Глава 5

Мирослава Утро настало неожиданно быстро, а я всё не решила – какая тактика поведения с зайкой Ковальским мне подходит. Впереди как минимум недельная командировка с возможным продлением срока заточения среди горячих песков пустыни, а я без чётко продуманного плана. И это значит?! Что будем разбираться по ходу действия. Отсутствие плана – это тоже план! С этим лозунгом в голове зашла в аэропорт в главный зал прилёта, где было ранее оговорено с начальством о встрече. Оно, моё начальство, пришло и явно не в настроении. Неужто его та девочка в постели так укачала?! – Доброе утро, Мирослава Александровна, – вяло пробубнил босс, не снимая солнечных очков даже в помещении. – И вам, Владислав Владимирович, но вы, смотрю, не в духе. Неужели лунный ожог роговицы? – Чего? – дёрнулся босс, уже собираясь проследовать мимо меня, но после моего приветствия тормознул рядом. – Глазки приболели? Всю ночь на луну, наверное, любовались и Пастернака по ролям читали. Вот откуда во мне столько го… желчи?! – Не завидуйте, Берсеньева. Я же вот вас не критикую, что вы в самый дождливый день за этот месяц вырядились в полупрозрачный сарафан, что я даже фасон нижнего белья могу рассмотреть. Белое кружевное – ваше любимое. Сволочь, явно намекает на те трусы, что я в понедельник на его стол кинула. Кстати, а где они? Мне их так и не вернули. – Наслаждайтесь, пока можете, – пренебрежительно отозвалась я, решая сменить тему. – Мы сегодня полетим или подождем до завтра? Пока вы тут в остроумии упражняетесь. Ковальский, пообещав мне шёпотом кару египетскую, пошёл в сторону регистрации частных вылетов. Значит, снова полетим в тесном, почти семейном кругу: я, шеф, пилоты, стюардесса, и, если повезёт, ещё парочка попутчиков. – Владислав Владимирович, у вас такой замечательный друг, раз регулярно разрешает кататься нам на его личном самолёте. Может, познакомите? – Ага. Обязательно, – как-то злорадно пообещал мужчина. – И он вряд ли вам понравится. Не в вашем будет вкусе. Хмыкнула скорее от удивления. – А вы уже и в моих вкусах разбираетесь? Мы уже вышли на взлётную посадку, поэтому приходилось идти достаточно быстро, чтобы поспевать с двумя большими чемоданами «всего самого нужного» за широкими шагами Владислава. – А то! – отрывисто подтвердил мужчина, притормаживая. – Мира, до чего же ты упрямая! Это он, наверное, про мою любовь к самостоятельности. Хотела послать … в самолёт, но сегодня босс юмор не воспринимал от того самого слова «совсем». Так что, когда с хмурым лицом выхватил из моих рук чемоданы и покатил сам, я смолчала. Мне с этим мистер «Сплошное Недовольство» ещё дофига часов лететь. Поднялись в салон в молчании, кроме коротких кивков Ковальского и моих «доброе утро» экипажу. – Сегодня одни полетим? – усаживаясь у окна, начала я разговор. Молчание в вечность абсолютно меня не устраивала. – Да. Не хочу лишних свидетелей, если придушу своего юриста. Даже прекратила пристёгиваться, так как ответ прозвучал агрессивно и без тени потерянного где-то юмора. Ковальский наконец-то снял очки, и теперь его тяжёлый взгляд скользил по мне, будто решая, как именно меня сегодня лишат жизни. – Влад, ты сегодня просто не выспался после бурной ночи, а потом ещё в собачью какашку наступил или этот концерт специально для меня? – щёлкая ремнём безопасности, я откинулась на спинку и даже ногу на ногу положила. Угрозы моего убийства – это просто страшилка, так как мы оба знали, что без меня командировка провалится к чертям собачьим. – Следователь, Берсеньева, из тебя так себе. Оставайся лучше адвокатом, – вроде как, расстроенно пожалел меня, а потом вообще сменил тему. – Я спать. И на … прикройся, а то ещё чего продует. Кинул в мою сторону плед. Вещь словила, но выполнять приказ не собиралась. – И не подумаю. Мне и так хорошо. – Ну, а мне плохо! И хватит препираться с начальством! Я спать! Мужчина тут же закрыл глаза, переводя спинку в положение для сна. М-да, что-то с ним в последнее время действительно совсем всё плохо. Плед, естественно, откинула в сторону, так как и так тепло. Решила, что тоже надо вздремнуть, но сначала разобраться с почтой и сообщениями. Полюбовалась фоткой Амарены в диадеме, что она ещё вчера прислала, после того как я ей завезла украшения, ответила парочке клиентов и под мирное сопение босса тоже задремала. Казалось, прошло пару минут, как меня разбудил звон посуды. Открыла глаза, тут же пытаясь встать, да только ноги запутались в пледе, которым я была укрыта под самый подбородок. – Вашу мать, конституцию! – я от души выматерилась, хватаясь за соседнее сиденье, чтоб не упасть, но не достала. Секундный полёт, за время которого представила, как моё лицо впечатывается в твёрдый пол. Только мою талию перехватила мужская рука, и вместо приземления я, наоборот, взлетела вверх. Очень хочелось стукнуть моего спасителя и сказать пару ласковых …, но меня опередили. – Берсеньева, не начинай. На твою агрессию у меня сразу стоит, а нам через полчаса на посадку идти. Очень так отчётливо мне на ушко поступило от начальства предложение перемирия, при этом этот озабоченный продолжал прижимать меня к себе как родную. – Ой, в прошлый раз быстрее управился, – ляпнула я и тут же пожалела. – Мира, не буди во мне воспоминания, а то останешься без обеда, – почти отрывая моё тело от своей груди, Влад подтолкнул меня к столику. Запах еды перебил желание препираться с боссом дальше. Голод – он такой… с ним не поспоришь, так что сбегала в туалет и радостно уселась напротив Ковальского. – А где твой милый пледик? От вопроса даже вилку до рта не донесла, так и замерла на половине пути в открытый рот. – Рот прикрой, а то знаешь ли … Достал. Я там что-то про перемирие заикалась?! Да пошло оно! – Ковальский, вы малость совсем охренели! Хотя уже не совсем, а на полную катушку! И снова эта изогнутая бровь на, вроде как, скучающем выражении лица. – Нет, ну реально?! Что случилось-то? То, что у вас там в штанах вечный недотрах, я в курсе, но с каких пор ЕГО объектом стала я? Аппетит у меня не пропал, так что нервно положила в рот кусочек мяса. – И действительно, Мирослава Александровна, вы лучше обедайте. Хоть рот будет занят … немного не так, как мне снилось тут на днях. Ну да ладно… после дозаправки нам ещё три часа лететь, можем продолжить. Смотрю на него и не понимаю. После сна у шефа самочувствие и юмор явно улучшились, но как-то направление мне совсем не нравится. – Это месть? Да? За то, что высказала своё отрицательное мнение о ваших с ним сексуальных способностях? – Берсеньева, заканчивай обращаться к моему члену как к третьему лицу нашей беседы, – уже немного угрожающе продолжил Ковальский. Да только кто бы тут боялся его угроз. – Ну как я могу?! Он у нас теперь главное лицо всей действий его хозяина. У кого-то шея крутит головой, а у моего босса член … И тут мужчина в рывке наклонился ко мне, опираясь одной рукой на стол, что был между нами. Вторая рука тут же зафиксировала мой подбородок, а жёсткие губы буквально запечатали рот, не давая закончить эпическое сравнение. Ковальский не целует, он просто пожирает мой рот. И я собираюсь ударить его вилкой, всё ещё зажатой у меня в руке, но не могу, потому что мне, вашу мать, нравится. Мне нравится эта необузданность, нетерпение и требовательность в каждом движении. И если мозг ещё требовал прекратить этот произвол, то тело меня предавало: соски напряглись, в животе спазм возбуждения, что я непроизвольно стиснула ноги. Влад оторвался от меня и буквально рухнул обратно в своё кресло. Его бешеный, звериный взгляд на меня действовал столь же разрушительно, что и поцелуй. Так что, когда его глаза опустились на мою грудь, едва прикрытую тонким хлопком сарафана и нежным кружевом бюстгальтера, я знала, что он там лицезреет. – Ковальский, ты вообще озверел, – хрипло прокомментировала выходку шефа. – Ошибаешься, клубничная моя! Если бы было вообще, то я бы сейчас трахнул тебя сначала на этом столике, а потом ещё разок для закрепления пройденного материала на полу в коленно- локтевой. И если верить его глазам, то он точно мог сделать. Тут назрел вопрос – как я умудрилась проморгать причину таких перемен?! Как? Если мы даже работаем в одном кабинете. – Зайка моя, ещё раз такой экспромт, и я сама тебя трахну. Только чем-то очень тяжёлым или колющим, – чётко и ясно пояснила мужчине, откидывая вилку в сторону, пока действительно не воткнула куда-нибудь. Аппетит всё равно пропал, а точнее, сменился. – Не ударишь, – усмехаясь, уверенно заявил босс. – А не надо меня провоцировать, – рявкнула в ответ, возвращаясь в своё кресло у иллюминатора. Сложила руки на груди, чтобы прикрыть до сих стоящие соски от откровенного взгляда начальства. – Будешь продолжать в том же духе – уволюсь, – выдвинула свою угрозу спокойным голосом, рассматривая местность, над которой мы пролетали. – Я уже нашла новое место работы. Ну, правильнее сказать не я, а моя подруга, но подробности для этого озабоченного можно опустить. В ответ молчали, так что пришлось прервать просмотр ландшафта. Ковальский мою угрозу воспринял, надо отметить, серьёзно, и теперь вместо страсти в его взгляде полыхала злость. Замечательно, пусть лучше злится, чем совращает меня каждым своим движением. Учитывая мою бурную реакцию на его действия, надо быть очень осторожной, дабы избежать сцен «развратного» понедельника.