается что-то раздражающе знакомое.

— Справлюсь, — киваю я и поправляю левой рукой волосы.

Вижу, что Шашарин принюхивается, но ничего мне не говорит. Наверное, браслет, но я не слышу никакого запаха, я слова-то скоро перестану разбирать.

— Отлично. Техническая репетиция в девять утра. Вадим встретит вас в холле.

Он снова пялится в появившуюся перед ним рабочую голограмму, явно давая понять, что разговор окончен.

Я встаю и направляюсь к выходу. И уже почти у двери слышу его голос, на этот раз с лёгкой, едва слышной ноткой задумчивости.

— Ольга... Вы раньше не работали в IT?

Оборачиваюсь, сердце падает в пятки. Он смотрит на меня не поверх голограммы, а сквозь неё, его взгляд сосредоточен и немного сбивчив.

— Да, — отвечаю я просто. — Давно.

— В какой сфере?

— Маркетинг. И немного системное администрирование, — произношу это нарочно, назвав свою первую, самую низкую должность в его же компании.

Его правая бровь немного приподнимается. Память, как тот самый когтистый снежный барс, явно пошевелилась в глубинах его сознания, царапнувшись о что-то важное. Но он лишь кивнул, отсекая дальнейшие расспросы.

— До завтра, Санникова.

Я выхожу, оставив его одного в сияющем технологиями саду, где среди искусственных ручьёв и невиданных деревьев он делает попытку вспомнить лицо девушки из своего прошлого, которая стоит прямо перед ним.