Глава 8

Мы с Владленой покинули зал, но далеко не ушли. Она затащила меня в небольшую полутёмную гостиную, где вокруг лакированного столика из красного дерева расположились кресла с гнутыми ножками и высокими спинками.

Велимировна буквально рухнула сексуальной задницей на одно и счастливо захохотала, запрокидывая голову. Её заливистому смеху вторили частые удары дождевых капель по стеклу и раскаты грома, следующие за сверкающими молниями, чей призрачный свет выхватывал из полумрака висящие на стенах картины в золочёных багетах и резные шкафы с хрустальной посудой.

— Ну как тебе? — широко улыбнулась отсмеявшаяся Владлена, глядя на меня поблескивающими глазами.

— Пару раз хотелось перекреститься. Уж больно дьявольский смех, — признался я, усевшись в кресло.

— Да я о моём маленьком представлении! О, ты пострадал? — вдруг спросила она, скользнув взглядом по почти оторвавшемуся рукаву пиджака, лишившемуся пуговицы.

— Только если морально, — проговорил я, прислушиваясь к себе.

Ничего не болело и не тянуло, хотя разгневанный Лейб знатно угостил меня кулаками. Но моя необыкновенная регенерация устранила все последствия, израсходовав одну коровью душу. Осталось ещё пятнадцать. Две ушли на поддержание жизнедеятельности моего тела в течение дня.

— Тогда ерунда. Тебе полезно немного помучиться, — фыркнула Владлена, закинув ногу на ногу. — Ты разочаровал меня.

— Чем же? Недостаточно нарядно оделся?

— Ты не ревновал! — резко наставила она на меня указательный палец, как на преступника в толпе.

— А должен был?

— Нормальный мужчина — да.

— Повезло, что я ненормальный.

— А когда барон делал мне предложение руки и сердца, ты и вовсе злорадно усмехался!

— Я знал, что ты не возьмёшь кольцо. Мне ведь довелось посмотреть некий фильм про хоббитов. Там Гэндальф отказался брать у Бильбо Кольцо Всевластия, потому что понимал, что его великая сила и искреннее желание творить добро превратятся под влиянием Кольца в страшное зло. А тут наоборот, кольцо могло сделать тебя добрее. А оно тебе надо? Ты же в курсе, что после того, что ты устроила в зале, теперь всех демониц будут изображать с твоим лицом? Но ты только рада этому.

— Ты единственный, кто понимает меня и не осуждает, — промурлыкала она и дотянулась ногой до моей голени, проведя по ней носком туфельки. — Как ты понял, что я играю с Лейбом?

— Ты слишком быстро сменила гнев на милость. В следующий раз постарайся действовать иначе. Повезло, что Лейб болван, более умный человек не поверил бы тебе. Хотя признаюсь, всё равно получилось эпично. Теперь у барона два пути: либо он тебе примется мстить, либо вернётся за границу, где будет рассказывать, что империя — это рассадник зла. Мне бы не хотелось, чтобы он уезжал раньше времени. У нас ведь что-то вроде пари. И пока непонятно, что станет происходить с проходами, ведущими в Лабиринт: будут ли они и дальше мутировать или нет?

— В пекло ваше пари! — жарко выдохнула красотка и многозначительно усмехнулась, коснувшись туфелькой внутренней стороны моего бедра. — Может, мы потратим какое-то время на… веселье?

Её голос стал томным, а взгляд затянула поволока страсти. Дыхание участилось, став хрипловатым.

— С бароном не навеселилась? — криво усмехнулся я, отодвинувшись от ноги декана.

— У нас ничего не было, — отрезала она и следом процедила, сморщив нос: — Мне он противен, как исходящий слизью червь. Будь моя воля, я бы раздавила его.

Её пальцы сжали подлокотники, а губы сомкнулись в тонкую изломанную линию.

М-да, она страшный враг. Мне даже показалось, что впивающийся в мою шею воротник рубашки превратился в холодное лезвие, готовое пронзить горло, ежели я рассержу Владлену.

— Ты и так раздавила его, пусть и не в прямом смысле, — подметил я, глянув на оконное стекло, по которому струились потоки воды. — Вон даже природа плачет.

— Ты мастер комплиментов, — довольно улыбнулась магичка, расправив складки платья, образовавшиеся в районе живота.

Я ухмыльнулся и сунул руку в карман брюк, где запиликал телефон. Вытащив его, обнаружил, что в сей поздний час меня потревожил Вячеслав.

— Кто тебе звонит? — подозрительно сощурилась Владлена, как кошка, заметившая, что какая-то драная мышь подбирается к её миске со сливками.

— Внук, — ответил я, встал и подошёл к окну, нажав на зелёную кнопку. — Слушаю.

— Игнатий Николаевич, — ударил меня в ухо мрачный, но спокойный голос Славы, — хочу принести вам свои извинения. Моё поведение бросило тень на репутацию нашего рода. Я полностью признаю это и не делаю ссылок на то, как бесчестно повёл себя граф Пугачёв.

— Ты осознал, где именно совершил ошибку? — уточнил я, прижав ладонь к стеклу.

Оно оказалось холодным, слегка влажным и чуть-чуть вибрировало под ударами дождя.

— Доверился не тому человеку.

— Нет. Вспомни пословицу… Нельзя выносить сор из избы, а уж тем более из дворянской, — сурово выдал я, заметив, как Владлена одобрительно кивнула.

Внучок поразмыслил немного, а затем проронил, громыхнув сталью в голосе:

— Я запомню ваши слова. Однако мои извинения не значат, что я принимаю этого нового Игнатия Николаевича. Вы должны подробно ответить на все мои вопросы, дабы я снова мог назвать вас дедушкой.

Вот упёртый баран! Ему радоваться надо, что дед стал седым локомотивом, тащащим род вперёд. А он меня подозревает.

— Ты либо принимаешь меня таким, каким я стал. Либо нет. Думай, — коротко сказал я и сбросил вызов, почувствовав лёгкий гнев, шевельнувшийся в груди.

— Тебе надо расслабиться, — томно произнесла Владлена, обведя пальцем вокруг соска, проступающего через ткань платья.

— Ага, тут расслабишься. Того и гляди в гостиную ворвётся какой-нибудь слуга с вытаращенными глазами и сообщит, что дворец горит или на нас напали амазонки верхом на единорогах, — пробурчал я и глянул в сторону двери.

А в неё внезапно громко и быстро постучали.

Владлена аж подскочила на кресле, изумлённо расширив глаза.

— Игнатий, ты пророк? — сдавленно выдала она, хлопая длинными ресницами.

— Господин Зверев! — раздался за дверью запыхавшийся мужской голос. — Вы здесь? Вас ищет князь Боголюбский! Он срочно желает вас видеть.

— Твою мать, — мрачно процедил я, не ожидая ничего хорошего от этой встречи. — Где его сиятельство ожидает меня⁈

— В центральном зале. Я вас провожу! Только быстрее, молю вас.

— Пахнет очередным скандалом, — громко втянула воздух Владлена и подбодрила меня с язвительной улыбкой на устах: — Но тебе не привыкать. К тому же чёрный пиар — тоже пиар. Главное, не вызови князя на дуэль — это уже будет чересчур даже для тебя.

Я нахмурился и, подумав, снял рваный пиджак. Швырнул его на спинку кресла, заправил выбившуюся из брюк рубашку и вышел из гостиной.

В ярко освещённом коридоре меня встретил переминающийся с ноги на ногу седой слуга в ливрее. Он нервно улыбнулся мне и слегка втянул голову в узкие плечи, увидев улыбающуюся Владлену Велимировну.

— Прошу за мной, — просипел слуга и шустро повёл нас по коридору, где лежала красная ковровая дорожка.

Мы быстро добрались до всё того же зала, где мне довелось сразиться с бароном Лейбом. Но кажется, не он главный босс вечера…

Там, где прежде наяривали музыканты, стоял хмурый мужчина с зачёсанными назад седыми волосами. Его тучное тело стискивал светло-серый костюм. Пиджак не скрывал подтяжек, а тяжёлый взгляд аристократа сразу же упал на меня, миновавшего двери.

— Игнатий Николаевич, вот и вы! — объёмным голосом выдал он и поманил меня на сцену властным движением руки.

— Удачи, только не убей его, — шепнула Владлена, поправила волосы и скрылась в толпе гостей.

Они тихонько шушукались, сжимая пальцами бокалы с пузырящимся шампанским. Меня провожали самыми разнообразными взглядами, но в основном злорадными.

Аристократы жаждали того, чтобы князь Боголюбский прилюдно поставил на место выскочку Зверева.

Как и говорил император, меня в высшем свете не любили за мой стремительный карьерный рост.

Разве что полковник Барсов подбадривающе мне улыбнулся, да Павел коротко кивнул, держа за руку Жанну Воронову, кусающую нижнюю губу: свою, не его.

Подле них стояли её отец и мать. Оба делали вид, что ничего страшного не происходит. Но по их лицам всё же пробегала тревога. На Павла же они поглядывали с мягкими улыбками.

Воронов даже положил на его плечо руку, словно они были близки, как отец и сын, или тесть и зять. Или жирная сладкая муха и паук, пытающийся затащить её в свои сети.

Кажется, у Воронова появились какие-то виды на Павла. Ладно, потом подумаю. Сейчас не до этого.

Я под тихие шепотки десятков людей и раскаты грома взошёл на сцену, растянув губы в улыбке.

Народ в зале напрягся и подался вперёд, чтобы ничего не пропустить. На лице какого-то рыжего хлыща расплылось желание увидеть моё унижение, а полная дама рядом с ним кривила влажные губы в ленивой ухмылке. Такая же ухмылка блуждала на мордашке брюнетки, помогавшей потерявшему сознание барону Лейбу. Его, к слову, в зале не оказалось. Зато рядом со мной хмурился князь Боголюбский.

Он провёл рукой по зачёсанным назад волосам, кашлянул в кулак и начал говорить громким басистым голосом, перекрывающим шум ненастья:

— Дамы и господа, я буду краток, не стану отнимать у вас время, которое можно потратить на закуски, выпивку и танцы!

— Хи-хи! — прокатились смешки преимущественно среди дам.

— Как вы все знаете, мы собрались тут ввиду того, что ко мне вернулся украденный «Камень любви» — розовый бриллиант! — продолжил аристократ, позволив себе улыбку, похожую на щель в камне. — А вернули его, как вы понимаете, не высшие силы, а вполне обычные люди из плоти и крови. В их числе был полковник Артур Петрович Барсов и… как мне принесла птичка на хвосте, Игнатий Николаевич Зверев! Позвольте же, дорогой Игнатий, пожать вашу руку под эти аплодисменты! Давайте похлопаем героям! Артур Петрович, вы тоже поднимайтесь на сцену, не стесняйтесь!

Князь махнул рукой полковнику, после чего по-медвежьи обнял меня. Да так крепко, что чуть рёбра не затрещали! Боголюбский радостно сверкал зенками, но внешне оставался всё таким же суровым, как кирпич, косясь на приглашённых. А те принялись с напускным энтузиазмом хлопать в ладоши, скрывая кислые улыбки. Они ожидали совсем другого.

— Игнатий Николаевич, я ваш должник! — пробасил князь, попутно пожав руку полковнику, с кряхтением взобравшемуся на сцену.

— Что вы, что вы, какой должник? Мне было приятно помочь вам, — проворковал я, ловя на себе завистливые взгляды дворян.

Ещё бы… князь в должниках — это вам не жук лапкой потрогал. Тем более Боголюбский оказался настолько тактичным, что даже не стал упоминать о моей драке с бароном Лейбом, чем разочаровал гостей, жаждущих увидеть, как меня распекают. Думаю, теперь мою скромную персону ещё больше невзлюбят.

Пока же я шепнул на ухо полковнику, улыбающемуся толпе:

— Кто-то у вас в отделе подсвистывает. Откуда князь узнал, что я причастен к возвращению бриллианта?

— Есть у меня предположение, кто проболтался, — краем рта недовольно ответил тот, слегка хмуря брови.

— Вы уж разберитесь.

— Всенепременно.

— Благо князь, судя по всему, не знает всей правды, а то бы он вёл себя иначе. Но в другой раз всё может обернуться не так хорошо.

Барсов кивнул, тяжело вздохнув. А я улыбнулся и продолжил беззастенчиво купаться в овациях, наслаждаясь завистью дворян.

Но вскоре князь в очередной раз поблагодарил нас с полковником, а затем объявил:

— Танцуют все!

Из динамиков под лепным потолком полилась зажигательная музыка, а мы втроём дружно сошли со сцены.

Полковник принялся беседовать с князем. А я под шумок отошёл в сторону, чтобы не дай бог не пришлось отвечать на неудобные вопросы. Пусть Барсов отбрёхивается, раз уж он виноват в том, что Боголюбский узнал о моём участии в возвращении камня.

— Тебя связанным в омут брось, ты и оттуда выплывешь с мешком золота в зубах и парой сисястых девок под мышками, — усмехнулась Владлена, вынырнувшая из толпы гостей с двумя вытянутыми бокалами шампанского в руках.

Я взял один и сделал глоток, встав возле красной бархатной портьеры рядом с окном. Шампанское пробежало по горлу, пощекотав его пузырьками.

— М-м-м, хороший напиток, — оценил я, глянув на бокал.

— Самое то, чтобы отпраздновать твою очередную победу, — с улыбкой отсалютовала мне Владлена и тоже пригубила шампанское, а потом проговорила: — Тебе придётся очень многое мне рассказать. И о бриллианте князя Боголюбского, и о Ратиборске.

— Что-то я уже жалею, что ты рассталась с бароном Лейбом.

— Хам! — опасно сузила глаза красотка, грозно топнув ножкой.

— Хам? Ты знаешь, меня недавно пытала демоница, так я от неё и то больше хороших слов услышал, — иронично сказал я, вспомнив Лару, оседлавшую меня в Зале наслаждения в замке демонов.

— Пытала? — распахнула глаза красотка, живо заинтересовавшись. — И как же?

— О-о-о, я бы и хотел забыть это, но не могу, — картинно печально вздохнул я, видя перед мысленным взором обнажённую грудь с набухшими сосками и страстную, дикую улыбку демоницы. — Ладно, подержи мой бокал. Мне надо галстук поправить. Кажется, князь выставил на стол несвежие устрицы, а может, и чёрную икру.

— Есть меньше надо, — вслед мне буркнула Владлена, когда я направился к выходу вдоль стеночки, чтобы не мешать парочкам, танцующим в центре зала.

Меня и вправду одолело желание срочно посетить уборную. В желудке словно завозился ёж из ржавой колючей проволоки. Во рту появился неприятный гнилостный вкус, а лицо против воли сморщилось.

— Мать честная, — простонал я, выбравшись из зала.

Мой взгляд лихорадочно скользнул по коридору, прикидывая, где может скрываться уборная.

В этот миг в дальней части коридора появилась женщина, поправляющая подол платья. Я ринулся туда, пытаясь держать физиономию кирпичом. Женщина мне улыбнулась, а я кивнул ей и торопливо открыл резную дверь. К счастью, за ней оказалась небольшая комнатка с ещё двумя дверьми. На одной красовался нарисованный сударь, а на другой — сударыня.

Я метнулся по нужному адресу и занял одну из трёх кабинок, но не для того, чтобы опорожнить кишечник. Точнее для того, но из другого отверстия. Меня начало жутко тошнить. Да так, что аж горло сдавило будто клещами, а перед глазами всё поплыло.

Унитазов вдруг стало три, а кафель из синего стал каким-то туманно-серым. Ноги затряслись и подогнулись. Я упал на колени, вовремя схватившись за ободок, пахнущий хлоркой и дезинфицирующим средством.

В горле встал ком, а спину будто обсыпало ледяной крошкой, ведь в голове пойманной птичкой в клетке забилась чудовищная мысль — отравили! Уж слишком быстро мне стало плохо! Но кто? Как? И почему я, будучи опытным алхимиком, не почувствовал яд⁈

Неужто это проделки Владлены? Нет, не верю!

Я вытаращил глаза. Их словно резали лезвием для бритвы. А моих ушей неожиданно коснулся довольный мужской голос, прозвучавший на фоне чуть скрипнувшей двери:

— Какой чудесный день, какой чудесный я и песенка моя!

Мужчина принялся насвистывать, войдя в уборную, а потом раздался звук воды, полившийся из крана в фарфоровую раковину.

— Какое превосходное мыло, — восхитился он и следом приподнято заявил: — Я вам не мешаю, господин Зверев? Вы мне точно не мешаете. Не стесняйтесь, продолжайте надсадно хрипеть. Вам осталось совсем немного. Думаю, секунд десять. И вам не поможет ни один артефакт или магический атрибут. Я знаю толк в ядах и в том, как их доставить в организм жертвы. Не удержусь, похвастаюсь, как какой-нибудь тупой киношный злодей. Ингредиенты, составляющие яд, были в разных продуктах. Шампанское же стало финальным аккордом. Надеюсь, оно вам понравилось. Князь Боголюбский сегодня расстарался. Поставил на стол всё самое лучшее. Надеюсь, ваши похороны будут не хуже. Ха-ха!