Эпилог
– Когда я говорила, что тебе стоит накрыть стол в честь подписания бумаг об официальном членстве в нашей стае, то имела в виду что-то менее торжественное и не с такими ужасными требованиями к одежде. – Сидевшая рядом с Ингой Кюн нанизала на вилку что-то очень похожее на крохотный маринованный огурец. – Но продуктовая сторона вопроса меня радует.
Эмпат скосила глаза на Щенка. Та, затянутая в строгое черное платье, но не изменившая ни манер, ни поведения, выглядела вполне довольной жизнью.
Младших особистов посадили за отдельный, «детский», как это емко охарактеризовал Демыч, стол. Сам аналитик занял место в углу и старался избегать чужих взглядов, особенно внимания Владлены. С ними сидели наследники и наследницы, чьих имен и фамилий Инга толком не запомнила. Кто-то из них совсем недавно проходил мимо нее у входа на Сибирский форум, кто-то оказался совершенно незнаком. Недалеко расположился длинноволосый блондин с идеальными манерами – сын Андрея Васильевича, Михаил Лопухов. Где-то еще чуть дальше мелькали черные с синими прядями волосы юной Ирины Колосовой, дочери главы московского Особого отдела. Где-то неподалеку маячили близнецы Шуваловы и юная Анна Суворова – наследники родов, о которых Инга в школе читала.
И она – тут, среди них. В темно-синем платье, напоминавшем блузку с юбкой разом. Не стеснявшее движений, оно все равно ощущалось чужим, чуждым. Хотелось стянуть его с себя, словно вторую кожу, под которой спряталась привычная Инга Безродная, вдруг ставшая Ингой Войцеховской, кушающей бутерброды с черной икрой на приеме в огромном зале не менее огромного особняка Демидовых.
Эмпат старалась лишний раз не открывать рот, не накидываться даже на очень аппетитно пахнущие блюда так, словно никогда их не видела (а она никогда их не видела), держать спину ровно. На последнем пункте Надежда настаивала особенно сильно.
Сейчас, правда, смотреть на ее осанку было некому. Кроме Демыча и Кюн за их столом остался только длинноволосый блондин Лопухов, что-то изучавший на экране телефона. Остальные или отправились на танцевальную площадку во внутреннем дворе дома, или разбрелись по верандам и беседкам.
– Прости, – отозвалась Инга в ответ на выжидающий взгляд Кюн, – мы можем пойти во «Вкусное место». Но не сегодня и, думаю, не завтра. Посидим своей компанией. Здесь, конечно, отлично кормят, и публика есть, но…
– Но я чувствую себя ветчиной.
– Что? – Инга совсем ничего не поняла в эмоциях Щенка, да и высказывание ставило в тупик.
– Ветчиной. Колбаса в завязках, понимаешь?
– Я говорила отцу, что проще снять для нас клуб, – усмехнулась Владлена, вместе со своим женихом незаметно подошедшая к столу, – и Матвей меня поддержал. Но у отца свое видение «пристойных развлечений». Так что мне удалось только отстоять включение в музыкальный репертуар композиций новее тех, которые слушали наши деды.
Словно в ответ на ее слова с танцевальной площадки донеслось не слишком хорошо слышное объявление – и оркестр неожиданно заиграл знакомый Инге мотив. Что-то из рок-музыки, правда несколько измененное и замедленное. Знакомая группа…
– Василь, я когда-то обещала тебе танец, – обратилась Владлена к покрывшемуся красными пятнами Демычу. – И хотя нам было по четыре и отец раскритиковал мой выбор будущего жениха – слово я держу, так что идем. И нет, «Я не умею танцевать» – не оправдание. Медляк под «Скорпионов» танцевать умеют все. И не надо так смотреть. Должна же быть хоть какая-то польза от моего побега в клуб? Идем, Дема. И мой жених не против.
Матвей неожиданно подмигнул и протянул руку Кюн. Та едва не поперхнулась очередным огурцом, скосила глаза на Ингу, но эмпат отчаянно замотала головой.
– Я не танцую!
Инга чувствовала, что еще мгновение – и Кюн обратится и сбежит в ужасе.
– Хозяевам дома не принято отказывать, – подмигнула Демидова. – Один танец. Идемте! Я зря, что ли, нужную аранжировку полдня искала?
Демыч, все еще красный, медленно поднялся со стула, угловато двигаясь в явно очень непривычном фраке. В этом наряде с бутоньеркой аналитик походил на шафера. Он неловко подал руку Владлене, которая с улыбкой обхватила его ладонь и потянула за собой.
Матвей протянул ладонь Кюн. Щенок с какой-то тоской посмотрела по сторонам, но потом все же поднялась.
– Нет, правда, я ужасно танцую, – пробормотала оборотень.
– Это не имеет значения, – заверил Матвей и повлек ее следом за Владленой и Демычем.
Инга улыбнулась. Дочь Демидова теперь не та бледная тень, которую она видела в больнице, и это хорошо.
Долго наслаждаться десертом не дали.
– Негоже такой красивой девушке сидеть в одиночестве. – Михаил Лопухов отложил телефон. – Приглашаю на танец.
Инга почувствовала, как вспыхнули щеки. Энергия, бегущая по венам, стала ощутимой в ответ на непрошеные эмоции. Михаил, поднявшийся со своего места, был весьма хорош собой. Похож на… Неважно на кого. И улыбался искренне, предлагал не из вежливости и, кажется, ждал, пока Кюн уйдет.
– Я не танцую.
– Я тоже незнаком с нынешними композициями, – обезоруживающе улыбнулся Михаил. – Может быть, попробуем познакомиться вместе? Всего один танец.
Инга кинула взгляд на нелепую дамскую сумочку, висевшую на спинке стула. Подумала о платье, пребывание в котором приходилось терпеть, и о том, сколько его выбирали. Вспомнила все правила этикета, все эти реверансы и формулировки. Какая-то компенсация за это положена, так? Не только вкусная еда ведь.
– Наверное. Можно попробовать…
Михаил подошел и протянул руку. Инга в ответ старательно скопировала жест Кюн.
Она чувствовала себя непривычно, идя рука об руку с незнакомым юношей в дорогой одежде. Танцевать с ним оказалось еще более странно, пусть и играли знакомые Инге простые песни. И кажется, остальные не ожидали такого выбора композиций и пытались подстроиться под ритм как могли.
Инга станцевала с Михаилом. Потом – с Демычем. И опять с откуда-то вынырнувшим Михаилом. Обсудила с Владленой современную музыку, а с Матвеем, Кюн, Демычем и Михаилом – старые книги. После появилась девушка чуть постарше Инги и принесла с собой рассуждения об английских классических детективах. Речь зашла о реалистичности описанного в книгах, потом еще о чем-то.
На удивление вечер прошел не так уж и плохо, и платье, наверное, стоило таких мучений. Инга точно не отказалась бы попасть на такое мероприятие вновь – через пару месяцев, не раньше. Но в следующий раз она точно наденет что-то более привычное.
Вернувшись вместе с Надеждой и Павлом в свой – странно думать именно так – дом в старом центре, Инга неожиданно обнаружила, что в закрытой вроде бы сумке появилась фотография. Инга подумала – и показала ее Павлу и Надежде.
– Попробую найти что-нибудь по своим каналам, – озабоченно проговорила десятница, рассматривая снимок. – Но ничего не обещаю.
Павел только усмехнулся:
– От судьбы не нужно уходить. Ее стоит встречать, и лучше – не в одиночку. Только и всего. Не б-бери в голову. Завтра наконец отпуск, а со всем этим как-нибудь разберемся.
– Разберемся. Непременно. – Надежда согласно кивнула.
Инга улыбнулась, чувствуя уверенность в произнесенных словах. Что бы ни ждало ее впереди – остается только встретить это. Не в одиночку.
На фотографии Толик и близнецы стояли на фоне какого-то сгоревшего особняка, сильно напоминавшего «Приют сердца». На обороте кто-то написал печатными буквами:
«Все тайное станет явным. Тебе не уйти от судьбы».