Глава 7

Дед цедил слова медленно, с осторожностью. Тяжелый взгляд сверлил меня — он искал угрозу или старого знакомого.

Я не ответила. Дакота подошла ближе, встала рядом. Я почувствовала, как она напряглась, сжав пальцы на кружке до белых костяшек.

— Вы кто такие? — спросил он, чуть наклонившись.

Внутри поднялось раздражение, но я сдержалась, глядя ему в глаза.

— Мы родственники жильца, — сказала я спокойно.

— Какого жильца? Тут давно никто не живет! Кто вы? — он закашлялся, не прикрываясь.

— Но когда-то же жил?

Он задержался на пороге, явно ждал, что мы скажем что-то ещё, но, не дождавшись, фыркнул, развернулся и ушёл, шаркая тапками. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и в коридоре снова стало тихо.

Я закрыла замок, прислонилась к двери. Дакота стояла рядом с той же чашкой.

— Вот и доброе утро, — заключила я.

— Всё это меня уже дико начинает напрягать.

Мы не стали обсуждать визит соседа — слова были лишними. В доме, где и так всё чужое, проще заняться делом, чем привыкать к пространству через разговор.

Мы начали уборку с кухни, соскребая жир ножом и очищая холодильник от мумифицированных остатков еды. В гостиной подняли пыльный ковёр, смахнули с полок хлам, а в душной спальне Дакота нашла в комоде записную книжку — страницы пронумерованы вручную, но внутри только цифры.

К обеду квартира изменилась: воздух стал свежее, светлее, исчезла затхлость, вещи разошлись по местам. Я устала так, что руки дрожали, но в этой усталости было что-то правильное. Дакота вытерла лоб тыльной стороной ладони, посмотрела на меня и впервые за утро по-настоящему улыбнулась.

— Теперь здесь можно жить, — сказала она, и я согласилась.

Дакота, в домашней футболке и с мокрыми руками, присела на край дивана. Пролистала несколько сообщений и вдруг замерла.

— Смотри. — Она подняла взгляд. — Здесь, недалеко, кафе ищет официанта на полставки. График гибкий, берут без опыта.

Она протянула телефон. Простое объявление: адрес, описание, номер. Название резануло глаз. Téna. Ударение. Как в письме.

— Думаешь, стоит попробовать? — спросила я, возвращая гаджет.

— Почему нет? — Дакота пожала плечами. — Нам нужны деньги.

Мы быстро переоделись, собрали документы. Я поправила волосы, Дакота надела кеды, и мы вышли, захлопнув дверь.

На улице стояло не просто тепло, а настоящая жара. Она осязалась каждой клеточкой тела. Мы шли по незнакомым улицам, щурясь от солнца, которое расплавляло город.

Узкие улицы петляли между домами с темными фасадами. На дверях и ставнях виднелся герб — тот же, что я видела дома. Эти знаки встречались то на кованых воротах, то на высоких фонарях, то на каменных столбах у мостовой.

Все время был виден замок — он возвышался на холме, его башни прорезали небо, словно часть скал. Днём он отбрасывал длинную тень на крыши, ночью его силуэт терялся в тумане. Вдалеке виднелся старый каменный мост, разделяющий город надвое. Еще дальше, на горизонте, начинался густой, тёмный лес. Казалось, деревья подступали к самым домам, оберегая его. Вывески магазинов, булочной, антикварных лавок — всё было оформлено в раритетном стиле.

На подходе мне сразу бросилось в глаза название «Téna». Вспомнила о письме, и руки похолодели. Кафе стояло на углу, где мощёная улица делала плавный поворот к реке. Фасад выделялся: глубокий синий цвет, резные наличники, латунная табличка, отполированная до блеска. Над дверью висел колокольчик. Витрина украшена цветами в горшках, на стекле белой краской выведены часы работы.

Внутри царила блаженная прохлада, пахло кофе, корицей и цедрой. Кирпичные стены кое-где теряли штукатурку; полки ломились от книг и банок с печеньем. Вдоль окон тянулась лавка с подушками, а в углу, под абажуром, прятался круглый столик.

За стойкой стояла девушка лет двадцати семи, с тёмными волосами в низком хвосте и глубокими янтарными глазами. В светлом фартуке с названием кафе. Она встретила нас внимательным, открытым взглядом и мягко улыбнулась.

— Добрый день, — сказала она, не спеша. — Что будете заказывать?

— Мы… — Дакота замялась. — На самом деле, по поводу работы. Видели объявление.

Девушка кивнула, достала бланки и протянула нам.

— Заполните, пожалуйста. Вам повезло — сегодня как раз здесь хозяйка, я сейчас её позову.

Тихий низкий голос. Она вышла из-за стойки и скрылась в глубине зала.

Мы взяли бланки, устроились у окна. Пока мы ждали, я рассматривала детали: на стенах висели старые фотографии Гримфорда. С тех пор он почти не изменился.

Через пару минут девушка вернулась с женщиной лет сорока пяти. Осанка прямая, взгляд внимательный. Одета просто, но аккуратно: светлая блуза, тёмные брюки, пучок.

— Здравствуйте, — сказала она, окинув нас быстрым взглядом. — Я Сиера. Вижу, вы уже заполнили анкеты.

Она присела напротив, пробежала глазами строки.

Я объяснила, что мы только приехали, ищем работу, хотим освоиться. Дакота добавила, что опыт есть. Сиера слушала внимательно, задавала вопросы о графике, командной работе, отношении к гостям. В голосе деловой интерес.

Женщина уточнила, устраивает ли нас зарплата и часы. Выходило достаточно, чтобы здесь жить.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Рабочий день четыре-шесть часов, оплата раз в неделю, выходные скользящие. Но есть нюанс. Мы закрываемся на плановый ремонт. Откроемся через две недели. Вы готовы ждать? Вайолет вам всё покажет в понедельник, тогда и заключим договор.

Мы переглянулись. Три недели без денег — катастрофа.

— Мы… мы не уверены, что потянем финансово, — призналась я.

Сиера вздохнула, достала из кассы конверт.

— Я выпишу аванс. В счет будущих смен. Считайте это гарантией того, что вы не сбежите.

Мы переглянулись с Дакотой — она кивнула. Вайолет улыбнулась.

— Я Вайолет, управляющая, но исполняю пока и другие обязанности, — сказала она, протянув руку, когда Сиера попрощалась.

— Мирна. — Я пожала её ладонь.

В глазах резко потемнело, поплыли белые мушки.

— Все хорошо? — взволновано похлопала меня по плечу Дакота.

— Да, наверное, давление от жары.

— Я Дакота.

— Может хотите чего? — вежливо спросила девушка.

— Да, один латте и воду, — выбрала я.

Вайолет удалилась.

Колокольчик звякнул, вошла Иди с лёгкой небрежностью. Огляделась, заметила меня:

— Привет. Не думала встретить вас здесь.

— Мы устраиваемся сюда работать. — Дакота улыбнулась.

— Рассматриваем обстановку, — добавила я.

Вайолет принесла заказ.

— Привет, мне латте с фисташковым круассаном, — попросила Иди, подойдя к нам.

Вайолет без особой услужливости кивнула и пожелала нам приятного аппетита. По ее жестам к Иди можно было подумать, что она грубиянка. Что, конечно, настораживало еще больше, ведь нам с ней работать.

— Кафе хорошее, — сказала Иди, не обращая внимания. — Мне нравится торчать здесь.

За окном начался дождь, прибивая пыль и ненадолго сбивая жару, по мостовой пробежал мальчишка в ярком дождевике.

— Как вы доехали? — спросила Иди. — Всё прошло нормально?

Дакота усмехнулась:

— Норм, если не считать юриста, который всю дорогу ворчал.

— А квартира? — поинтересовалась Иди. — Уже освоились?

— Квартира… — я задумалась. — Старая, но сойдет.

— Да, — добавила Дакота, — и нашли в шкафу целую коллекцию тапочек. Если понадобится, можем поделиться.

Иди рассмеялась, легко и без натяжки.

— У моей бабушки в кладовке до сих пор хранятся все возможные тапки.

Сейчас самое время напроситься в гости, но меня перебила Дакота:

— А что за герб чуть ли не на каждом углу?

— Герб династии Делагарди, — гордо рассказала Иди.

Читая про Гримфорд, я не находила упоминаний о том, что замок принадлежит Делагарди.

— Там реально кто-то живет? — удивилась я.

— Конечно, а какие там красавцы живут, — прицмокнула Иди. — Загляденье. Это их город. Странно, что вы не знали этого, приезжая сюда.

— Да, странно. Я как-то и не подумала об этом. Было больше похоже на достопримечательность, — призналась Дакота.

Пользуясь случаем, я спросила:

— Слушай, в тему, у меня к тебе просьба…

Я замялась, подбирая слова.

— У тебя здесь живёт бабушка? Я бы хотела с ней поговорить. Просто… у меня был знакомый в этом городе, и мне нужно узнать кое-что о нём. Твоя бабушка, кажется, давно здесь живёт?

Иди внимательно посмотрела на меня, потом прищурилась и кивнула:

— Конечно, приходи вечером. Заодно выпьем чаю.

— Спасибо, — сказала я, стараясь не выдать волнения.

— А что за знакомый? — осторожно спросила Иди. — Может я его знаю?

— Он был тут давно, — ответила я, не вдаваясь в подробности. — Нужно кое-что уточнить.

— Понятно. Она любит гостей, — заверила Иди. — Особенно если есть повод заварить хороший чай.

Вечер нагнал быстро. Мы расплатились и вышли на улицу. Воздух был душный, пахло мокрой листвой. Иди раскрыла зонт, кивнула в сторону узкой улочки.

— Пойдём, — сказала она. — Бабушка будет рада гостям.

— Идешь? — спросила я Дакоту.

— Не, я лучше схожу в магазин, закуп сделаю. Расскажешь потом.

Дорога к дому Иди заняла минут десять, но казалась длиннее из-за сырости и вечерней тишины. Дождь почти стих, с крыш капало, пахло мокрой травой и землей. Дома стояли плотно: где-то резные ставни, где-то поломанный велосипед у стены. В одном окне горела лампа.

Дом Иди представлял собой старую постройку из тёмно-красного кирпича, с пожарной лестницей, как змейка, тянущейся по стене. Над входом подмигивала вывеска круглосуточной прачечной. Толкнув тяжёлую стеклянную дверь, мы сразу почувствовали запах хлорки. В холле ни души, только линия металлических почтовых ящиков, у половины из которых замки сломаны.

Лифт, как назло, не работал. Пришлось подниматься пешком.

Иди открыла дверь квартиры номер 300. Внутри пахло сушёными травами и ванилью.

— Проходи, — сказала Иди. — Кухня прямо, не заблудишься.

Я прошла следом. Кухня просторная, с большим окном. На подоконнике — горшки с мятой и базиликом, банка с лимонами. На столе свежая скатерть, яблоки, мёд. В углу буфет с фарфором.

— Бабушки нет, — сказала Иди, заглянув в соседнюю комнату. — Наверное, у соседей. Она часто задерживается.

Она поставила чайник, достала две кружки, пригласила сесть. Я опустилась на стул. Огорчение нарастало. Ответов, видимо, я не получу.

— Я тут всё детство провела. Если кто и может что-то знать о твоём знакомом, то, может, это я.

Она села напротив, подперев подбородок рукой.

— Рассказывай.

Я задумалась. Может, правда рассказать? Иди милая, мы неплохо общаемся, это шанс. Да и бабушке она бы передала. Скрывать нет смысла.

Достала из сумки фотографию — мама с мужчиной на фоне стены. Протянула Иди.

— Это мама. Я не знаю, кто с ней рядом и где она, но это явно где-то здесь.

— Мама значит…

Щеки залило жаром лжи, которая просочилась в кафе. Но Иди не подала виду. Взяла фото, прищурилась, разглядывая детали. Долго молчала, водя пальцем по краю снимка.

— Это точно участок Делагарди, — подтвердила она наконец. — Видишь, ограда и рельеф стены — они только у них такие. А платье на твоей маме… Это форма служанок Делагарди, раньше все такие носили. Сейчас не знаю, их служанок вообще не встретить.

Она покачала головой.

— Маму твою я не помню, — сказала она тихо. — Но вот этот мужчина… Он из Делагарди, точно. Только он давно не появлялся в городе, не знаю, кто это именно.

Вопросов стало больше, но я на правильном пути.

Иди поставила передо мной чашку с чаем, добавила мёда. Мы замолчали. За окном темнело, дождь усилился, и дом казался единственным местом, где можно спокойно дышать и не бояться мыслей.

— Хочешь спросить что-то еще? — нарушила молчание Иди.

— Нет, просто задумалась.

Спрашивать про неизвестный язык было рискованно.

— Понимаю. Так это твоя мама… Не помню, чтобы из Делагарди кто-то увольнялся. Никогда такого не слышала.

Мысли спутались. Мама знала этих людей, работала там и почему-то ушла. Что если это из-за меня? Страшно даже подумать, что кто-то из этой семьи — мой отец.

— А где твоя мама?

— Она умерла.

— Прости, я не знала, соболезную. Это ужасно… — Иди осеклась. Живая мимика исчезла, оставив застывшую маску.

Мы посидели еще немного, перебрасываясь фразами о городе. Иди рассказывала о детстве, как они с бабушкой проводили лето, пекли пироги и устраивали чаепития, когда за окном бушевала гроза.

Усталость накрывала мягким пледом.

— Мне, наверное, пора. — Я встала. — Спасибо тебе. За всё.

Иди кивнула, провожая меня.

— Если что-то понадобится — приходи. Или просто так, без повода.

Я улыбнулась, поправив ремень сумки.

— Передай бабушке привет.

— Обязательно.

Я вышла на крыльцо, вдохнула влажный воздух. Дождь почти закончился, редкие капли падали с крыши. Медленно пошла по мокрым плитам, мимо темнеющих окон. В голове звучал голос Иди. Впереди ещё много вопросов.

Телефон зазвонил. Это был Стивен — хотел узнать, как прошел день. Я коротко рассказала о встрече с Иди. В ответ он порадовал новостью: Лой уже собирает чемоданы, и Стивен планирует присоединиться к нему, как только уладит дела. Получив порцию его стандартной заботы о моем режиме питания и сна, я сбросила вызов и свернула за угол, не глядя под ноги.

Путь преградило что-то твёрдое — я с размаху врезалась в чьё-то плечо, жесткое, как камень. Удар был сильным, как об стену. Я отшатнулась, теряя равновесие, и едва не выронила сумку. Не успела я упасть, как сильные руки придержали меня за локоть.

Передо мной стоял высокий с широкими плечами парень. Его присутствие ощущалось кожей: пахло свежестью. Густые тёмные волосы были небрежно уложены, будто он только что провёл по ним рукой. На меня смотрели очень светлые, почти прозрачные, с холодным серебристым оттенком глаза.

— Всё в порядке? — спросил он, склонив голову.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает жар. — Простите, задумалась.

Он улыбнулся уголком губ, взгляд стал мягче.

— Будьте аккуратнее. — Он отпустил локоть и, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону, растворяясь в вечерней тени.

Я застыла, всё ещё ощущая на лбу его плечо. Сердце билось чаще обычного. Только когда шаги затихли за поворотом, я смогла сделать выдох и двинуться дальше.

Лампочка под потолком в подъезде переменчиво мигала, освещая облупленные стены. Поднявшись на этаж, я услышала знакомое ворчание — на площадке стоял тот самый сосед: сутулый, в растянутой кофте, с тростью и ворохом писем.

Он поднимался тяжело дыша и, заметив меня, громко фыркнул. Я попыталась пройти мимо, но он оступился. Одно из писем выскользнуло из его дрожащих пальцев и упало к моим ногам.

Я подняла конверт и, собираясь вернуть, замерла. Почерк был резкий, угловатый. Буквы те же, что и в письме матери. Сердце сжалось.

— Простите, а что это за язык? — спросила я, протягивая письмо.

Он выхватил конверт, словно я могла его испортить, и резко обернулся. Лицо стало ещё более недовольным.

— Не твоё дело, — буркнул он, оттолкнул меня плечом и заковылял к своей двери.

Он возился с ключом, потом с силой хлопнул дверью.

Я стояла, глядя на закрытую дверь. Это точно те же слова. Тот же язык. Я не могла отпустить этот шанс.

Подошла и настойчиво постучала. Послышалось ворчание, дверь приоткрылась, открывая половину его морщинистого лица.

— Что ещё? — спросил он с раздражением.

— Что это за язык?

Он посмотрел на меня пристально, с упрямым подозрением.

— Девка невоспитанная, — пробурчал он и снова захлопнул дверь.

Я постучала громче, не давая себе времени на сомнения. Дверь снова открылась, чуть шире. Из коридора пахло лекарствами.

— Пожалуйста, скажите, что это за язык? Это очень важно для меня. Мне правда нужно знать.

Он долго молчал, взвешивая, стоит ли отвечать. Потом тяжело вздохнул и опёрся на трость.

— Хелион, — выплюнул он наконец.

Я хотела спросить ещё, но дверь закрылась окончательно, щёлкнул ключ. На площадке стало тихо. Я стояла, сжимая ремень сумки. Внутри всё сжалось от волнения и странной радости. У меня появился настоящий след.