ГЛАВА 4. Человечество тоже озабочено воспроизводством!

— Роб, я запуталась… А как ты умудряешься жить в России и говорить по-человечески?

— По-русски?..

— Ой… Да. По-русски. В Перу же основной язык испанский?

— Знаешь, просто драконы легкообучаемы, умны, обладают хорошей сноровкой и глубоким интеллектом… К тому же мы плагиаты.

— Что?.. Полиглоты, что ли?

— Ой! Ну да, полиглоты и эрудиты, и…

— А то, что с собаками говорите — это ты пошутил?

— Э-э, нет. Ментальное считывание. Телепатия. А рык и без языка все понимают.

Если вы в состоянии управлять своими эмоциями, велика вероятность, что их у вас немного.

Алёна подошла, встала на колени, взяв меня за бёдра и повернув так, что её лицо оказалось как раз напротив моего очень неравнодушного к ней органа.

— Что ты делаешь? — просипел я, потеряв голос и оглохнув от удара пульса в ушах.

— Собираюсь тебя обмерить, — деловито сообщила Алёна, стаскивая с шеи ленточку метра. — Штаны снимай, или ждешь, когда я это сделаю?

С трудом протолкнув комок в горле, я отстегнул ремень и спустил молнию на ширинке.

— Стой!

Так, теперь уже ее сердце грохотало в моих ушах. Вот уж не думал, что пролетев полмира, меня и здесь будут домогаться. Но в отличие от попыток дракониц, я был не против уступить Алёне.

— Ты нижнее бельё в принципе не признаешь, или специально для меня не носишь?

Черт, я запутался.

— А какая разница?

Её положение было крайне провокационное, особенно когда она посмотрела на меня снизу вверх. Мою реакцию не заглушили даже сердито сдвинутые брови.

— То, что ты теперь работаешь здесь, не дает тебе права приставать ко мне!

— Я думал, это ты пристаешь.

Алёна резко подскочила, а меня прострелило от того, как крепко при этом она вцепилась мне в бёдра, поднимаясь. Фух, сознание отключалось под давлением инстинктов!

— Вот, надень плавки, — она метнула в меня яркий кусок тряпки, и я рефлекторно перехватил его в воздухе, даже не взглянув. — Как наденешь, продолжим.

Она стояла ко мне спиной, пока я нервно сжимал в кулаке плавки и пытался удержаться на грани сознания.

Нет-нет-нет! Терять голову из-за человеческой самки, сейчас, когда я только-только нашел работу и у меня получается адаптация среди местных аборигенов, никак нельзя. Но при этом не терять её не получалось. Лёгкие сжимались от сладкого соблазнительного запаха, ноздри трепетали, улавливая ее возбуждение, я слышал стук ее сердца и учащенное дыхание. Тело напоминало натянутую струну, чуть тронь и лопнет от перенапряжения…

— Скоро?

— У нас ничего не выйдет, — процедил я сквозь сжатые зубы, понимая, что придется уйти, убежать, чтобы не сорваться. — Ты мне не подходишь.

Алёна… Лена, милая, лёгкая, хрупкая Лена, повернулась вполоборота, удивленно распахнув свои глазищи.

— До этого я тебе, значит, подходила и вдруг перестала? — усмехнулась она. — Ты ненормальный.

— Я нормальный, но не для человека.

***

Признание прозвучало неожиданно даже для меня. Позвоночник прошиб леденящий страх от собственной болтливости. Потом я пришел в ужас, что придется избавиться от Лены, а если этого не сделаю я, то за мной подчистит куратор.

Что я наделал?!

— Точно, для маньяка ты нормальный. Надевай плавки. Скоро шоу, надо успеть снять мерки.

Хотел уточнить, какие еще мерки снимать, если на мне только джинсы и футболка, но промолчал от облегчения, что она мои слова не приняла всерьез.

Облегчение снова сменилось диким напряжением, когда Алёна с тяжелым вздохом опустилась передо мной.

— Да расслабься ты.

— Не могу, — пропыхтел, осознавая, как тяжело контролировать учащенное дыхание.

— Ладно, давай не будем обращать внимание на твое состояние, только не тычь мне этим в лицо.

— Не могу.

— Постарайся! — огрызнулась она и ловко обмотала меня метром, что-то отметила в блокноте, потом поочередно обхватывала талию, бедра, шею, руки, измеряла длину и каждое её прикосновение дрожью разбегалось по коже.

— Замёрз?

— Что? А. Нет, это… Да, замерз.

— Ну точно ненормальный, — покачала она головой. — Ты немного перекачен в плечах и у тебя слишком мощная шея. Но если не застёгивать горловину, то что-нибудь подберем. В талии ушью. Что еще… Костюм. У тебя нестандартные размеры, придется либо классику от разных костюмов соединять, либо шить индивидуальный.

— Хорошо, — согласился я, ни слова не понимая из ее болтовни.

— Ничего хорошего, Тай. У меня еще кордебалет не обшит, а тут ты нарисовался. Ладно, держи вот это и это. Плавки оставь. Иди в зал, а после шоу загляни ко мне на примерку.

Я быстро натянул простые мягкие штаны и майку с длинными рукавами.

— Тебе бы в холодный душ, чтобы сегодня не выделяться, — насмешливо произнесла Лена.

— Не поможет.

— Тогда страдай, ковбой, — захихикала она, а я окончательно растаял от звука ее смеха.

***

Вечер произвел на меня неизгладимое впечатление… Это вам не Пуно!

Зал гремел и мигал, и только одно ярко освещенное пятно — сцена, безумствовало движением. Пара парней лихо накручивали вокруг шеста, от удивления у меня рот открылся.

Я впитывал все происходящее как губка. Запоминал движения и трюки, считал приемы и обалдевал от их взаимодействия с залом. Оглох от девчачьего крика, когда одним движением парни сорвали с себя штаны и остались в плавках, примерно таких, какие были сейчас на мне.

Зал вопил и визжал, требуя продолжения. Ого, а среди людей есть ценители натуралистичности! Настроение поднялось, и я уже представлял, как дня через два точно так же закручусь вокруг шеста и соберу овации всего зала, лишь скинув тряпки.

Не работа, а мечта!

— Не пугает? — прокричал мне в ухо, чуть не оглушив, подошедший Геннадий.

— Нет, очень нравится! — прокричал я в ответ, делая скидку на слабый слух людей, заодно поднял два пальца верх, полностью одобряя увиденное.

— Ну и ладненько! Завтра паспорт принеси, надеюсь, тебе есть восемнадцать?

— Мне тридцать шесть! — прокричал я.

— Чё?!

Все же слух у драконов в разы лучше, иначе люди не врубали бы музыку так оглушительно громко, что даже слов не разобрать за грохотом динамиков.

— Шутник, да? Юмор я люблю, но не перегибай! И к Ленке не подкатывай, понял? Я не шучу!

Я кивнул, не понимая, как мы от моего трудоустройства переключились вдруг на Лену? Хотя краем сознания почувствовал некую агрессию. Может и Лена её чувствует, потому боится Геннадия?

Наверное, именно эти мысли заставили меня тащится за Леной после работы через весь парк, еще два квартала, до многоэтажного серого здания.

— Зачем ты меня преследуешь?

Эх, заметила все же.

— Просто проводил.

— Ну, спасибо. Я все ждала, когда же нападешь, недоманьяк.

— Я завязал, — не смог сдержать усмешку, не понимая куда деть руки, они вдруг стали неуклюжими и лишними.

— Тогда до завтра?

— Эм? Да, до завтра.

Лена всё не уходила, переминаясь с ноги на ногу.

— А тебе в одной футболке не холодно?

Я даже фыркнул. Сейчас по ощущения больше десяти градусов тепла — мне жарко!

— Нет, нормально, жаль, что к вечеру опять отсыреет. Хотя, наверное, я могу поспать здесь, а не в парке? Мне кажется, здесь не так сыро, как у пруда.

— Ты серьезно собираешься переночевать на лавочке? Ах… Ну да, у тебя же нет денег… И я обещала тебе душ и совершенно забыла! — Лена хлопнула себя ладонью по лбу и махнула мне рукой, зазывая за собой. — Поспишь сегодня у меня, а потом сам решай свои проблемы. Клянись, что не нападешь на меня?

— Как я могу? Я же буду на твоей территории, в гостях?

— У-у! Да ты у нас с понятиями? Ну заходи, может я даже завтраком тебя накормлю.

— Досирак?

— Вот ты прожорливый!

В этой норе пахло только ей, без всяких примесей. Я с удовольствием водил носом, пока Лена раздевалась, снимала ботинки. Потом махнула мне в одну сторону, как-то неопределенно сказав «там кухня», а сама скрылась в другой комнате и плотно закрыла дверь. Язык закрытых дверей я понимал отлично, потому пошел на кухню, обнаружил там холодильник и плиту, а заодно решил, что завтраком накормлю себя сам. Зачем утруждать добрую хозяйку?

Яичница уже скворчала на самой большой сковороде, которую удалось разыскать, когда вошла Лена в уютном коротеньком халате и охнула:

— Ты весь десяток жаришь?

— Угум, больше не было.

— Черт! Десяток яиц!

— Я поделюсь, чего ты? Тут и тебе хватит.

— А тебе хватит? — что это в ее голосе — скепсис?

— Я еще замороженные фабрикаты нашел, если что их пожарю.

Лена молча закатила глаза под лоб и достала тарелки. Мы довольно быстро расправились с яичницей, потом я докидывал сухари с чаем, пока Лена ушла в душ.

За окном уже светлело. Солнце поднималось из-за частокола серых домов, на улицах все больше появлялось прохожих, и у них начинался рабочий день, в то время как у нас только закончился. Насколько удобно работать по ночам, а днем отсыпаться и отдыхать? Мне, пожалуй, все равно, но вот о Лене я беспокоился.

Тем вечером она шла через парк на работу и на счастье наткнулась на меня, а ведь могла попасть в руки настоящему маньяку! Или сегодня, когда мы возвращались из клуба, было всего пять утра, еще не рассвело, а она опять безбоязненно шла через парк, хотя я по своему опыту знал, что в это время там уже шастают сумасшедшие бабки с сообразительными пуделями.

Видимо, мне придется приглядывать за этой девчонкой, не каждого остановит ее перцовка.

Допив чай, с интересом исследовал нору, в которой помимо кухни, была только одна полупустая комната. Там я обнаружил небольшой шкаф с одеждой, один нескладывающийся из-за старости диван, еще странный мешок-кресло и, конечно, старая швейная машинка, куча тряпья, метры, лекала, мелки, ножницы.

Да она помешана на работе. Мало ей ночами строчить, она и в дом тащит костюмы.

— Иди в душ, полотенце там. Мыло, шампунь — на бортике. Что еще? А. Постелю тебе у шкафа, к дивану не приближайся. Понял?

Я усмехнулся, в очередной раз восхищаясь ее доверчивостью.

— Сунь перцовый баллончик под подушку для успокоения.

— Суну, не сомневайся.

Но когда я вышел из душа, Алёнка уже спала, трогательно сопя и приоткрыв рот… Хорошо, что последние два дня я недоедаю и немного ослаблен, иначе не смог бы уснуть рядом с этим искушением.

***

Проснулся от неделикатного пинка Лены под бок.

— Вообще-то в гостях голыми не спят.

— Не знал, — пробурчал я, заматывая вокруг бедер покрывало, которое она оставила мне на подстилке.

— Идем, кофе попьём, и я тебе обалденный сон расскажу. Тай, мне так редко снятся сны, а тут цветной, яркий! Настоящий, я как будто сама летала!

— Летала? — я с трудом поднялся на ноги, придерживая сползающее покрывало и оглядываясь в поисках полотенца. Кажется, в нем я вышел из душа…

— Да, летала. Я была… драконом! Прикинь?!

Драконом?!

Я застыл от ее слов, а гребаное покрывало все же сползло с меня как раз в тот момент, когда Лена обернулась.

— Черт, ты мог бы уже надеть шта… А где плавки?

— У меня нет плавок. Я обычно не ношу плавки.

— Но джинсы тебе натирают, — она выразительно уставилась вниз.

Я тоже машинально наклонился, и мы одновременно потянулись к покрывалу. Лена схватила его первая, а я резко выпрямился, чувствуя странную вибрацию внутри.

— Странно…

— Что странно? — она осталась на коленках, протягивая покрывало и смотря вверх на меня чистыми ясными как небо глазами.

— Лена, встань, ты меня… — что ей сказать, что провоцирует взять ее, прямо тут, сейчас же? — Эм, смущаешь. А как же кофе? И про сон?

— Ах, да! Мой сон! И не смей звать меня Леной, не люблю.

Как хорошо, что она быстро переключается, а вот я нет.

— Мне нравится Лена, напоминает имя одной красивой девушки.

Лена недовольно скривилась.

— Все равно не люблю. Иди пока, одень джинсы, а я чайник поставлю.

В дýше пришлось задержаться. Если бы я вышел к этой взъерошенной девчонке, то мы точно бы занялись не разговорами. Откуда у меня такое маниакальное желание овладеть ею? Причем, меня совсем не интересовало потомство, а больше хотелось попробовать ее на вкус, зарыться носом в изгиб шеи, провести языком по нежной коже…

— Ты скоро там?

— Да… Да-да-да-аа…

— Эй, чем ты там занимаешься?

Черт! Тяжело дыша, я прислонился лбом к холодному кафелю и застонал. Она нарывается, определенно нарывается.

— Сейчас выйду.

Мне всего-то потребовалась пара минут, и осталась легкая дрожь в руках и ногах от испытанного перенапряжения. Эта слабость не шла ни в какое сравнение с той, когда я соединился с дракайной, но было так унизительно для дракона! Очень рассчитываю, что никто не узнает, чем я занимался в дýше.

Мы пили кофе, и Лена восторженно пересказывала свой сон.

— Я была о-очень большая и тяжелая. Даже земля дрожала, когда я запрыгивала по склону высо-окой горы. Но мне так хотелось в небо… А крылья слишком большие, знаешь, если их расправить над землей, то взмах сделать невозможно, такие они огромные.

— Знаю, — буркнул я, в шоке, что девчонка пересказывает мне мой сон, как свой. Как такое может быть?

— Ой, ты даже представить не можешь, какие чувства меня захлёстывали, когда я спрыгнула со скалы и расправила крылья, а они наполнились ветром и подкинули меня высоко! И я чувствовала силу в каждом пальчике, в каждой мышце — такая я сильная, большая, самая-самая могучая…

Лена закатила глаза, блаженно улыбаясь.

— Ты была птицей?

— Нет, драконом!

— Ты уверена? Драконов не существует. Или у тебя во сне было еще волшебное зеркало?

— Не смейся. Просто крылья кожаные, без перьев, и я уверена, что была драконом…

— Дракайной, — автоматически поправил её.

— Что?

— Девушек называют дракайнами.

— Тай, драконов не существует! Хотя, если бы они были, я бы хотела полетать на таком. Ладно, я одеваться, и пойдем в клуб.

Она закрыла дверь, оставив меня растерянным на кухне. То есть она не против покататься на драконе? Может, мы не такие уж неподходящие друг другу?

Кажется, изгнание мне начинает нравиться.

***

Лена пошла в клуб пораньше, вместе со мной, сослалась на примерки кордебалета, последний день, дошив и заперлась в своей мастерской. А мне просто было приятно, что она рядом. Пусть это «рядом» через три стены, на расстоянии коридора в двенадцать метров, но я, находясь в зале на сцене, слышал каждый хлопок ее двери в нору. А хлопала она довольно часто, похоже, в кордебалете участвовало не меньше сотни человек.

— Сосредоточься, парень, — руководил мной тренер. — Руку сюда, обводишь пресс, как подчеркиваешь, заостряешь внимание зрителей на нем. Теперь присел, развел бёдра… Улыбайся, соблазняй! Что ты, как деревянный?!

Тренер начал меня раздражать. Я старался, повторял за ним тупые движения, но он все требовал более чувственно, более соблазнительно, как самка в течке.

— Я думал, что мне просто надо покрутиться как тем парням на шесте, наконец не выдержал я.

— Парень, тебе бы сначала элементарные трюки выучить, прежде чем профессионально крутиться.

— Но я бы лучше так, чем гладил себя по яйцам, — сердито оборвал его смешок.

— А валяй! Покажи, на что способен.

Это был вызов и я, как мужчина, не мог его не принять.

Зажигательная музыка продолжала играть, я восстановил в памяти выкрутасы парней на шестах и повторил пару трюков. Потом понял, что могу разнообразить их, ведь главное, как можно дольше удержаться под потолком и как можно дальше откидывать от шеста корпус и конечности, увеличивая амплитуду. Настолько вошел во вкус, что вспомнил о зрителе, когда он раздельно и громко несколько раз хлопнул в ладоши.

— Как тебя звать? Кай?

— Тай, вообще-то.

— Ладно, Тай, я впечатлен. Так что нафиг кошачьи ласки, давай лучше свою акробатику подладим под музыку. С твоим талантом я даже готов эту музыку всю ночь подбирать, чтобы только она сама вошла в темп с твоими движениями.

С этого момента в клубе у меня появился надёжный друг и сообщник, Тёмыч.

Он гонял меня до самого вечернего открытия. Потом показал Геннадию, владельцу клуба «На LabuteНАХ», то удовлетворенно похлопал меня по плечу и велел поставить в программу на завтра.

— Пусть разогреет нам дамочек перед кордебалетом. А после шоу познакомится со всеми на вечеринке. (3303c)

Меня отпустили, и я тем же моментом припустил к Лене, чтобы успеть проводить.

И опоздал…

Лена уже ушла из клуба, оставив меня одного…