Глава 23

Этот поцелуй длился лишь мгновение, а затем Матвей отстранился и, заглянув в лицо разомлевшей девушки, спросил:

— Ты точно этого хочешь? Мы всё ещё почти незнакомцы… Ты вскоре уедешь, и я не вправе втягивать тебя в нашу жизнь…

— Да, я хочу, — выдохнула Алена и сама потянулась за новой порцией наслаждения.

Матвей больше не сдерживал себя. Его губы снова прильнули к её губам, и настойчивый язык тут же проник в манящую глубину девичьего рта, изучая её, лаская и дразня. Влажный, умелый, восхитительный. И Алена ответила ему, сначала робко, а затем все смелее и увереннее. Она подалась вперед, обвив крепкую шею руками, и притянула мужчину ещё ближе, чтобы почувствовать на себе приятную тяжесть его крепкого тела.

Его дыхание ещё хранило вкус мяты, а от древесного запаха парфюма с горьковатой мускусной ноткой мужского пота всё внутри девушки сжалось тугой пружиной. Их языки, жаждущие руки и тела сплелись в своеобразном танце, словно невидимые нити привязали их друг к другу. Но даже этого было мало. Разлившееся по венам предвкушение скорого наслаждения, высвобождения, которое они ждали так долго, подстегивало их, ещё больше распаляя желание.

Матвей привстал, практически оседлав девушку, но удерживая собственный вес на своих коленях. Его дыхание сбилось, на лбу выступила испарина, глаза потемнели, напоминая сейчас собой два темных омута.

— Давай не будем так торопиться, — проговорил он хрипловато, опасаясь, что его напор может испугать девушку, и склонился к её манящей груди, что взволнованно вздымалась сейчас под тканью халата. Не оголяя соблазнительную округлость, мужчина обхватил губами сначала один возбужденный сосок, а следом через пару мгновений и второй, ощущая через увлажнившуюся ткань, как от такой ласки они ещё больше твердеют и вытягиваются. Алена едва сдержала стон удовольствия, в последний момент поднеся ко рту ладонь и прихватив зубами полоску кожи. Внизу всё пульсировало от желания, а белье насквозь пропиталось её влагой.

Она ощущала, что мужчина тоже возбужден, его эрекция упиралась в её мягкий живот, и одна мысль об этом заставляла кровь в жилах бежать быстрее. Захотелось поерзать под ним, потереться об эту твердость, взять в руку и сжать, а затем направить в своё томящееся лоно.

Матвей резко распахнул ворот халата, кокетливо отделанного легкомысленным кружевом, и обхватил руками роскошную грудь, немного сжимая её, и молочная округлость тут же зазывно показалась в вырезе ночной рубашки. Нетерпеливо спустил бретельки с девичьих плеч, замер на миг, с жадностью рассматривая представшую перед ним картину, а затем снова склонился к розовым соскам, царапая нежную кожу своей щетиной. Зубы мягко обхватили чувствительные вершинки, и Алена ощутила, как новая порция острого наслаждения выстрелила в кровь. Нежное прикосновение влажного языка, теплое прерывистое дыхание на контрасте с прохладным воздухом и грубоватой порослью волос на лице мужчины, что сотней маленьких иголок жалила сейчас грудь, рождали внутри море новых ощущений, ни с чем не сравнимое удовольствие, волны которого разливались по всему телу.

Пальцы непроизвольно вцепились в волосы мужчины, который продолжал целовать, лизать и посасывать. Стараясь сдерживать переполнявшие её эмоции, девушка закусила уголок губ. Вот Матвей приподнял голову, его затуманенный взгляд остановился на её искусанных губах, и он тут же потянулся к ним рукой, чтобы освободить из вынужденного плена.

— Не сдерживайся, — проговорил он хрипловатым шепотом, — я хочу слышать тебя, хочу знать, что тебе хорошо со мной.

Настала очередь Алены вернуть похожую ласку. Она обхватила зубами его большой палец, поглаживающий нижнюю губу, и втянула в себя, закрывая от наслаждения глаза, лаская языком и упиваясь чуть солоноватым вкусом.

— С ума сойти, — выдохнул Матвей и через мгновение такой пытки, освободив палец, впился в девичий рот. Казалось, что их губы, язык высекают искры между ними. Глубже, яростнее, снова и снова.

Девичьи руки забрались под ткань мужской футболки, и острые ноготки заскользили по покрытой испариной коже, оставляя после себя красные отметины, а затем принялись бороться с ненужной досадливой вещицей. И Матвей тут же пришел ей на помощь, стащил футболку через голову и отбросил её в сторону. Также легко он избавился и от остальной своей одежды.

Увидев его обнаженным, Алена едва не забыла как дышать. Он был похож на греческого бога, сошедшего с Олимпа. Или даже в сотню раз лучше. Матвей был живым, настоящим, невероятно мужественным со своей порослью темных волос на скульптурной груди, сквозь которые виднелись ореолы сосков, узкими крепкими бедрами и вздыбленным членом, опутанным набухшими венами. Одним фиговым листочком, которые она видела на картинках в учебниках по истории, здесь было не обойтись.

Алена проследила взглядом, как Матвей обхватил ладонью налившуюся головку с блестевшей на ней смазкой и провел по ней рукой. По телу девушки разлилась новая волна жара, пустота внутри ширилась и требовала заполнить её. Эта потребность сродни агонии терзала плоть, заставляя мысли путаться, превращая каждое прикосновение, каждый поцелуй или даже взгляд в огненное клеймо.

Вцепившись в крепкие предплечья, Алена попыталась опрокинуть Матвея на спину, и тот легко принял новые правила игры. Девушка тут же устроилась на его упругом животе, потерлась складочками, спрятанными за тканью трусиков, о горячий член, и прогнулась в спине, буквально распластавшись на мужчине. Матвей не сдержался, и одним рывком под жалобный треск хлопка избавился от последней преграды, что разделяла их. Алена снова прогнулась, заскользила вперед, назад, и вот блестящий от её соков член прошелся вдоль ягодиц, ладно устроившись в ложбинке.

— Я хочу тебя, — прошептал мужчина, словно признавая своё поражение.

Его руки обхватили девичьи бедра, и, когда Алена в очередной раз приподнялась, он вошел в неё одним резким движением. Девушка едва не задохнулась от нахлынувших на неё восхитительных ощущений, а Матвей продолжал вколачиваться в манящую шелковистую глубину, то сжимая, то растягивая ладонями аппетитные ягодицы и бормоча что-то про то, как ему чертовски хорошо в ней. Он чувствовал, как кольцо её мышц плотно обхватило член словно латексная перчатка, чувствовал вожделенный жар и влагу, чувствовал, как дрожит Алена, как собственное напряжение почти достигает пика…

— Ещё, ещё, — шептала девушка иступлено. Её волосы разметались по плечам, глаза были закрыты, губы нервно закусаны, а на лице застыла маска чувственного томления, ожидание скорого высвобождения.

Перехватив Алена под спину, мужчина уложил её на смятые простыни, снова переняв инициативу. Закинув на свои плечи её ноги, он продолжил входить в неё всё яростнее и сильнее, в то время как умелые пальцы отыскали горошинку клитора и стали поглаживать её, заставляя мир девушки расцветать фейерверком новых красок. С её губ сорвался пронзительный стон, ладони непроизвольно вцепились в ткань подушки и сжали её, а по телу прошла волна ощутимой дрожи. Матвей победно выдохнул и отпустил собственное напряжение, а затем рухнул на Алену и уткнулся в её плечо.

— Это было… Это… Мне было…

— Согласен…

Только через полчаса они голышом, толкая и щекоча друг друга, добрались до ванной, чтобы помыться и привести себя в порядок, а затем вернулись в спальню. Однако там выяснилось, что они лишь впустую потратили время… Как и во второй, и даже в третий раз.

— Ты невероятная, — проговорил усталый Матвей с блаженной улыбкой, прежде чем уснуть перед самым рассветом.

— А я и не спорю, — охотно согласилась Алена, сыто потянулась и провалилась в сон.

Из сна девушку выдернуло какое-то беспокойное, тревожащее чувство, словно подсознание намеренно посылало хозяйке сигнал проснуться.

Приподнявшись и освободившись из плена мужских рук, девушка огляделась в поисках своей одежды. Но тут её взгляд упал на циферблат настенных часов, и бедняжка едва не вскрикнула от ужаса: было уже девять.

— Матвей! — принялась она трясти мирно спящего мужчину. — Матвей! Мы проспали! Поднимайся же!

— Что? Куда проспали? — ворчал тот недовольно, а Алена уже металась по комнате в поисках лоскутка трусиков, наспех повязывая халат.

— Хоть бы пронесло! — вознесла она молитву, но тут же, вспомнив свои недавние неприятности, поправилась. — Хоть бы повезло!

Уж очень ей не хотелось сейчас попасться на глаза Илье. И пусть в отношении Матвея она для себя всё уже решила, но не получив от того даже приглашения остаться, не хотела форсировать события и вселять в мальчика ложную надежду. Мужчина ещё не раз ночью упоминал о том, что не вправе втравливать её в свои проблемы, что Алена очень молода и достойна большего. Говорил это так, будто всё уже решил за неё, не спросив её саму.

Открыв дверь, Алена украдкой выскользнула из спальни, но почти тут же наткнулась на Илью, который подъезжал к ней по коридору на своей коляске. Шансов сделать вид, что она проходила мимо или ошиблось дверью, просто не было. Лицо мальчика озарилось счастливой улыбкой, в то время как щеки Алены пылали словно пионерский галстук.

— Ну, что? Присмотрелась? — выдал мальчик вместо приветствия с самым невинным видом, без тени какого-то намека.