Глава 11

— Через неделю?? Петров, ты меня на опыты, что ли, сдал? — Анна попыталась приподняться на локтях, но тут же зашипела от боли в руке с катетером. — Лежи спокойно, — Александр мягко надавил ей на плечо, укладывая обратно. — И не ори на меня, это не я решаю, а врачи. Они сказали, что тебе нужно под наблюдением побыть. Капельницы, обследования, нормальное питание. Неделя — это минимум. — Саш, я не могу неделю здесь лежать! У меня книга не дописана! У меня дедлайны! Редактор мне голову оторвет! — Пусть оторвет, — безжалостно отрезал Петров. — Зато ты будешь жива. Ань, ты в больнице не от скуки лежишь, тебе плохо было. Очень плохо. Степаныч сказал, что ты упала так, что он испугался — думал, сердце. Анна стиснула зубы, ей было стыдно. И обидно. И страшно немного. — Я просто переработала... — Переработала она, — Петров покачал головой. — Ты себя до обморока довела, Кошкина. До больницы. Это называется не "переработала", а "угробила здоровье". — Ну ты прям как доктор Хаус, — попыталась отшутиться. — Хаус хотя бы таблетки глотал, — парировал. — А ты вообще ничего не ела. Они помолчали. Анна смотрела в потолок, Петров — на их сплетенные пальцы. — Саш, а ты... — она замялась, — ты всё это время здесь был? Он поднял на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не смогла распознать. — Был. — Всё время? — Всё время, — подтвердил. — Кроме пары часов, когда ездил к матери — Мишку отвозил и переодеться. Анна почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Неловко. Тепло. Странно. — Саш, тебе же на работу надо... — Взял больничный по уходу, — отмахнулся, — за родственником. — Но я не родственник. — Колобок не в курсе, — усмехнулся Петров. — Я ему сказал, что ты моя двоюродная сестра. Он поверил. — Двоюродная сестра? — Анна фыркнула. — Серьёзно? — А что? Нормально звучит. — Саш, мы с тобой с первого класса вместе учились. Половина города знает, что мы одноклассники. — Ну так одноклассники тоже могут быть двоюродными, — невозмутимо ответил Петров. Анна рассмеялась, тихо, но искренне. И Петров, впервые за эти сутки, улыбнулся. — Вот так-то лучше, — сказал он мягко. — А то лежишь бледная, как привидение. — Спасибо за комплимент, — съехидничала Анна. — Обращайся, — он сжал её пальцы. — Слушай, Ань, и давай уже и правда завязывай вот так себя гробить из-за книг, а? — Анна вздохнула, но ничего не сказала, и Александр надавил: — Пообещай! Она посмотрела на него задумчиво, помолчала пару секунд и кивнула: — Обещаю, Саш. — Ладно, — он выдохнул, словно сбросил тяжесть. — Кстати, Зинаида Петровна Ковалёва тоже здесь лежит. Помнишь её? Анна насторожилась: — Это которая хозяйка квартиры? — Она самая, — кивнул Петров. — Вчера вечером поступила с инфарктом. Врачи говорят, нервы сдали. Я к ней заходил, пытался поговорить, но она от вопросов уходит. Говорит, что ничего не знает, что племянник сам всё устроил. — Но ты ей не веришь? — Нет, — Петров нахмурился. — Она врёт, причём плохо врёт. Вчера медсестра видела, как к ней какой-то мужик приходил. Высокий, в бейсболке, надвинутой на лоб низко, лица медик не разглядела. Зашёл в палату, минут пять побыл и ушёл. А после него Зинаиде плохо стало. — Думаешь, её напугали? — Уверен, — Петров сжал переносицу. — Ань, там что-то мутное происходит. Васю я задержал на вокзале, допросил. У него алиби железное — в ту ночь, когда погром был, он на буровой находился. Вахтовый журнал подтверждает, плюс видеозапись с проходной. Он физически не мог быть в городе. Анна нахмурилась: — Тогда кто устроил разгром в квартире? — Вот это я и пытаюсь выяснить, — Петров вздохнул. — Ладно, не буду тебя грузить служебными делами. Ты отдыхай, а мне ещё Мишку проведать надо, я обещал матери заехать сегодня. Вот чтоб я так жил, честное слово! — усмехнулся. Анна тепло улыбнулась, слушая ворчание Петрова о своем любимце. — Ладно, я побежал. Вечером приеду, еды тебе нормальной завезу. А то больничная — гадость редкостная. Он наклонился и поцеловал её в лоб — коротко, по-дружески, но Анна почувствовала, как сердце ухнуло вниз. — Спасибо, Саш, — тихо сказала она. — Не за что, Ань, — он выпрямился и направился к двери, но на пороге обернулся: — И да, забыл предупредить, мать моя обещала сегодня к тебе заглянуть. Так что готовься к допросу. — О господи, — простонала Анна. Петров рассмеялся и вышел, оставив её наедине с капельницей и ожиданием визита Инги Романовны. Но долго рефлексировать у Анны не получилось. Инга Романовна нагрянула через час — как ураган, яркая, энергичная, с огромным пакетом судочков и букетом гербер. — Анечка, милая! — она влетела в палату и тут же бросилась обнимать. — Ну что же ты, деточка! Сашенька мне всё рассказал! До обморока себя довела! — Здравствуйте, Инга Романовна, — Анна слабо улыбнулась, принимая объятия. — Вот я смотрю на тебя и думаю: умная девочка, книжки пишет, а о себе забыла! — Инга Романовна поставила судочки на тумбочку и присела на стул, который недавно занимал её сын. — Питаться надо, Анечка! Регулярно питаться! А то как ты книжки-то писать будешь, если в больнице лежишь? — Я поняла свою ошибку, — виновато ответила Анна. — Ну и хорошо, что поняла, — Инга Романовна кивнула. — Вот, я тебе гостинцев принесла. Бульончик куриный, овощи запечённые, запеканка творожная. Будешь кушать и сил набираться. — Спасибо большое, — Анна растрогалась. — Да ладно тебе, — отмахнулась Инга Романовна. — Мы же с тобой почти родственники. Сашенька тебя за двоюродную сестру выдал, так что, считай, я тебе тётя. Анна фыркнула: — Он вам рассказал? — Рассказал, — Инга Романовна хитро прищурилась. — Хотя я и сама не дура, вижу, как он на тебя смотрит, как за тебя переживает. Двое суток здесь просидел, домой не уходил. Анна покраснела: — Инга Романовна... — Ладно, ладно, не буду тебя смущать, — она махнула рукой. — Расскажу лучше про твоего Мишку. Вчера соседский кот на дерево залез и орал там полвечера дурнинушкой. Залезть-то залез, а как слезть — не знает! Я вывела Мишку на прогулку, а он с крыльца к тому дереву подлетел, да как давай прыгать и лаять. Ну кот с перепугу и свалился прямо в руки своей же хозяйки, от которой и залезал на это чертово дерево! Кот в психозе, хозяйка счастлива, а Мишка герой. Хозяйка кота принесла Мишане сегодня какие-то там суперполезные вкусняшки за помощь в поимке своего питомца. Анна рассмеялась и подтвердила: — Да, это он у меня умеет. Он у меня храбрый. — Храбрый и умный, — подтвердила Инга Романовна. — Только вот скучает по тебе. Вчера весь вечер под дверью просидел, ждал, когда Сашенька вернётся. А когда тот приехал и сказал, что ты очнулась, Мишка всё понял! Каждое слово! И так радовался! Хвостом виляет, тявкает, улыбается! — Мой хороший, — Анна улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Вот и выздоравливай скорее, — Инга Романовна погладила её по руке. — Вот хоть ради него и выздоравливай. Мы-то, люди, понимаем всё, а ему как объяснишь? А я за ним пока присмотрю, не волнуйся. Ладно, не буду тебя утомлять, отдыхай, набирайся сил, а я завтра ещё зайду. Она поцеловала Анну в макушку и, оставив после себя шлейф лёгких цветочных духов и ощущение заботы, покинула палату. Анна лежала, смотрела в потолок и думала о Петрове, о Мишке, о том, как странно иногда складывается жизнь. Ну и, чего греха таить, о том тоже, что Зинаида Ковалёва лежит где-то здесь, в этой же больнице, тоже вот не с простым диагнозом, и врёт. Упорно врёт. — Интересно, кого же она так боится? — прошептала Анна вслух и не нашла ответа. О том, что ответ она получит, и очень скоро, Анна в этот момент ещё не могла знать.