Глава 13

Я потеряла счет часам. Мы брели и брели по подземелью без конца и края. Может, прошел уже день. Может, два или даже три. Поначалу Ло’Ар тяжело дышала. То и дело из груди вырывались болезненные стоны и хрипы, но она затыкала рот, чтобы не пугать Мели. Помогало не слишком – сестренка всхлипывала и утиралась рукавом.

Я шла рядом то с одной, то с другой. Вытирала пот с лица своей новой матери, проверяла повязку, несколько раз сменила, используя наши чистые сменные платья. Брала за руку Мели, говорила, что мы обязательно выберемся, вылечим маму, что все будет хорошо. И яростно зыркала на алька, чтобы он не смел фыркать или ляпнуть шуточку в своем духе.

И он помалкивал – как будто в самом деле начал принимать меня как хозяйку. Или просто у самого не оставалось сил. Мы все снова облачились в теплую одежду. Жара больше не терзала нас – и это было слабое облегчение в нашем жутком, невыносимом положении.

Через какое-то время стоны и хрипы Ло’Ар смолкли. Она потеряла сознание. Альк продолжал тащить ее на наших самодельных волокушах из связанных вместе плащей.

За все наши бесконечные блуждания мы так и не сумели понять, как устроена эта система тоннелей. Рукотворная она – или это какая-то безумная прихоть природы. Туннели петляли, изгибались, вели то вверх, то вниз. И нам ни разу не попался не то что выход – даже какая-нибудь дырка в потолке, дававшая надежду, что мы не погребены под каменной толщей в несколько километров. Судя по всему – погребены.

Один раз мы свалились от усталости прямо на каменном полу. Альк остался дежурить, а когда я проснулась, всучил мне арбалет и отрубился сам. Когда проснулся, мы продолжили путь. Ни еды, ни воды уже не оставалось. Ло’Ар больше не приходила в сознание. Когда Мели уснула, альк спросил:

- Ты не передумала мучить ее? Она не выживет. Как и все мы.

- Тогда начни с себя, - упрямо повторила я. – Выход может быть за следующим поворотом. Или ты был тут раньше, все знаешь?

Он ничего не ответил, сунул мне арбалет и свалился в сон. А я сидела, привалившись к стене, и вспоминала жизнь. Какая же она у меня замечательная… была. Если бы я знала, чем все закончится, ни за что, ни единой секунды, не стала бы жаловаться. Ни в детдоме, ни после, ни до…

Стоп. А что было до? В этот миг, сидя изможденная в бездонной подземной пещере, я вдруг осознала, что не помню детства. Совсем. Сколько мне было, когда я попала в детдом? Младенцем, отказничком? Если так – почему не помню раннего возраста? Пять, семь лет?

Пролистала в голове воспоминания о детстве. Смутно, смазанно… Череда невнятных размытых образов. А первое четкое воспоминание – я уже подросток, лет одиннадцать-двенадцать. Уже и менструации есть. Решаю задачу по математике. А учительница удивляется, как быстро и правильно я справилась.

С того момента она приглядывалась ко мне, давала отдельные задания. А следующий учебный год я начала в специализированной математической гимназии.

Но что с моим ранним детством? Я ведь должна помнить хоть что-то – когда мне было пять, семь, десять лет… А теперь, если подумать о детдоме… он весь умещался в несколько месяцев моей жизни. И раньше я никогда не осознавала этого, не задумывалась и не пыталась вспомнить ранее детство. Здесь, на каменном полу, это случилось в первый раз.

А в следующий миг мне вдруг стало не до воспоминаний. Меня ослепила яркая, кроваво-алая вспышка.

Вскочила на ноги, натягивая арбалет. Альк тоже вскочил, мигом проснувшись, оказался рядом в полпрыжка, отнял арбалет и загородил меня непонятно от чего. Но алый свет вспыхнул повсюду, окружил огромным кольцом огня.

Огромным?! Вместо тоннеля с кромешной тьмой вокруг нас неведомым образом оказался громадный грот. Стена, к которой я прислонялась, исчезла. Стены были далеко от нас – точнее, одна высоченная округлая стена. И на ней сияли – полыхали пламенем – крупные иероглифы.

Я не знала восточных языков своего мира и не могла разобрать ни одного. Но это были иероглифы – хоть ничуть не похожие на китайские, японские или корейские. Это от них исходил слепящий алый свет. И от него веяло такой жутью, которой я не ощущала даже в кромешном мраке тоннелей, потеряв надежду выбраться на свет.

Вот он, свет. Только легче не стало. Он не дал ни капли надежды на жизнь. Как мы сюда попали? Что вообще происходит со всем этим проклятым местом?!

Тут же, подхлестывая мою панику, раздалось зловещее гудение. Откуда-то издалека, неумолимо приближаясь. Обернувшись на звук, мы втроем увидели столп огня и дыма. Высотой от пола до потолка, багрово-черное подобие торнадо, неслось прямо на нас. И я знала, чуяла каждой клеточкой тела: это смерть.