Глава 9

С того памятного дня прошла неделя. И всю эту неделю каждое утро Анны начиналось рано. Точнее, даже слишком рано — в четыре часа она уже сидела за ноутбуком, допивая вторую чашку кофе и печатая очередную главу в новинке. Сюжет книги формировался в стройный текст, искромётные диалоги выстраивались сами, между новыми главными героями искрило и полыхало эмоциями, интрига сплеталась глава за главой. В такие моменты Анна не могла остановиться. Как не могла она и спать, когда к ней "приходил" новый сюжет. Вся неделя пролетела в каком-то лихорадочном ритме. Анна, словно одержимая, печатала главу за главой, забывая обо всём на свете. Телефон лежал на беззвучном, в холодильнике кончились продукты ещё дня три назад, но она этого даже не заметила. Кофе. Ещё кофе. И снова за ноутбук. Петров звонил раза три, но она сбрасывала — некогда было разговаривать. Потом, не выдержав, мужчина написал в мессенджере: "Ань, ты жива хоть?" Она ответила коротко: "Жива. Пишу новинку. Извини. Потом перезвоню". Не перезвонила. Тёмыч тоже отписался — напомнил про обещание вернуть тарелку. Анна пообещала заскочить, но так и не выбралась. Даже с Мишкой гуляла урывками — быстро вниз, минут десять-пятнадцать на улице, точно так же быстро вверх и снова за работу. Пёс смотрел на неё укоризненно, но Анна только почесывала его за ухом и обещала: — Потом, Миш. Вот книгу допишу, и, честное слово, опять начнем с тобой долго гулять! Она даже не замечала, что похудела. Правда, то, что под глазами появились синяки и что по утрам стала кружиться голова, когда она резко вставала, Анна заметила. Но всё это было неважно. Важна была только книга и жгучее желание её дописать. Наконец Анна закончила очередную главу, удовлетворённо улыбнулась, с удовольствием потянулась, разминая затекшие плечи, и посмотрела на часы. — Ого! — удивилась вновь пролетевшим часам. Была уже половина восьмого утра. — Миш, вставай! Пора гулять! — обратилась к любимцу, который сладко дрых на своём месте под комодом, изредка всхрапывая и подтяфкивая на кого-то во сне. Рыжий комок шерсти нехотя открыл один глаз, зевнул и снова закрыл его. — Мишка, не притворяйся! Я знаю, что ты не спишь! — Анна подошла к нему, присела на корточки и пощекотала подушечку задней лапки. Лапка тут же скрылась под комодом, а Анна рассмеялась: — Пошли, ленивая жопка! А то потом будет жарко, а это ни тебе, ни мне не нравится. Пёс нехотя вылез из своего укрытия, потянулся, выгнув спинку и оттопырив попу с пушистым хвостом, и поплёлся в прихожую. Анна уже была готова к прогулке, а потому присела перед любимцем, надела на него шлейку, пристегнула поводок и резко выпрямилась. Последствия не заставили себя ждать: в глазах потемнело, и женщину повело в сторону. Она схватилась за стену, зажмурилась, переждала приступ. — Старость не радость, — процедила сквозь зубы, приходя в себя. — Хотя какая, на хрен, старость? В наш-то век технологий и поздних родов — это ж молодость ещё! Просто недоспала немного. Мишка на это ничего не ответил, лишь зевнул, показывая, что его философские размышления хозяйки не волнуют. Они вышли из квартиры и спустились вниз по лестнице пешком. После нескольких часов сидения за компьютером Анне требовалось движение. Так почему бы и не по лестнице, верно? Вот только на первом этаже снова закружилась голова, и пришлось остановиться, прислониться к стене. "Может, правда, надо было в лифте ехать?" — мелькнула мысль. Но Анна отмахнулась от неё. Лифт — для слабаков. А она не слабачка. Она писательница, чёрт возьми! Она же справлялась раньше, справится и сейчас. На улице было ещё свежо, солнце только начинало подниматься над горизонтом, но уже было понятно, что день будет слишком жарким. Воздух был каким-то вязким и плотным — дышать им было тяжело и неприятно. Анна вдохнула полной грудью и попыталась улыбнуться. Она любила это время суток, когда город ещё только просыпался и воздух был свежим и чистым. Но сегодня определенно что-то было не так. Воздух не освежал, голова гудела, и вообще всё было как-то странно тяжело. — Доброе утро, Василий Степаныч! — поздоровалась Анна с дворником, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Доброе, Анечка! — улыбнулся ей мужчина, но тут же нахмурился, присмотревшись: — Ты чего такая бледная? Не заболела? — Да нет, что вы! Просто мало спала, — отмахнулась Анна. — Книгу дописываю. — Ну-ну, — Степаныч покачал головой. — Смотри, не переработайся. Здоровье-то, оно у нас одно. — Не переработаюсь, — пообещала Анна, хотя сама понимала, что врёт. — Но спасибо за беспокойство. — Гулять идёшь? — Да, Мишкины дела делать, — рассмеялась и кивнула на шпица, гордо трусившего впереди. — Вовремя вы. А то, чувствую, сегодня очень жарко будет, — прокомментировал мужчина и вернулся к своему занятию, но продолжал искоса поглядывать на Анну. Анна с Мишкой прошли через двор, миновали детскую площадку и свернули на привычную дорожку вдоль газона. Мишка деловито обнюхивал каждый куст и каждый столб, периодически задирая лапу. Кошкина шла рядом, рассеянно наблюдая за псом и думая о своём. Вернее, пыталась думать. Потому что мысли почему-то разбегались и не складывались в стройные предложения. В висках стучало, ноги были ватными. — Миш, я вот думаю, может, Петров прав? Может, мне и правда не стоит влезать в такие истории? — пробормотала она больше для того, чтобы отвлечься от странного состояния. — Тяф! — отозвался Мишка, не отрываясь от очередного куста. — Ты ж мой хороший! — рассмеялась слабо. — Ты тоже считаешь, что все-таки стоит, да? — усмехнулась. — Нет, ну правда! Иначе откуда мне брать материал для книг? Она хотела продолжить прогулку, но вдруг почувствовала, как земля резко уплывает из-под ног. Не просто кружится голова, а именно земля уплывает, словно кто-то выдернул коврик. От резкого головокружения перед глазами поплыли не просто черные точки, а целые круги. Звуки до Анны долетали приглушенными, словно её накрыли толстым ватным одеялом. Анна попыталась ухватиться за ближайшую скамейку, но пальцы не слушались, они словно онемели и стали чужими. Ноги подкосились. — Миш... — прошептала Анна, и последнее, что она успела подумать, перед тем как мир погрузился во тьму: "Только бы с ним всё было в порядке..." Того, что случилось потом, Анна уже не видела. Не видела, как Степаныч, бросив свою раритетную метлу, побежал к ней со всех ног, испуганно повторяя: — Анечка, да что ж это! Да как же… Сейчас, сейчас… Господи, только б не сердце! Не видела, как соседка Галина, выйдя на крыльцо и увидев её оседающей на траву, закричала всем известное и уже почти карикатурное: — Помогите! Здесь человеку плохо! Не видела, как Степаныч, опустившись перед ней на колени, осторожно перевернул её на спину, проверил пульс. Руки у мужчины дрожали — он видел всякое за свою жизнь, но чтобы вот так, прямо у него на глазах... — Пульс есть! — крикнул он Галине, и в голосе прорезалось облегчение. — Она жива? — Галина всё ещё стояла на крыльце, не делая попытки подойти ближе, но голос её дрожал. — Совсем ополоумела? — вдруг рявкнул тот, кто никогда до этого ни на кого не кричал. — Хватит голосить! Скорую вызывай! Жарко видишь как! Могло и с сердцем плохо стать! И только после этого Галина спохватилась, достала телефон и набрала заветные цифры. Мишка тем временем скулил, крутился возле хозяйки, тыкался носом в её руку, пытаясь разбудить. Степаныч осторожно погладил пса: — Не бойся, рыжий, сейчас помощь придёт. Скорая, удивив всё ту же Галину скоростью, влетела во двор уже через десять минут. На вопросы врачей отвечал Степаныч — когда упала, что говорила перед этим, как выглядела. Он старался вспомнить каждую деталь, каждое слово. А потом, когда врачи уже склонились над Анной, проверяя давление, пульс, зрачки, во двор влетела серая «Лада». Из неё выскочил Петров и рванул к Анне и врачам. — Где она?! — Вы родственник? — обернулся к нему врач. — Я... друг, — Александр протиснулся вперед, увидел Анну, лежащую на носилках, и лицо его исказилось. — Что с ней? — Потеря сознания. Скорее всего, обезвоживание, переутомление. Давление повышенное. Везем в больницу, — коротко доложил врач. — Я с вами, — Петров шагнул к машине. — Вы на своей езжайте, — остановил его врач. — Здесь места нет. Александр хотел возразить, но в этот момент к нему подскочил Мишка, заскулил, царапая лапами джинсы. — Точно, — пробормотал, наклоняясь и подхватывая пса на руки. — Тебе-то точно нельзя в скорую. Анну, так и не пришедшую в себя, врач с санитаром погрузили в машину и под аккомпанемент завывающей сирены и мигание синих мигалок увезли в больницу. Александр, прижимая к себе дрожащего Мишку, усадил любимца подруги на заднее сиденье своей машины и поехал следом за скорой, превышая скорость и проскакивая на жёлтый. — Кошкина, придешь в себя, я тебя сам придушу! Этими вот руками! — ругался сквозь стиснутые зубы на подругу детства и протискиваясь сквозь очередную пробку.