Глава 5

Делари

Последние годы Лоа все чаще думала, что ее прокляли. Последние два года – через день. Последние два месяца – каждый день. Иногда она перебирала в памяти собственную жизнь, пытаясь отыскать тот самый момент. Когда все началось. Когда бог отвернулся от нее, а демоны напротив, наложили свою отметину.

День, когда Оралим Делари, чудовище в обличье человека, ворвался с солдатами в лесную деревушку? Когда его нелюди спалили обитель дотла, перестреляли и перерезали старших наставниц, а молодых сестер-послушниц снасильничали – а потом тоже перерезали?

Когда сам Оралим ухватил за волосы ее, бегущую из горящей избы, и перекинул через седло? Лоа до сих пор помнила ту жуткую фигуру, что перерезала ей путь. Она думала, это самый настоящий демон явился из преисподней.

А это оказался человек в доспехах на огромном коне неведомой породы. Человек с душой стократ чернее звериной. Тогда Лоа не знала, что такие кони бывают только у высокородных аристократов. Решила, что это выходец из ада на четырех ногах с копытами и человекоподобным туловищем, закованным в железо.

Он перекинул ее через седло, пронесся через пламя. А затем спешился, швырнул на землю и сотворил то, что делали его солдаты с ее сестрами. Лоа даже не помнила боли, когда он лишил ее девства. Помнила лишь надрывные крики сестер вокруг. Помнила мертвые и умирающие тела. И беспредельное отчаяние, непонимание: за что?!

Что настолько преступное, настолько чудовищное сотворила она, сотворили ее сестры, чтобы их постигла такая кара?!

Почти всегда память переносила Лоа в поисках первопричины своих злосчастий в более ранний день. Точнее, вечер. Ей всего тринадцать. Она возвращается с поля в избу своей семьи. Уставшая от изнурительной страды, мечтая, чтобы скорее настала зима.

И вот, когда она плетется по тропинке не чуя ног, навстречу ей идет женщина в бирюзовом платье и светлой шали. Легкой, непринужденной походкой. Словно за плечами нет тяжелой дорожной котомки. Словно ее привез сюда запряженный цуиссом экипаж, а затем она просто вышла из него прогуляться.

Девочка Лоа замирает, глядя на чужачку. Она никогда не видела ее ни в селе, ни в окрестностях. Пришелица тоже останавливается, и глядит на девочку с улыбкой. Позже Лоа разглядела, что она отнюдь не молода, но в тот миг женщина кажется ей молодой и прекрасной.

«Легкого пути тебе, дева!» - произносит чужачка мелодичным голосом. И Лоа вмиг воспрянула духом, ощутив ту легкость, которую ей пожелали.

«Как называется твое село? Найдется ли в нем приют для странницы? Я ищу ночлег».

Девочка несмело кивает, сглатывая слюну.

«Мэтресса, я… я попрошу старшого пустить вас на ночлег».

Они возвращаются в село вдвоем, Лоа ведет гостью к старшому своей семьи. Женщина показывает горсть медяков, и прадед позволяет ей остаться. А ночлег ей дают на полати Лоа, раз уж она привела пришелицу. Гостья наотрез отказывается сгонять девочку на пол, и они укладываются на ночлег чуть не в обнимку на узкой полати.

А прежде чем отойти ко сну, нашептывает девочке о ведьмах, что живут в далекой таежной глуши, изучая тайны мироздания. Тогда Лоа впервые слышит о несметном множестве миров, переплетенном незримыми нитями. И что община ведьм ищет секрет тех нитей, чтобы можно было путешествовать по мирам, как по городам и весям.

Она рассказывает секреты, как одинокой страннице безопасно путешествовать через все царство, не боясь диких зверей, разбойного люда да и просто случайных встречных, пожелавших ограбить и ссильничать беззащитную женщину. Говорит о ведьмовских амулетах, доступных даже тем, кто не одарен магией.

Лоа засыпает лишь под утро, взбудораженная неслыханными, немыслимыми образами и фантазиями. Иные миры… чаровные обереги от злых людей… Все чудно перемешалось в голове деревенской отроковицы.

А наутро гостья поблагодарила старшого за ночлег… и высыпала на стол горсть серебра.

«Это твое, достопочтенный, если дозволишь внучке стать моей спутницей. И если она сама пожелает того».

Сердце Лоа заколошматилось как у зайца. Стать спутницей?! Пожелает ли?!

Мать Лоа кинулась в ноги старшому, умоляя не отпускать дочь с чужачкой. Известно же, для какого дела сманивает. Наговорила небылиц, а сама приведет в непотребный дом, торговать собой за гроши.

Гостья принесла клятву перед Всевышним, что не желает Лоа зла. Что ее девственность останется не тронутой. В глазах старшого уже играло серебро. Он сгреб монеты со стола и повелел собрать девчонке котомку. Мать кричала навзрыд – но у нее было еще трое детей. Перечить старшому она не могла.

Так Лоа отправилась далеко на юго-восток царства с той, кого впоследствии будет звать наставницей И‘Мей. Ее россказни оказались правдивы. Девочку привели не в непотребный дом, как боялась мать, а в настоящую таежную деревню, где жили только женщины.

Все они были простолюдинками. Наставница говорила, аристократы пренебрегают их знаниями. Часть этих знаний казалась Лоа нужной и полезной. Создание тех же оберегов, например. А часть – запутанной, сложной… и на взгляд деревенской девочки, бессмысленной.

За два года Лоа ни разу не увидела загадочные нити, соединяющие миры. Но слушала про них чуть ли не каждый день. И даже изучала непонятные ритуалы соединения душ. Наставницы говорили, так можно однажды притянуть душу из иного мира. Или отправить в иной мир свою.

Если в деревне умирала престарелая наставница, над ней проводили ритуал. И хороня тело, говорили, что душа ее обрела юное тело в далеком мире. Но вот притянуть чужую душу в тело одной из них не получалось ни разу.

Хотя и такие ритуалы проводили – сама И‘Мей часто выступала добровольцем. Но каждый раз она оставалась той же наставницей И‘Мей. Чему Лоа несказанно радовалась. Она совершенно не понимала, зачем ей и всем сестрам чужачка вместо любимой наставницы?

Знала бы она, что много лет спустя чужачка придет в тело ее дочери. Что придется говорить с ней как с родной, чтобы защитить другую дочь, единственное выжившее дитя.

Не будь Лоа раздавлена горем, посмеялась бы над альком проклятого Оралима, когда тот приказал ей провести некромантический ритуал. Это ребенком она верила, что обряды их ковена имеют силу и не зря передаются поколениями из уст в уста. Годы спустя осознала, что ныне покойные сестры жили в иллюзии.

Но случилось невероятное. Ее убитое дитя, несчастная Ка'Рин открыла глаза. И заговорила своим голосом, но чужой речью. Назвала странное имя, странное место. Говорила совсем иначе, чем раньше.

Юная отроковица Лоа обрадовалась бы, если бы своими руками совершила неслыханное чудо. Осуществила мечту всех сестер и наставниц, всех предыдущих поколений. Нынешняя Лоа мечтала лишь умереть. Вместо своей дочери. Но злой рок, демоны или неведомые силы рассудили иначе.

Может, она чего-то не понимает скудным умишком. Может, сестры и впрямь совершали преступление своими ритуалами и верой в иные миры. Может, Всевышний Господь не зря отделил миры друг от друга и сделал нити между ними незримыми и недоступными. А сестры нарушали его волю, пытаясь отыскать и открыть пути.

И тогда она была проклята в день встречи с наставницей И‘Мей. Ей стоило укрыться за юбкой матери, вцепиться ногтями, вгрызться зубами в стены родного дома. Тогда не было бы всех тех смертей и злоключений. И она не была бы теперь в этом страшном месте. Во власти Оралима Делари.

В день отъезда этой… Карины, чужачки в теле ее сгинувшей донечки, Лоа с Мели перевели в те покои, куда поселили еще втроем, два месяца назад. Лоа с облегчением вздохнула. Чувство, что ненавистный Оралим обитает за стенкой, давило и угнетало ее.

Ничего по сути не менялось, они все равно оставались под его кровом, в его полной власти… но все равно на душе стало чуть полегче.

В гостиной их встретил ткацкий станок и мастерица. Она обучила Лоа работать на нем, а Мели – помогать. К сегодняшнему дню обе овладели навыком ткачества и работали сами по себе. Мастерица заглядывала в конце дня проверить работу, удовлетворенно кивала и давала распоряжения на завтра.

Другая служанка приносила им еду. Лоа не ленилась тщательно проверять блюда артефактом, который альк приказал им забрать с собой. В кабинете, в котором два месяца назад прошло их первое занятие, обнаружилось несколько книг. Все они были написаны простыми, понятными словами и напечатаны крупным шрифтом. Им дали книги, предназначенные для детей аристократов. Вечером после работы Лоа и Мели читали – друг другу или каждая сама по себе. Дочка куда лучше продвинулась в грамотности и читала быстрее.

Два раза они погуляли по парку в сопровождении воина из гвардии Оралима. Мели скучала без сестры и без общения со сверстниками. У них обеих не было ничего, кроме работы, книг и друг друга. Лоа могла смириться с такой жизнью – лишь бы ее последнему дитя ничто не угрожало, а ей самой не приходилось видеть Оралима Делари. А вот дочке – живой, игривой, общительной – пришлось тяжело.

Каждый вечер Мели молилась, чтобы боженька изменил их жизнь, чтобы им не было так скучно. Лоа не обращала внимания. За свою жизнь она убедилась, что бог или не слышит молитв или слышит их как-то по-своему, не так, как ждут смертные.

Так оно и случилось. Мели накликала перемены на их головы. Прошла неделя их заточения с ткацким станком и книгами. Служанка, которая носила им еду, вошла с завтраком и объявила:

- Мэтр домоправитель передает приказ. Тарро повелел тебе прислуживать ему сегодня за ужином. Я принесу форму. Приведи себя в порядок и будь готова.