Глава 9

Алена сладко потянулась в мягкой теплой постели, разминая разомлевшие мышцы. «Как же замечательно спится в отчем доме», — промелькнуло в её сонном сознании. К своей новой квартире она ещё толком не привыкла, по-настоящему отдыхая только в старой детской в доме родителей. Неудивительно, что именно такие ассоциации родились в её голове под воздействием приятных ощущений от хорошего сна. События минувшего дня напрочь выпали из памяти.

В комнате царил приятный полумрак, и девушка посчитала, что у неё есть ещё час, перед тем как подняться и отправиться на работу. Она уже почти погрузилась в предрассветную дрему, как вдруг услышала негромкий разговор, приглушенный прикрытой дверью.

— Пап, это твоя новая подружка? А почему она спит не в твоей спальне?

От услышанного Алена едва не свалилась, как оказалось, с невысокого дивана в чужой гостиной.

— Не говори ерунды, Илья. К тому же эта девушка не в моем вкусе, типичная городская глупышка и неженка … — пренебрежительно ответил очень знакомый басовитый голос.

— Подумаешь! Выискался умник! Ассенизатор-интеллектуал! — проворчала обиженно Алена. — У меня между прочим красный диплом!

— А что она тогда тут делает?

Гостья насторожилась, прислушиваясь к странноватым звукам и шорохам за дверью. Но там, к огромному сожалению, обмен мнениями по поводу причин её пребывания в этом доме уже завершился, так и не пролив свет на этот вопрос. Осмотрев себя с ног до головы, девушка выдохнула с облегчением: на ней были помятые синие джинсы и черная водолазка — то, в чем она и отправлялась в путешествие.

Алена бросила несколько взглядов по сторонам. Комната утопала в мягком полумраке, но из-под плотных задвинутых портьер уже пробивался яркий утренний свет. В противоположную от дивана стену был встроен большой камин, и судя по аккуратно сложенным рядом поленьям, самый настоящий. К камину было повернуто широкое кресло с мягкой оттоманкой у изножья. Возле другой стены на равном расстоянии друг от друга стояли два шкафа. Один был доверху заполнен книгами, а второй — красивым кухонным сервизом из тех, что обычно достают только по большим праздникам, собирающим за столом всю семью. В интерьере преобладало дерево, и оно делало обстановку очень уютной, практичной и в то же время изысканной. Глядя на эту комнату, Алена поняла, что её хозяин — человек с хорошим вкусом, явно тяготеющий к природе.

Девушка попыталась припомнить события минувшего дня. В памяти словно кадры кинофильма мелькали картинки — проводы, бесконечное полотно дороги, старая заброшенная заправка, Матвей — двухметровой спаситель со смешной бородой, вой сирены, крепкие объятия… Немного смутившись того, какие чувства всколыхнуло в ней это последнее воспоминание, Алена, сложила плед, которым была бережно укрыта, спешно выглянула из комнаты и, озираясь вокруг, направилась на звон расставляемой посуды, доносившийся, судя по всему, из кухни. Вот впереди показался широкий дверной проем и, переступив порог, Алена с взволнованной улыбкой проговорила присутствующим:

— Доброе утро!

Но почти тут же улыбка сползла с её лица, стоило только гостье увидеть инвалидное кресло и сидящего в нем худенького мальчика лет двенадцати, как две капли воды похожего на её бородатого спасителя. Увиденная картина была такой сюрреалистической, такой несуразной, такой жестокой, что Алена почувствовала, как её сердце сжалось от сострадания к этому несчастному ребенку. Так не должно быть! Дети не должны сидеть в этих уродливых креслах, лишенные радостей беззаботного детства! Да и никто не должен… И хоть мальчик не выглядел несчастным или болезненным, вид коляски удручал.

Словно предвидя, что гостье потребуется время, чтобы осознать и уложить в голове увиденное, а главное справиться со своими эмоциями, которые так и застыли в её напряженной позе и глазах, Матвей выступил вперед, закрывая крепкой спиной сына, и весьма недружелюбно спросил:

— Как спалось? Может хотите умыться перед завтраком?

Он замер, натянутый как стрела, готовый испепелить девушку сердитым взглядом.

— Я… — начала неуверенно Алена, ощущая настроение хозяина дома, но до конца не понимая причину такого явного негатива.

— Я вас провожу, — мужчина бесцеремонно перехватил гостью за руку и потянул к двери в другом конце коридора. Девушка почти бежала, едва поспевая за решительными мужскими шагами.

Втолкнув её в помещение и закрыв дверь, Матвей заговорил строгим тоном:

— Возьмите себя в руки! Не смейте смотреть на моего сына как на сироту-инвалида на Казанском вокзале! Он пострадал в ДТП. Это всё, что вам нужно знать. Я не потерплю никаких расспросов и комментариев по этому поводу. Вам ясно?

Он даже не заметил, что до сих пор сжимает локоть девушки и с каждым новым словом почти впивается пальцами в её нежную кожу. Непонятная злость взыграла в нём. И на Алену, и на ситуацию в целом, и на те, чувства, что гостья будила в нём, хоть для этого и не было ни одной разумной причины. Злость, граничащая с бессилием.

Алена стояла так близко. Взволнованная, обескураженная, с застывшим в глазах чувством сожаления. Её тонкий женственный аромат проникал в его легкие, сбивая с толку, заставляя мысли путаться, а глаза метаться от одной черты её прекрасного лица к другой. Матвей задержал дыхание. Что на него нашло?

Девушка так и не поняла, чем заслужила такую агрессию, что именно сделала неправильно, но всё же догадалась, что за злыми словами её благодетель прячет прежде всего свою боль и смятение. И Алена очень ему сочувствовала. Им обоим.

— Да, я поняла. Я не доставлю проблем, — кротко проговорила она, заметив, как из тела мужчины медленно уходит напряжение. Вопрос о матери мальчика, который сам собой возник в её голове, так и остался незаданным. — Спасибо вам за гостеприимство.

Матвей ослабил свой захват, растер девичьи руки, словно извиняясь за проявленную грубость, и отступил чуть в сторону, а затем повернулся к Алене спиной, уперев ладони в края широкой раковины, и понуро повесил голову. В этот момент он выглядел усталым и сломленным.

Алена словно кожей ощущала его раскаяние и неловкость за недавнее поведение, поэтому быстро протиснулась к крану, чтобы поскорее умыться и покинуть комнату, но от чего-то в последний момент её рука сама собой взметнулась к его плечу и нежно погладила напряженные мышцы. Раз. Другой. Матвей был будто каменный.

Почувствовав это прикосновение, мужчина снова непроизвольно задержал дыхание, ощущая как на него нисходит умиротворение и долгожданный покой. Он так давно не чувствовал чьей-то поддержки, так устал быть один, противостоять всему миру… Эта короткая ласка доставила ему странное удовольствие. Оно не имело ничего общего с плотским желанием, скорее с потребностью души в тепле и сочувствии. И ему тут же захотелось схватить Алёну в охапку, прижать к себе, уткнуться в её взлохмаченные волосы, чтобы вдохнуть их будоражащий аромат. Но вот девушка бросила мимолетный взгляд в зеркало и громко рассмеялась, разрушая волшебство этого момента.

— У вас, должно быть, стальные нервы… — смеялась она. — Вы только посмотрите на это! — её рука указывала на отражение: лохматые пряди светлых волос, которым для приличного вида всегда был нужен особо тщательный уход, подтеки туши под глазами, сейчас блестящими от искорок смеха, слегка потрескавшиеся губы. — Как вы могли оставаться серьезным всё это время, глядя на меня, и даже ни разу не улыбнуться?

Матвей перевел на неё пристальный потемневший взгляд, и этот взгляд, пригвоздивший её к месту словно булавка бабочку, сказал больше, чем любые слова. Алена чувствовала как увязает в их глубине, и ей тоже вдруг расхотелось смеяться. Казалось, что даже воздух вокруг сделался жарче и плотнее как перед грозой. Непроизвольно девушка облизала чуть суховатые губы, и Матвей рвано выдохнул, а затем прикрыл глаза.

— Извините меня… Я не должен был срываться… Я подожду снаружи, — наконец, проговорил он и быстро скрылся за дверью.

Оставшись одна, Алена тут же открыла кран с холодной водой и принялась плескать её на горящие щеки, ощущая как капелька пота, выступившая в ложбинке груди под действием манящих синих глаз, медленно скатывается по коже. Соски предательски затвердели, оттягивая мягкую ткань водолазки и кружевного белья. Стоило ей только прикрыть веки, как в голове тут же всплывало лицо Матвея.

— Наваждение какое-то! Я его знаю меньше суток! — прошептала Алена.

До этого момента единственным мужчиной в её жизни был Никита. Они познакомились, когда девушка, ещё студентка магистратуры, проходила преддипломную практику в его банке. Баринов сразу заметил красивую практикантку, которую периодически встречал в разных уголках большого офиса, где она добросовестно выполняла порученные задания. Началась долгая осада. В первое время Алена сторонилась Никиту, он ей казался слишком взрослым и серьезным мужчиной, слишком властным, но постепенно всё же сдалась на его милость, подкупленная оказываемым вниманием и красивыми речами. Любовь не пришла к ней внезапно, а скорее зародилась в душе постепенно и со временем окрепла. И всё же даже рядом с ним девушка не чувствовала такой тяги, такого магнетизма, такой потребности прикоснуться… Матвей словно пробудил в ней что-то, затронул какую-то невидимую струну в её душе, вибрация которой всколыхнула всё внутри.

— У него просто повышенный уровень серотонина… и андростерона… или и то, и другое… вот и весь секрет, — проговорила она.

Алена вышла через пару минут, с лицом ещё влажным от водных процедур, и с наигранным энтузиазмом проговорила:

— Я готова! И страшно голодна! Пойдем?

Они шли из ванной в неловком молчании. Но стоило только девушке снова войти на кухню, как она улыбнулась и направилась к мальчику, который играл с телефоном.

— Привет! Пора нам уже познакомиться. Я Алена, недавняя знакомая твоего отца. Можешь называть меня просто по имени.

— А я — Илья, — ответил мальчик, пожимая протянутую руку — жест, который он явно оценил — и широко улыбаясь. Гаджет тут же был отложен в сторону, и он с любопытством стал рассматривать незнакомку.

— Присаживайся, — он кивнул на соседний стул, — на правах гостьи ты освобождена от необходимости помогать накрывать стол.

— Спасибо, — легко согласилась девушка, решив не навязывать помощь в доме, где царят своя особая атмосфера и правила.

Всё это время Матвей, застыв в неловкой позе у микроволновки с тарелками в руках, напряженно вслушивался в разговор. Сначала он хотел вмешаться и запретить сыну так панибратски обращаться к девушке, которая почти годилась ему в матери, но потом рассудил, что раз уж она скоро исчезнет из их жизни, то не стоит сейчас включать режим «правильного» отца.

Пока еда разогревалась, хозяин дома приготовил бутерброды и заварил свежий чай, продолжая прислушиваться к болтовне сына.

— Раньше папа никогда не приводил в дом своих знакомых женщин, — щебетал беспечно мальчуган. — Иногда к нам приходит Лариса Константиновна, но она работает у папы бухгалтером, так что это не считается.

— Понятно, — кивнула Алена.

— К тому же такие красивые женщины не бывают простыми знакомыми, — с заговорщической улыбкой поделился наблюдением Илья. — Да и зачем бы тогда отец стал закрываться с тобой в ванной?

— Илья, что за разговоры? — строго вклинился Матвей, которому не понравилось направление мыслей сына.

Эти неосторожные слова только подогревали глупую надежду, что зародилась где-то внутри. «А вдруг…» — пульсировало в голове мужчины. Алена так легко и естественно вписалась в царящую вокруг обстановку, завоевала симпатию мальчика… И вид девушки в его доме, за его столом заставлял эти слова звучать всё громче. «А вдруг». Такое короткое слово, но сколько в нем света, надежды и ожиданий, сколько страха, отчаяния и сомнений…

В этот момент Алена бросила на Матвея долгий внимательный взгляд, их глаза встретились на мгновение, и никто из них не решился разорвать протянувшуюся невидимую нить… Мужчина почувствовал, как сердце забилось сильнее, хотя девушка, наверное, и не поняла, что одним своим присутствием перевернула его мир с ног на голову, вытаскивая наружу давно забытые чувства и эмоции. А Матвей понял это сразу. Ещё тогда, когда впервые увидел её в снегу с умиротворенным бледным лицом, поднятым навстречу небу.

Матвей тряхнул головой, отводя взгляд. Он давно уже не был романтиком, к тому же теперь старался избегать любых перемен, так как просто не мог рисковать… Нужно поскорее избавляться от гостьи.

— Знаешь, Илья, — начала серьезным тоном Алена, — ты прав, я — не просто знакомая твоего отца. Точнее он для меня не просто знакомый…

Две одинаковых пары глаз с любопытством и изумлением уставились на девушку. Мальчишка даже приоткрыл рот от охватившего его восторга, в то время как Матвей так и замер с масленкой в руке, ощущая как кровь прилила к щекам.