Глава 18

В заботах, бесчисленных пересудах и бесконечной подготовке к балу два дня пролетели, словно один миг. И чем ближе было запланированное пиршество, тем шире в моей душе разрасталась тревога. Я чувствовала грядущую беду и не представляла, кого она коснется. Только бы не Дамиана! Иначе сердце не выдержит. Моя привязанность к нему становилась с каждым днем сильнее. Я стала напоминать себе дерево, пустившее корни в плодородную почву, с которой отождествляла любимого мага. Вырви его, и оно непременно засохнет, погибнет, даже если пересадить на другое место. Земля будет уже не та…

Мы вместе ложились и вместе просыпались, завтракали за одним столом. Жизнь превратилась в прекрасную сказку, и больше всего на свете я боялась, что ей придет конец, а ведь часы службы неумолимо вели обратный отсчет.

Допрос Ламара и обыск родового замка Уилмингтонов сняли с него какие-либо подозрения и обеспечили беспрепятственный допуск во дворец. Он выглядел счастливым. Как по мне, больше обычного. На губах постоянно играла широкая улыбка, глаза сияли, точно чистейшие топазы. При каждой нашей встрече он первым заговаривал со мной, рассказывал очередную шутку, подмигивал и норовил приобнять за плечи, если поблизости не было Дамиана. Казалось, блондин знал мою тайну, и мысль о том, что он разболтает ее, приводила меня в ужас.

Я сидела в дегустационной комнате и вращала бокал с вином, закрыв глаза, поднесла к носу и сделала глубокий вдох. Сладкий запах свидетельствовал, что вино выжато из винограда, выращенного на юге страны. Северные виноградники отдавали легкой кислинкой.

— Оставь его наконец в покое, — настойчиво проговорил повелитель моего сердца, ворвавшийся в помещение подобно урагану. — Сколько можно мучить несчастный бокал? Все бочки проверила?

Этим вечером он выглядел невероятно притягательно. Длинные серебристые волосы были стянуты в пучок. Парадный мундир темно-синего цвета с серебряным шитьем лишний раз подчеркивал идеальную фигуру. На боку неизменно висел меч. Неудивительно, что женщины заглядывались на генерала, который казался им несбыточной мечтой.

— Все. И не по одному разу. Блюда тоже продегустировала с особой тщательностью. Ничего подозрительного, — заключила я и продолжила слегка покачивать бокал, чтобы скрыть дрожь, охватившую пальцы.

— Значит, наши опасения напрасны. Пойдем вниз. Гости начали съезжаться, тебе придется присматривать за всеми. Вызывает что-то настороженность — немедленно сообщаешь мне. Впрочем, тебе и так известен порядок действий. Мы не единожды их обсуждали. Рина, что происходит? — обеспокоенно поинтересовался Дамиан, поскольку я даже с места не сдвинулась. — Ты сама не своя. Как на иголках.

— Мне страшно, — честно призналась и в поисках поддержки посмотрела в любимые серые глаза.

— Чего? — в его голосе слышалась растерянность. — Ты отлично выглядишь. Твои способности сразят любого.

— Поверь, мне не стоит появляться на балу.

Майе забрал из моих пальцев хрустальную посудину, взял за руку и проникновенно вымолвил:

— Рина, я бы с радостью позволил тебе остаться здесь, если бы не король. Его Величество взрывается по малейшему поводу, кричит четвертый день подряд. Я не хочу, чтобы ты попала в немилость или он назначил тебе наказание, которое мне же придется исполнять. Это причинит боль нам обоим. Поэтому, прошу, соберись и пойдем вниз.

Ради него я готова была пройти тысячу кругов ада. Немного помедлив, поднялась из-за стола и нетвердой походкой направилась к выходу.

— Я всегда буду рядом, — раздался над ухом шепот прежде, чем пальцы легли на ручку и потянули на себя дверь.

— Знаю, — только и сказала я и шагнула в коридор, навстречу тревожному будущему.

Отовсюду доносилась приятная, не режущая слух музыка. Зеркала, хрустальные люстры и позолота были начищены до блеска, мраморный пол натерт скипидаром, ужасный запах которого заглушали свежесрезанные экзотические цветы и витые свечи в изысканных канделябрах.

Лакеи в парадных ливреях с позолоченными подносами, заполненными всевозможными закусками и выпивкой, лавировали между элегантно одетыми минейрами и их прекрасными спутницами. От обилия драгоценностей на женских шеях и руках, пестрых тканей нарядов буквально рябило в глазах.

Я старалась держаться в стороне от большого скопления достопочтенных гостей. Впрочем, они тоже не испытывали особого желания знакомиться со мной. Лишь поглядывали украдкой, негромко обменивались мнением и напрочь забывали обо мне, чему я была несказанно рада. Казалось, вечер не предвещал беды. Я даже успела расслабиться, как вдруг увидела в противоположном конце зала Ламара в окружении остальных Уилмингтонов.

Сердце незамедлительно поселилось в ушах, кровь прилила к лицу, по спине сбежала капелька пота. Резко развернувшись, чтобы блондин не успел заметить меня, начала продумывать план к отступлению.

«О боги, спасите, умоляю!» — прокричала про себя, опустила голову, настолько низко, насколько получилось и стала вдоль стены пробираться к выходу.

У меня почти получилось. До свободы оставалось с десяток шагов, как внезапно на плечо легла мужская рука. Вздрогнув, чудом сдержала крик.

— Битый час ищу вас, королевский дегустатор, — раздался голос блондина. — Позвольте представить вам моих родителей: минейру Амадис и минейра Кита Уилмингтонов.

Медленно, крайне медленно, я повернулась лицом к супружеской чете, но продолжила держать голову опущенной.

— Ламар уже все уши прожужжал нам о несравненном дегустаторе, — звонкий женский голос лился, будто узкий ручеек среди леса. Приятный, но не завораживающий, а еще приносящий сердцу боль.

Стало трудно дышать. Казалось, в легкие вонзилась сотня ледяных игл.

— Морена Лоуренс к вашим услугам, — как можно решительнее произнесла в ответ. — Мне тоже приятно с вами познакомиться.

Несмотря на форму, исполнила реверанс и бросила косой взгляд на дверь.

— Лоуренс?! — воскликнула минейра Амадис. — Дорогой, разве у твоего коневода в поместье Хинсток была не такая же фамилия? Вы случайно не его родственница? — принялась она засыпать меня вопросами, а я уже еле держалась на ногах. — Почему вы смотрите все время в пол? Поднимите глаза! Разве вас не учили этикету?

Я знала, что проще было сбежать, попытаться стереть из памяти этот вечер, но мучения, пережитые за долгие годы, пролитые ночами слезы вынудили меня вздернуть подбородок и без утайки посмотреть в глаза минейре Амадис, оказавшейся блондинкой невысокого роста, с такими же, как у Ламара, голубыми глазами.

Женщина вскрикнула и отшатнулась. Ее лицо стало болезненно бледным, без единой кровинки. Пожалуй, если бы не муж, она рухнула бы на пол без чувств. А я продолжала смотреть на нее, не испытывая ни капли жалости. Ненависть, презрение, гнев начали затапливать сердце. Руки невольно сжались в кулаки. До зубного скрежета хотелось наброситься на женщину и причинить ей боль.

Любой неосторожный шаг с моей стороны — счастливая и размеренная жизнь Уилмингтонов навсегда окажется погребенной под толстым слоем пепла, из-под которого будет уже не выбраться. Для них это будет сродни погибели. Не об этом ли говорила Эрита? Очевидно, да! После коротких раздумий я пришла к выводу, что месть не сделает детство счастливым, не заполнит память радостными моментами, не сотрет плохие воспоминания и не уменьшит страданий, которые я испытала, когда открылась правда. Пусть идут с миром, своим путем!

— Дорогой, уведи меня, скорее отсюда. Желательно на свежий воздух. Что-то мне не хорошо, — блондинка средних лет предприняла попытку к побегу.

И ей это удалось бы, если бы не две немолодые минейры, направлявшиеся прямиком к нашей «мило» беседующей четверке.

«Демон меня побери! — выругалась про себя, заметив знакомое лицо. — Я труп!»

— Рина! — воскликнула седовласая женщина семидесяти лет и тоже побледнела. — Что ты здесь делаешь?

— Добрый вечер, минейра Кифает! Служу во дворце дегустатором. Совсем недавно получила распределение, — виновато произнесла я и заботливо поинтересовалась: — Как ваше здоровье?

— Могло быть гораздо лучше, — отозвалась она, гулко сглотнув.

— Берегите себя. Теперь прошу меня простить. Вынуждена покинуть вас. Дела, понимаете ли, — несмотря на бодрый голос, внутри все дрожало.

Я даже с места не успела сойти, как раздалось:

— Постойте! — всего одно слово, но при желании в нем можно было распознать волевой характер и стойкость духа.

Повернув слегка голову, взглянула на женщину, которая, собственно, меня задержала, и в тот же миг испытала сильнейшее потрясение. Ее глаза были неестественно синими, волнистые волосы темно-каштановыми, с легкой проседью.

«Сирена!» — пронеслась в голове мысль.

Я смотрела на женщину и видела собственное отраженье, только в старости, поскольку она являлась ровесницей стоявшей справа от нее минейры Кифает. Между ней и минейром Уилмингтоном-старшим улавливались схожие черты. Выходит, она моя… бабушка?! Так вот от кого я унаследовала демоническую сущность. Но почему мне ничего о ней неизвестно?

— Как вас зовут? Простите, не знаю вашего имени, — вымолвила она, продолжая скользить по моему лицу изучающим взглядом.

— Лоуренс. Морена Лоуренс, — просипела я ломающимся голосом. — Простите…

Очередная попытка побега рухнула, стоило лишь подумать о ней.

— Теперь я вспомнила, откуда мне знакомо твое лицо, — произнесла появившаяся невесть откуда королева. Все женщины поспешили исполнить реверанс, а мужчины поклониться. — Ты очень похожа на минейру Беатрис. Вы родственницы?

— Конечно нет! — взвизгнула минейра Амадис.

Ее Величество продолжала всматриваться в мои глаза, требуя ответа. Сейчас не время было раскисать, иначе не избежать скандала.

Я взяла себя в руки и почти безэмоционально ответила:

— Если и так, то очень дальние. В любом случае, родители никогда не рассказывали о нашем родстве.

— Странно, вы же как две капли воды, — продолжила настаивать королева. — Впрочем, не мое дело. Хорошего вечера!

Она ушла, но своими вопросами подлила масла в огонь. Еще и Дамиан весьма некстати нарисовался. Я проходила испытание за испытанием, рвавшие сердце и душу на части, а ведь день начался так хорошо — с поцелуя любимого мужчины.

— У вас все в порядке? Или возникли проблемы? — взволнованно спросил он, посмотрел на минейру Беатрис, затем на меня и сделал ужасный вывод: — Это твоя… бабушка?

— Разве не очевидно? — вмешался Ламар, который за долгое время не проронил ни слова, что не вязалось с его темпераментом.

Я взглянула на блондина, заметила хитрый блеск в глазах и все осознала. Он намерено устроил наше столкновение. И чего добивался?

— Придушу, — прошипела, еле сдерживая гнев.

— Не посмеешь. Ты же меня любишь, — так же тихо отозвался он.

— Я требую объяснений! — с нажимом воскликнула моя старшая копия.

— Дорогой, это твоя внебрачная дочь? — с хорошо наигранным удивлением и тенью обиды произнесла мать Ламара.

Мужчина опешил. Его темные брови взлетели вверх и почти скрылись за линией роста светло-каштановых волос. Глаза зеленого цвета настолько расширились, что походили на два незрелых грецких ореха.

— Что?! — пробасил он.

— Хватит, Амадис! — отрезала минейра Кифает, отличавшаяся довольно суровым нравом. — Имей совесть. Не позорилась бы хотя бы теперь. Ты ведь поняла, кто она!

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, глядя в любимые карие глаза. — Пусть останется все, как было. Мне ничего от них не нужно.

Со слезами на глазах женщина протянула худую руку к моей щеке и ласково провела по ней ладонью.

— Бедная моя девочка. Ты уже порядком настрадалась. Пора правде выплыть наружу. Так будет лучше для всех. Поверь. Море лжи давным-давно превратилось в океан. Однажды оно накроет нас. Генерал Майе, вы можете позаботиться о небольшом помещении, где мы могли бы спокойно побеседовать? — обратилась она к Дамиану, неотступно стоявшему за моей спиной, будто скала, которая защищала от буйных ветров.

— Мой кабинет устроит вас, минейра Кифает? — любезно предложил он.

Много ли людей были удостоены подобной чести? Неужели причина во мне?

— Более чем.

— Я предупрежу короля о своем отсутствии и вернусь, — сказал Майе и отлучился на две минуты, на протяжении которых Уилмингтоны продолжали сверлить меня взглядами. — Следуйте за мной.

Генерал шел рядом, нога в ногу, ни на полшага вперед, ни на полшага назад, готовый в любую секунду броситься на защиту. Казалось, он понимал, через что мне придется пройти в ближайшее время. Через сущий ад…

Дамиан открыл дверь кабинета и ступил внутрь, а я задержалась, пропуская всех вперед. Намеревалась перевести дыхание, собраться с мыслями, пока не начался конец света.

— Почему не заходишь? — поинтересовалась у мешкавшего Ламара. Судя по выражению лица, он вообще не собирался присутствовать на срочном семейном собрании. — Не хочешь понять что к чему?

Блондин широко улыбнулся и легонько потрепал меня по щеке, словно ребенка.

— Хочу, но есть дело, сестренка. Государственной важности, — добавил он заговорщицким шепотом.

— Давно догадался? — с замиранием сердца полюбопытствовала я.

— Не сразу. Сначала закралась шальная мысль. В библиотеке мне показалось, что я встретил родственную душу. С тобой было необычайно легко. Меня тянуло к тебе. Правда, не как к женщине. В домыслах укрепился после полученного отказа. Поверь, сделай я сейчас подобное предложение всем незамужним девушкам, собравшимся в бальном зале, почти от каждой услышал бы положительный ответ. И это желание защитить меня… Другая на твоем месте немедленно доложила бы обо всем королю или стала бы требовать денег за молчание. Но ты не сделала ничего из этого. Вдобавок тем же вечером я столкнулся с бабушкой в родовом замке. Тогда все встало на свои места.

Глаза защипало от набежавших слез. Я часто заморгала, не позволяя им пролиться.

— Поэтому согласился помочь мне с архимагом Клирелом? — сам собой родился вопрос.

— Отчасти. На самом деле, Рина, своей просьбой ты вручила мне золотой билет. Я жалею, что судьба свела нас так поздно, с радостью узнал бы тебя поближе, но… — в его взгляде застыла глубокая печаль вперемешку с ожиданием чего-то очень важного. — У нее свои причудливые повороты. И, пожалуйста, сестренка, не забывай: в жизни нет ничего невозможного. Главное — захотеть. Пожалуй, ты успела в этом убедиться, — намекнул он на бывшего дегустатора.

Внезапно брат заключил меня в крепкие объятия, всего на миг, затем отпустил, подмигнул и направился обратно в зал. Я смотрела ему вслед с дурным предчувствием.

Удручающие мысли вылетели из головы, стоило Дамиану показаться в дверном проеме со словами:

— Почему не заходите?

Следом в коридоре появилась минейра Амадис.

— Ламар! Ты куда? — растерянно окликнула она сына.

— Танцевать, мама. Танцевать! — не оборачиваясь, произнес он с разведенными, будто от счастья, руками.

— Рина… — глава безопасности подтолкнул меня войти в кабинет.

Я кивнула, перешагнула через порог, окинула всех быстрым взглядом и заняла свободное кресло рядом с минейрой Кифает.

— Генерал Майе, вам следует покинуть помещение, — потребовала минейра Беатрис.

— Я и сам собирался уходить. У короля запланирована важная встреча.

Мы с Дамианом обменялись взглядами, понятными только нам. Он переживал за мое сердце и душевное состояние, твердил, что мыслями будет со мной, хотя сам будет далеко. Обещал обнять при первой возможности, поцеловать так, чтобы пошла кругом голова, и я забыла напрочь обо всех проблемах.

Генерал ушел, закрыв за собой дверь, и в кабинете повисло гробовое молчание. На миг мне показалось, что я попала на поминальную службу.

— Я жду объяснений, — напомнила минейра Беатрис, ради чего мы здесь собрались.

— Пожалуй, начать стоит мне, — бабушка взяла на себя роль рассказчика. — Как вы знаете, моей дочери Амадис довелось носить под сердцем двоих детей. С первой беременностью не возникло проблем, вторая же протекала крайне сложно. Я подумала, что свежий воздух, тишина, красивая природа пойдут дочери на пользу, поэтому уговорила ее поехать в поместье Хинсток. Тряска в карете сделала свое дело. По прибытии у Амадис начались преждевременные роды, которые прошли довольно успешно. Ребенок появился на свет совсем крохотным и напоминал по размерам куклу. Это была девочка, моя долгожданная внучка, — женские губы изогнулись в легкой улыбке, голос наполнился такой нежностью и любовью, что у меня перехватило дыхание, а на сердце разлилось приятное тепло. — Правда, родилась очень слабенькой, почти не кричала, а пищала, как котенок. Заглянув в ее глаза, мы сразу поняли, кто она. Вдобавок имелась черная метка Валадара, которая исчезла спустя сутки. Но моя любовь не стала от этого меньше, Амадис же впала в истерику. Отказывалась кормить ребенка, брать на руки…

— Да я видеть его не могла! — перебила бабушку женщина, которую у меня язык не поворачивался назвать матерью.

Ее фраза походила на пощечину, у меня даже щеки запылали. Вопреки желанию бросить язвительную фразу, я сжала руки в кулаки, сделала глубокий вдох и продолжила сидеть молча.

— Девочка слабела час от часу. Я понимала, что она умрет, если срочно не предпринять что-то, еще и дочь загублю. Амадис была не в себе, я боялась, что она наложит на себя руки, — пояснила бабушка, заметив недоумение на лице минейры Беатрис, слушавшей рассказ с особой тщательностью. — Мое отчаяние уже не знало границ, когда прошел слух, что у жены коневода умер при родах ребенок, и у несчастной никогда не будет больше детей. Эта новость показалась мне знаком богов. Я схватила Рину и побежала к Лоуренсам. Уговорить их забрать девочку стоило мне немалых слез и денег. Вот так Морена попала в семью коневода, которая, собственно, и вырастила ее.

Минейра Кифает рассказала историю почти точь-в-точь, что и тремя годами ранее, когда я пришла к ней после смерти приемных родителей с требованием признаться, кто на самом деле мои мать и отец.

— Но ты не бросила меня, — не удержалась я от реплики. — И приходила в гости под видом дальней родственницы Лоуренсов. Каждый раз с огромным количеством подарков.

— Я навещала тебя при малейшей возможности, потому что любила и продолжаю любить тебя, Морена, — бабушка накрыла мою руку своей ладонью, и у нас обеих по щекам полились слезы. Момент был настолько эмоциональным, что сдержать их не получилось.

— Знаю и очень благодарна тебе за это, — прошептала в ответ одними губами.

Несколько мгновений в помещении висела звенящая тишина. Затем с кресла поднялась минейра Беатрис и заявила ледяным тоном:

— Вы не имели права поступать так с нами и просто обязаны были обо всем рассказать, а не придумывать ложь про мертворожденного ребенка.

Стены кабинета покрылись капельками влаги. Женщина была в ярости.

— Я хотела спасти их обеих, — виновато отозвалась бабушка и понурила голову.

— Чего сидишь, Амадис, язык проглотивши? Ничего не хочешь сказать? — с нажимом спросила сирена.

Моя родная мать вздернула подбородок и надменно произнесла:

— Нет! Я ни о чем не жалею. И сделай ты, мама, как я тебе велела, нам не пришлось бы сейчас оправдываться.

— Побойся гнева богов, доченька! — кровь отлила от женского лица.

Минейра Амадис вскочила с насиженного места и принялась метаться по кабинету.

— Гнева богов? Они сами отвернулись от меня, когда послали это… — указала она на меня пальцем. — Я просила тебя совсем о другом: сбросить ее с обрыва в реку или оставить ночью на дороге, а что сделала ты? Отдала на воспитание коневоду, чтобы правда однажды выплыла наружу. Ты предала меня!

Ее слова оказались настолько ужасными, что все разом втянули воздух, как если бы кто-то ударил нас в солнечное сплетение. Мое сердце принялось биться так часто, что едва не разорвалось на части. Я обхватила себя руками, защищаясь от гнева и презрения той, что родила меня.

— О чем ты просила?.. — ошеломленно прошептал минейр Уилмингтон, на щеках которого тоже не было ни капли крови, и в следующий миг взорвался: — Ты в своем уме?! Говоришь так, словно тебе стыдно, что она наша дочь, словно нагуляла ее, как мартовская кошка на стороне! Взгляни на нее, она же точная копия моей матери!

— Да! Мне стыдно, что я произвела на свет такое чудовище! — женщина не выбирала слов и продолжала наносить удар за ударом по моему сердцу.

— По-твоему я монстр? — взревела минейра Беатрис.

— А разве нет? — хмыкнула ее невестка. — Вы даже на балы и званые вечера выйти не можете, чтобы на вас пальцем не показали. Сидите в четырех стенах, как заключенная в темнице.

— Безмозглое и бездушное создание! Я просто не нахожу здешнее общество интересным и предпочитаю провести вечер с книгой в руках, нежели слушать пошлые мужские шутки и неискренний смех подобных тебе минейр. Высший свет погряз в фальши и разврате. И ты, Амадис, первое тому свидетельство. Оттолкнув от себя Морену, ты обрекла ее на ужасные муки. Не представляю, сколько кругов ада ей довелось преодолеть, чтобы найти заклинание и избавиться от демонической сущности. Я прошла обряд дома, в кругу понимающих родителей и любящего мужа, а она… Даже думать страшно! — минейра Беатрис уронила лицо в ладони и разрыдалась.

Сын в два счета оказался рядом и утешающе обнял мать, его супруга с пунцовыми щеками стояла чуть поодаль, избегая встречаться со мной взглядом.

Вытерев мокрые щеки платком, заботливо предложенным бабушкой, поднялась с кресла, отдернула китель и расправила плечи. Мне стало необычайно легко дышать. Казалось, исчезла гранитная плита, сдавливавшая изо дня в день мою грудь. Наконец-то с секретами было покончено, и я могла с гордо поднятой головой двигаться вперед.

— Повторюсь: мне ничего от вас не нужно. И раз мы все выяснили, я поспешу приступить к своим обязанностям. Вечер в полном разгаре.

— Постой! — бросилась ко мне минейра Беатрис. — Мы же еще увидимся?

Следом присоединился минейр Уилмингтон.

— Понимаю, сейчас не время и не место для подобных слов, но ты должна знать, Морена, что я всегда мечтал о дочери и очень ждал твоего рождения, — его слова были наполнены искренностью, а глаза блестели от слез. — Сейчас, глядя на тебя, такую красивую и умную, добившуюся самой столько всего в жизни, я жалею, что не стал некогда ее частью. И надеюсь на твою благосклонность. Позволь нам общаться, позволь узнать друг друга. Вдруг еще не все потеряно?

Застывшая во взгляде мольба не позволила сказать «нет».

— Я не могу загадывать наперед. Мне нужно время, чтобы все осмыслить и мое сердце перестало рваться на части в вашем присутствии. Хорошего вечера!

Я поцеловала бабушку в щеку и поспешила выйти в коридор, где сразу наткнулась на широкую грудь любимого мужчины. Сильные руки лозой сомкнулись за моей спиной, заключая в тесные объятия и ограждая от всех невзгод.

Из-за двери донеслась громкая ругань. Уилмингтоны решили не дожидаться возвращения домой и разобраться во всем на месте.

— Ты все слышал? — поинтересовалась я слабым голосом.

— Не все, но многое… — без тени вины отозвался он и буквально прорычал в гневе: — Они ужасно с тобой поступили! Так и хочется поквитаться с ними!

Я медленно отпрянула и поморщилась.

— Забудь, все в прошлом. Что за важная встреча состоялась у короля? Разве на балу не принято танцевать и веселиться, и бокалами поглощать превосходнейшее вино?

Дамиан нахмурился. Он долго боролся с собственными убеждениями, прежде чем ответил:

— Это большая тайна, но в качестве утешительного подарка расскажу, — моя зазноба поманила пальцем, призывая приблизиться, склонился и зашептал на ухо: — Его Высочество только что аннулировал брак между принцем и принцессой Ламией и подписал новый брачный договор с другим императором. Через месяц состоится свадьба. Так что готовься, Рина! Нас ждут трудные дни, зато какие веселые.

Я пропустила последние высказывания генерала, поскольку почувствовала, что новость была как-то связана с чередой трагических событий и смертью Вайлет.

— Что толкнуло короля на искрометный шаг? — мой голос дрожал от волнения.

— Потеря доверия и невозможность принцессы подарить Мертебату наследника.

— Что станет с Ее Высочеством? — не унималась я, несмотря на недовольство Дамиана.

— Без понятия. Подобные случаи крайне редки, но раньше отвергнутых принцесс отправляли храмовникам.

В одночасье в голове сложилась головоломка, и по моей коже пробежал озноб.

— Только не это…

— Что случилось? На тебе лица нет. Стало плохо? — обеспокоенно осыпал генерал меня вопросами, удерживая рукой за талию. — Пойдем отведу к архимагу Арнтору.

— Немедленно найди Ламара и Ламию. Они задумали бежать! — без тени сомнения выпалила я и мягко отстранила от себя Майе, подталкивая его отправляться на поиски тайных любовников.

Осознав, что я не шучу, он сорвался с места с невиданной прытью, раздавая направо и налево команды своим людям, и вскоре скрылся за поворотом.

— Что сейчас будет?.. Невиданный скандал!

* * *

С той минуты я не видела и ничего не слышала о Дамиане семь ночей и семь дней. До дрожи в пальцах переживала за него, напрочь потеряв покой и сон. В голове постоянно крутились вопросы: «Где он? Что с ним? Как скоро вернется?».

Брату и принцессе удалось-таки улизнуть незамеченными из дворца. За их побегом последовала череда бесконечных допросов и обысков, устроенных новым начальником караула. К счастью, меня они почти не коснулись. Быстрый осмотр покоев, десяток стандартных вопросов — на этом все. Больше мою душу никто не тревожил. Сыграло отсутствие денег, возможностей, каких-либо указывающих на меня улик, короткий срок службы и далеко не дружественные отношения с Ламией.

Услышав в коридоре тяжелые шаги, вскочила с постели, подобно потревоженной птице, и замерла. Раздался осторожный стук. Не чувствуя под собой ног от счастья, я побежала открывать дверь. Увидела Дамиана и без раздумий бросилась ему на шею. Он заключил меня в объятия и принялся покрывать лицо пылкими поцелуями.

Погрузившись с головой в омут чувств, не заметила, как мы оказались в постели. Нам не нужны были слова. О тоске, радости встречи и переживаниях за нас рассказали губы, руки и сладострастные стоны. Переплетение тел походило на взрыв затаившегося вулкана. На этот раз я взлетела выше звезд. Вернувшись на землю, невольно расплакалась.

— Ты чего? — растеряно спросил ночной гость, чей голос был музыкой для моих ушей.

— Ужасно соскучилась по тебе.

Мужских губ коснулась широкая улыбка. Дамиан сгреб меня в охапку и поцеловал в обе щеки со словами:

— Я тоже. Бесконечные дни без тебя показались проклятием. Не представляешь, как мне хотелось бросить поиски, примчаться в Беллатрикс и просто обнять тебя.

— Вы нашли принцессу или Ламара?

Генерал покачал головой и откинулся на спину.

— Нет. Их следы заканчиваются на границе. Ламия явно укрылась в родительском доме, но ехать сейчас туда — равносильно смерти. Император в гневе. Убьет каждого мертебатца, ступившего на его земли.

Я повернулась набок, взяла в руку серебряный кулон Дамиана и стала играть с ним, размышляя:

— Возможно, я ошибаюсь, но, на мой взгляд, Ламия добивалась этого с первого дня замужества. Она знала, что рано или поздно король расторгнет брак, если у нее с принцем не будет детей. Поэтому прикидывалась бедной овечкой, сама тем временем пила зелье, чтобы ни в коем случае не забеременеть. Иначе бы план рухнул. Ребенок навсегда закрыл бы принцессе путь домой, и она окончательно осела бы в Беллатриксе, став его достоянием. А теперь погляди, как изменилась ситуация после аннулирования брака: Ламия не приходится Его Высочеству больше женой, следовательно, у него нет на нее прав. Избежав участи попасть в руки к храмовникам, она вольна отныне делать, что пожелает. Хочет — снова выходит замуж, хочет — наслаждается свободой.

Любимый эльф тоже устроился на боку, чтобы видеть мое лицо, настолько заинтриговал его разговор.

— Вероятно, ты права, но как ей удалось так тщательно все просчитать?

— У принцессы была для этого Вайлет, которая души не чаяла в ней и обладала при этом уникальными способностями и знаниями. Не удивлюсь, если няня придумала план еще до свадьбы, да не одна, а на пару с императрицей. Ты сам рассказывал, что Ее Величество не желала расставаться с дочерью. Наверняка Вайлет пообещала женщине вернуть Ламию в скором времени домой, позаимствовала могущественный амулет и стала претворять план в жизнь, приглядывая за девушкой и готовя по ночам зелья. Но в Мертебате он начал рушиться как карточный домик. Первым камнем преткновения стал лучший друг принца, в которого Ламия влюбилась, не побоюсь сказать, с первого взгляда на собственной свадьбе. В ее глазах Ламар был полной противоположностью высокомерного и холодного супруга — веселым, обаятельным, умеющим расположить к себе, не скупящимся на комплименты…

— Не знай я, кем тебе приходится этот сопляк, подумал бы, что ты влюблена в него по уши, так красиво расписала, — возмутился Дамиан с опасными огоньками в глазах, чем вызвал мой смех. Никак ревновал? — Может, желаешь в свахи податься? Молчу-молчу. Продолжай, — успокоившись, подтолкнул он меня к дальнейшему рассказу.

— Если Ламар изначально и устоял перед красотой Ламии, чего у нее не отнять, то она ужом вилась вокруг него, пока не соблазнила. Ведь принцесса привыкла получать желаемое. Но я не стану умалять его вины. Брат мог скрыться в родовом замке от хитрой лисы, а не поселиться во дворце, пользуясь дружбой с принцем. Так что они оба хороши.

— Думаешь, это так просто, находиться вдали от того, кого любишь всем сердцем? — внезапно спросил Дамиан со странной грустью в глазах.

Нервно сглотнув, замерла в ожидании, но он предпочел сохранить молчание, и я продолжила:

— Молодые люди начали встречаться за спиной Его Высочества, что добавило Вайлет новых проблем, но она быстро решила их, оборудовав для свиданий садовый домик.

— До сих пор не верится в их связь, хотя многое на это указывает, — снова встряла в рассказ моя зазноба. — Они же постоянно цапались как кошка с собакой. Ламия вечно обзывала Уилмингтона всякими ужасными словами, а тот не упускал случая поддеть принцессу.

Я усмехнулась и провела пальцем по глубокой складке на лбу у Дамиана, желая ее разгладить.

— Это было игрой. На людях они ненавидели друг друга, а наедине… Ссорами и взаимными упреками влюбленные усмирили бдительность окружающих и отвели от себя подозрение.

— Как ты догадалась о них? — светлые брови Майе сошлись у переносицы.

— Проследила как-то за Ламией. Думала, что она и есть отравитель. В итоге узнала про садовый домик и стала невольной свидетельницей ее разговора с Ламаром. Я должна была тебе все рассказать, но… — мой голос надломился от чувства вины. — Ты злишься?

— Самую малость. Я все понимаю, Рина. Уилмингтон твой брат, и ты его любишь, несмотря ни на что. Король не погладил бы Ламара по голове за связь с Ее Высочеством.

— Этого я и боялась…

— Не томи. Мне же интересно, — с нажимом произнес Майе, подперев голову согнутой в локте рукой.

Я усмехнулась и снова заговорила:

— Что ж, вторым камнем преткновения стал архимаг Клирел. Казалось бы, чем он мог помешать Ламии и Вайлет? Все банально и оттого более ужасно. Спустя два месяца запас трав, очевидно, закончился. Няне пришлось отправиться на промысел. У целителя она взяла одно растение, у дегустатора собиралась позаимствовать другое, но тот имел неосторожность указать на «ошибку». Сам архимаг не придал значения маленькому инциденту, он счел женщину неопытным зельеваром и тем же вечером забыл о нем. Но Вайлет не стала рисковать и отравила дегустатора, воспользовавшись его простудой. Более чем уверена, по этой же причине расстался с жизнью Кент. Подобное количество преступлений требовало надежного информатора. Ты был не по зубам Вайлет, и она связалась с начальником караула, от которого, собственно, и узнала о Хейле. Ключи тоже украла у него. Что такое? — поинтересовалась я, заметив у Дамиана кислое выражение лица.

— Она совсем не в моем вкусе. Недавно я пришел к выводу, что мне нравятся молоденькие девушки с удивительно синими глазами.

Мое сердце в ту же секунду встрепенулось и запело от счастья.

— Спасибо за комплимент. Общение с Ламаром пошло тебе на пользу. Ой, что-то мы опять отвлеклись. Папка с материалами по делу об «убийстве» архимага Клирела вынудила Вайлет предпринять попытку избавиться от меня.

Дамиан снова нахмурился.

— Как няня узнала о ней?

— Возможно, расспросила Ламию, о чем мы говорили, или принцесса сама обо всем рассказала ей. Хотя я отчего-то уверена, что Вайлет не посвящала подопечную в дела. Ее Высочество была слишком несдержанна порой. Провалившееся покушение и твой возобновившийся интерес к двум отравлениям вынудил женщину пойти на очередное преступление.

— Но опять-таки потерпела неудачу. Ты вовремя нашла меня и спасла от смерти, — вместо слов благодарности Майе запечатлел на моих губах легкий поцелуй.

— Верно. Тогда Вайлет решила залечь на дно и сидела бы тихо до самого побега, если бы между влюбленными не произошло внезапно размолвки. Ламия пришла в ярость, когда подумала, что теряет Ламара, и попросила няню разобраться со мной, то бишь устранить соперницу. А тут как нельзя кстати сбежала Эрита. Пользуясь твоим «отъездом», она снова вызывает Хейла, на этот раз с подкреплением. Что было дальше, ты сам знаешь. Не проглоти Вайлет яд, Ламия ни за что не сбежала бы. Няня принесла себя в жертву ради ее счастья и свободы. Конечно, многое из этого мои домыслы, но я думаю, что именно так все и было.

— Поразительно! Из тебя вышел бы отличный дознаватель, — восхищенно воскликнул Дамиан, опрокинул меня на спину и прикоснулся к губам долгим поцелуем, лишившим нас обоих дыхания. — Ты удивительная девушка, Рина. Я не раз уже убедился в этом. И все же, как пришла к подобным выводам?

— Собрала крупицы фактов и сложила общую картину, — горделиво ответила я, польщенная похвалой. Заслужить ее от самого генерала Майе — нелегкое дело.

— Мне вот что непонятно, может, прояснишь? Зачем принцесса выходила замуж, если через год готова была вернуться обратно?

— Уверена, император не спрашивал согласия дочери, просто поставил перед фактом и выпроводил в дорогу.

— Многие факты указывают на Уилмингтона, но до сих пор не понятно, как он помог ей бежать. Их видели вальсирующими в бальном зале. По окончании танца Ламар покинул дворец, а принцесса была замечена после на балконе.

— Скорее всего, они и не начинали танцевать. Брат умеет создавать великолепные иллюзии. Я сама надоумила его на эту хитрость, когда попросила помочь с архимагом Клирелом, а он возьми и прихвати с собой Эриту.

В спальне повисла неуютная тишина. Я неотрывно смотрела на Дамиана и чувствовала, что он собирается сказать что-то важное, только никак не решается. Его волнение передалось в итоге мне.

— Не хочу тебя расстраивать, но король подписал приказ об окончании твоей службы. Я правда, Рина, не имею к этому отношения. Сам узнал лишь пару часов назад.

Мое сердце остановилось. Кровь застыла в жилах. Глаза запекло от наворачивающихся слез, желудок скрутился в тугой узел.

— Выходит, Уилмингтоны попали в опалу, — отозвалась я слабым голосом.

— У него нет доказательств. Если хочешь, я попробую переубедить Его Величество, — с неким отчаянием произнес он.

Мы оба понимали, что шансы достучаться до короля после произошедшего крайне малы, тем не менее Дамиан готов был бороться за меня.

— Думаю, бесполезно, раз подписан приказ. Замену мне тоже уже нашли?

— Да. Новым дегустатором станет Роберт Гринсби.

— Мой бывший жених? — удивленно воскликнула я и хохотнула: — Вот так парадокс! Но зачем? У него же столько возможностей? Да и дегустатор из Роберта выйдет так себе. Впрочем, отец убьет его прежде, чем тот доберется до Беллатрикса.

— Уверен, Гринсби-младший согласился на должность дегустатора только ради тебя, чтобы сдержать клятву и спасти от дворцовых интриг. Чего мне не удалось, несмотря на все старания. Не хочется признавать, но вынужден: его любовь к тебе оказалась превыше всего, — с тенью грусти заключил Дамиан и провел кончиками пальцев по моей щеке.

— В любом случае я не оставлю ему золотой артефакт и сундучок с ядами. Ведь это подарки архимага Клирела. Сколько у меня осталось времени?

С каждой минутой генерал становился все мрачнее.

— Неделя. Рина…

Я приложила палец к его губам, не позволяя продолжить.

— Не говори ничего, просто поцелуй меня.

Он собирался выполнить просьбу, как вдруг его взгляд зацепился за кольцо подчинения.

— Мне давно следовало снять его, но оно столько раз помогало отыскать тебя в нужный момент. В поездке я не раз обращался к нему, понимал, что с тобой все в порядке, и успокаивался. Может, поносишь еще немного?

— Зачем? — мой голос выдал недоумение.

— Чтобы мы могли встречаться после твоего отъезда.

— Не стоит, — покачала я головой. — Пускай все останется здесь, в Беллатриксе.

Светлые брови Дамиана сошлись на переносице, на лбу снова залегла глубокая складка, в глазах застыла полнейшая растерянность.

— Уверена?

Я впилась в мужские губы требовательным поцелуем, оставив его вопрос без ответа. Генерал с легкостью распознал бы ложь, чего мне сейчас совсем не хотелось. Правду, свои чувства, как и согревающие сердце воспоминания, я увезу с собой и сохраню до самой смерти.

* * *

Я старалась не думать о предстоящем отъезде, наслаждалась вкусной едой, прогулками по королевскому саду, бессонными ночами, купанием с любимым мужчиной в роскошных термах и чашкой кофе ранним утром в его компании. Но неделя все равно пролетела, как один миг. Как бы мое сердце не молило отдалить день разлуки, он настал.

Договор был таков, что я продегустирую блюда к завтраку, получу расчет, затем обязана буду покинуть Беллатрикс. После долгого прощания с поварами и закрепленными за столовой лакеями, вернулась в покои, где меня ждал неприятный сюрприз. На столе в гостиной лежал мешочек с золотниками, поверх которого — серебряный кулон в форме треугольного лабиринта. Он рассказал мне, что Дамиан не придет пожелать счастливой дороги, не попросит задержаться до вечера, не обнимет и не поцелует в последний раз. Очевидно, свой лимит я исчерпала прошлой ночью. Что ж, может, оно и к лучшему. Долгие проводы — лишние слезы и слова.

Стук в дверь заставил меня вмиг ожить. Я распахнула ее, увидела двух носильщиков и несказанно расстроилась. Все-таки надежда умирает последней.

— Минейра Морена, мы можем забрать ваши вещи?

Сам король не выказал мне благодарности за службу, зато любезно предоставил экипаж. Он должен был довезти меня до ближайшего постоялого двора, где я могла бы сесть на почтовую карету.

— Конечно, — произнесла, впуская коренастых мужчин.

Они с легкостью подхватили единственный сундук, в котором были в основном книги архимага Клирела, и оставили меня в пустой гостиной. Я прождала еще пять минут, затем поднялась, забрала деньги, дорогой сердцу кулон и решительно покинула постройку для придворных. Увидев количество сундуков на запятках, опешила.

— У меня был всего один сундук. Откуда они? — поинтересовалась у кучера.

— Мне велено доставить их в Эльмаир.

— Красивое название, не слышала его прежде. Где это? — спросила чисто из любопытства.

— На юге Мертебата, минейра Морена. Мы можем отправляться в путь?

— Конечно.

С помощью кучера я забралась в экипаж и прилипла к окну. Свист хлыста заставил лошадей тронуться с места. Мой взгляд ловил каждое деревце, каждый кустик, каждого придворного. Правда, недолго. У главных ворот вышла заминка.

— Просим выйти из кареты. Нам нужно досмотреть ваши вещи, — доложил охранник.

После побега Ламии стражники будто с цепи сорвались. Смотрели за всеми в оба. Вдобавок был введен запрет на хождение под пологом невидимости не только в стенах дворца, но и на прилегающей территории.

— Все в порядке, можете садиться, — отрапортовал охранник и занял пост.

Лошади снова двинулись в путь. Я вздрогнула, услышав, с каким грохотом закрылись ворота. Они словно разделяли мою жизнь на «до» и «после». И почему-то «после» не казалось сильно радужным.

Мне не составит проблем найти хорошо оплачиваемую работу и заслужить уважение коллег, возможно, я даже выйду когда-то замуж, но с уверенностью могла заявить, что уже не полюблю никого так сильно, как Дамиана.

Я раскрыла ладонь, в которой по-прежнему сжимала кулон, и прошептала:

— Прощай, моя любовь, ты всегда будешь в моем сердце.

— Если речь обо мне, то я не намерен с тобой прощаться, — раздался внезапно голос Майе, хотя в поле зрения никто не попадал. Вопреки запрету он скрылся под пологом. — И должен заметить, что польщен признанием.

Меня накрыла волна радости вперемешку с негодованием.

— Ну, генерал, сейчас я вас найду и задам хорошую трепку! — пригрозила я, метнулась в другой конец кареты, где сразу нащупала предмет поисков, и принялась щипать его, точно гуся.

— Ой! Ай! — шутливо вскрикивал Дамиан. — Дорогая, прекрати! Ты же не хочешь оставить нас без детей?

Последняя фраза выбила вмиг охладила пыл. Я опустилась на скамейку и озадаченно спросила:

— Кто тебе сказал, что у нас будут дети? Я вроде как не беременна.

Любимый эльф снял магический барьер, позволяя мне увидеть его, и совершенно серьезно произнес:

— У нас полно времени впереди. Целая жизнь.

Мне не послышалось? Майе зовет меня замуж? Если нет, то что означают его загадочные фразы?

Я тряхнула головой, желая привести мысли в порядок.

— Ничего не понимаю. Можешь объяснить, что ты здесь делаешь и о какой жизни говоришь?

Дамиан подался корпусом вперед, взял меня за руки и проникновенно заговорил:

— О нашей, совместной, счастливой… Последние дни были именно такими. Ты наполнила мою жизнь яркими и светлыми моментами, стала ее частью. Даже мысль о расставании причиняла мне ужасную боль, случись подобное на самом деле, наверное, сошел бы с ума. Я не собирался тебя терять и долго искал выход, как бы нам остаться вместе, не единожды просил Его Величество изменить решение. Тщетно. Он ясно дал понять, что не хочет видеть тебя в Беллатриксе. Редкие свидания не устроили бы ни тебя, ни меня. Имелся лишь один выход — оставить должность главы безопасности. И я подал рапорт об увольнении.

— Что ты сделал?! — пропищала я, не веря своим ушам. — Неужели король его принял? Неслыханная глупость.

— У Его Величества не было выбора, — произнес он чрезвычайно довольным тоном и широко улыбнулся. — Все стражники по истечении десяти лет службы имеют право подать рапорт когда вздумается без каких-либо объяснений. И я им воспользовался.

Я радовалась и в то же время переживала. В одночасье кардинально изменить жизнь под силу не каждому. Отказаться от столь хлебной и почетной должности, как глава безопасности, тем более. Майе смелый и решительный человек, но что из этого в итоге выйдет?

— Ты не пожалеешь? — сорвался вертевшийся на языке вопрос.

— Ни за что! История моего появления на свет родила неуемное стремление быть всегда и во всем первым. Участия в тренировках и одерживаемые победы — желание лишний раз показать окружающим превосходство. Я устал, Рина, кому-либо что-то доказывать. К тому же немалого добился к своим годам, успел вдоволь натешить эго и теперь просто хочу пожить для себя. Конечно, рядом с тобой, — еще шире расплылся Дамиан в улыбке. — Признаюсь, поначалу было страшно от одной даже мысли, но потом, проанализировав поступки Эриты, Ламии, того же Ламара, многое понял. Они пожертвовали всем ради счастья, и тогда я подумал: чем хуже? Служба, должность, дворец — несомненно здорово, многие мечтают об этом, но они не заменят мне тебя, Рина.

Его слова слегка уняли волнение, от бархатистого голоса с нотками нежности и вовсе перехватило дыхание. Тем не менее мне хотелось побольше узнать о его планах на будущее.

— Ты еще молод. Чем займешься в таком случае?

— Пока не думал, — пожал он плечами. — Возможно, устроюсь учителем в военную школу или стихийником в академию. Главное, чтобы работа не отнимала много времени, и его в достатке оставалось на семью.

— Учитывая заслуги перед Мертебатом и уникальные способности, тебя возьмут куда угодно с руками и ногами. Раз упомянул академию и военную школу, значит, уже многое продумал и определился с местом жительства. Не расскажешь, куда мы держим путь? — поинтересовалась я елейным голоском.

Любимый генерал сделал круглые глаза и возмутился с плохо наигранным недовольством:

— Рина, как ты можешь? Разве тебе не должно быть неважно? Разве с милым не рай в шалаше? Шучу! Мы направляемся в Эльмаир, в небольшое поместье. Тебе понравится там. Круглый год солнце, апельсиновые и оливковые рощи, двухэтажный дом из белого мрамора с террасами, выходящими на море.

Я закрыла глаза и услышала шум волн. Губы сами собой изогнулись в улыбке. Моя жизнь начинала походить на сказку.

— Всегда мечтала жить у моря.

— Захочешь, построим термы, не хуже, чем у Его Величества, — одно предложение звучало соблазнительнее другого. — В Эльмаире действительно очень красиво, а главное, тихо. Мы будем скрыты от посторонних глаз, и нам никто не помешает свить уютное семейное гнездышко. Только должен предупредить: в доме давно никто не жил. Нам предстоит немало работы по благоустройству.

— Рядом с тобой мне ничего не страшно, — с придыханием отозвалась я и закусила губу, иначе улыбка расплылась бы от уха до уха.

Дамиан потянул меня за руку, призывая сесть рядом. Я последовала просьбе и устроилась у него под боком, положив голову на мужскую грудь.

— Значит, решено: едем в Эльмаир. Но по пути заглянем в храм. Я хочу, чтобы в наш дом ты ступила в качестве Морены Майе.

Сердце незамедлительно запело от восторга, в ушах зазвучала музыка, в животе запорхали бабочки. Это точно не сон? Может, я сплю?

Я слегка отпрянула от генерала и оторопело уставилась на него:

— Не помню, чтобы ты признавался в любви или делал мне предложение.

— Я отдал тебе самое ценное, что у меня было: кулон матери, который, надеюсь, сбережешь для наших детей. Неужели это не признание в любви? Мне больше нечего предложить тебе, Рина. Разве что это, — он достал из внутреннего кармана мундира золотое кольцо с темно-синим сапфиром, надел мне на палец и поцеловал кончик носа, — ведь мое сердце ты давно украла.

— Дамиан… — проговорила я, растроганная его словами.

Любимый эльф взял меня за руку и напряженно посмотрел в глаза.

— Ты не раз открывала мне душу, пожалуй, пришло время сделать то же самое. Впервые мы встретились в годовщину Миникийской ночи. Для меня этот день никогда не был праздником, а лишь напоминанием о предательстве Медеи и о собственных ошибках. Король же для устрашения врагов отмечает его с размахом. Я всегда сбегал накануне из дворца, зачастую просто лежал под открытым небом и наслаждался одиночеством. Но не в седьмую годовщину. Незадолго до нее во время обхода Эрита пригласила меня на чай, что было большой редкостью. Я не стал отказываться. Подчас короткого разговора провидица дважды повторила, что я ужасно выгляжу и должен как следует отдохнуть, например, навестить друга.

— Эрита никогда не делает ничего просто так… — не удержалась от замечания.

— Это я уже понял, — усмехнулся Дамиан. — Идея пришлась мне по душе, поэтому в очередную годовщину я взял выходной и отправился в небольшой городок проведать старого знакомого по военной школе. Он мог стать одним из лучших дознавателей в Мертебате, начальником караула королевской охраны, но предпочел обзавестись женой и детьми. Я не одобрял его решения, пока не увидел все собственными глазами. Ральф с женой встретили меня с распростертыми объятиями, приняли как дорогого гостя: в одночасье накрыли на стол, поставив лучшее вино и всевозможные закуски. Глядя на них, таких влюбленных и счастливых, бегающую вокруг детвору, я невольно испытал ревность. Мне стало там не по себе, и я предложил Ральфу сходить в трактир. Он согласился, правда, по пути затащил меня в храм богини Рамиры.

Представив Майе, такого сильного, с каменным выражением лица, да с ожерельем из белых лилий на шее, я захихикала.

— Прости, пожалуйста, просто мне казалось, что быстрее погаснет солнце, чем ты возьмешь в руки барабан и начнешь читать под него мантру.

— Я сказал Ральфу то же самое, но его на хмельную голову сложно было переубедить. Под влиянием царившей в храме атмосферы я попросил Рамиру послать мне родственную душу и уже на улице рассмеялся над собственной глупостью. В трактире мы выпили по кружке эля, после чего старый знакомый засобирался, ведь дома его ждали жена и дети. Вот так я остался один. Снова один со своими мыслями. И тут меня внезапно задевает плечом хорошенькая девушка. От нее исходил такой легкий и воздушный аромат, что я закрыл глаза и зачем-то втянул носом воздух.

— Если бы я знала, что ты генерал Майе, то предпочла бы держаться подальше или даже покинула трактир. Не представляешь, в какой ужас я пришла, когда случайно увидела тебя полгода спустя в стенах академии.

— Догадываюсь, моя маленькая сирена, — Дамиан склонился и запечатлел на моих губах легкий поцелуй. — Я специально снял тем вечером форму и надел простую рубашку с брюками, не хотел привлекать внимания. И очень этому рад. Заметив ключи на столе, на всякий случай просканировал девушку и поднялся наверх. В трактире стояла табачная завеса, в снятой комнате царил полумрак. Я не разглядел цвет глаз соблазнительницы, за что должен сказать богам спасибо! Твои ласки возбуждали лучше, чем умелые и четко отработанные движения бывших любовниц, а невинность стала полной неожиданностью. Неведомым образом тебе удалось зажечь во мне искру, коснуться моего сердца, оживить его. Пусть всего на одну ночь, зато незабываемую. Была ли ты послана богами или наше знакомство устроила Эрита, для меня неважно. Главное, что я встретил тебя. Ты мой океан, Рина, бездонный, ласковый, с волнами небесного цвета, и в то же время надежный причал, у которого я хочу пришвартовать корабль. Мне не нужно будущее, если в нем нет тебя, моя любовь.

Дамиан обнял меня и целовал, пока голова не пошла кругом и дыхание не участилось. Пожалуй, счастливее человека, чем я, сейчас не было на всем белом свете.

Мы принесли клятвы любви и верности тем же вечером, а следующим вечером наконец добрались до Эльмаира. Дом оказался светлым, просторным и на удивление чистым. В спальне лежало новое постельное белье, на тумбочках стояли свежесрезанные цветы. Мы были настолько уставшими после дороги, что не придали этому значения и приняли чью-то заботу как должное.

Утро началось с восхитительного поцелуя под чарующее пение птиц. Счастье лилось из меня рекой. Решив исполнить давнюю мечту, я вышла в ночной сорочке с чашкой кофе на террасу и тут же уронила ее.

Вслед за звоном бьющейся посуды раздалось:

— Доброе утро, дочь моя!

— Рина, что случилось? — встревоженно спросил муж, в мгновенье ока оказавшийся рядом.

— Ты погляди-ка на них, — указала кивком на пару, мило завтракавшую прямо перед нашим домом. — И вам не хворать, пыльный отец! Вот нам, Дамиан, и покой, и тишина, и уютное семейное гнездышко.

Его оторопь быстро сменилась громким хохотом.

— Доброе утро, генерал! Спускайтесь! — помахал рукой архимаг Клирел. — Познакомитесь с новыми соседями. У нас есть сливовый пирог. Из лавки, правда, но тоже очень вкусный. Кстати, Рина, ты готовить умеешь? У Эриты пока не получается. А сундучок взяла? — следовал вопрос за вопросом. — Нужно тебя подтянуть еще в знаниях, не хочу краснеть, а то жена говорит, что ты станешь выдающимся магом. Со всего Мертебата к тебе будут приезжать за зельями.

— Если другими нашими соседями окажутся Ламия с Ламаром, то я выпаду в осадок, — просипела, придя в себя. — Между прочим, ты так и не рассказал, что прошептала тебе Эрита в садовом домике.

Муж сомкнул руки на моем животе, устроил подбородок на плече и счастливо промолвил:

— Чтобы я тебя ни в коем случае не отпускал, ведь ты моя судьба. А жизнь все-таки прекрасна, не правда ли?