Глава третья

Анита всё же решила проявить элементарную вежливость и встала навстречу гостье, правда, пришлось смотреть на Викторию Алексеевну снизу вверх — та оказалась намного выше Аниты.

Анита бросила быстрый взгляд на Андрея Павловича. Юрист тоже встал и слегка поклонился. Смотрел на Викторию Алексеевну со спокойным любопытством, не более.

И почему Аните казалось, что, посмотрев на юриста, она увидит, как у него запотели очки, а глаза вылезли из орбит при взгляде на сказочную Викторию Алексеевну?

Андрей Павлович был точно таким, как всегда: собранным, деловым, внимательным. Анита знала, что юрист женат, но знала она и о том, что наличие семейных уз ещё не предотвратило ни одного адюльтера.

Есть множество людей, которые верны своим любимым без всяких штампов в паспорте и церемоний, а есть те, кто не уважает ни закон Бога, ни закон совести, ни просто закон.

А ещё Анита в который раз восхитились способностью Руслана разбираться в людях. Только Руслан мог сплотить вокруг себя коллектив, полноценно работающий практически в условиях форс-мажора и без нормального руководства уже более половины месяца.

Виктория Алексеевна была молода, точно до тридцати лет, и очень хороша собой. Однако в её красоте не было ни вычурности, ни излишней яркости, ни того, что называют "дорого-богато".

Девушка была высокая, лёгкая, стройная и очень стильная. В меру строгий, явно очень дорогой брючный костюм, не очень длинное пальто цвета слоновой кости, с большим вкусом подобранные аксессуары и обувь.

Обманчиво скромные серьги в изящных ушах, обманчиво простое кольцо на руке.

Породистое лицо с минимумом косметики, высокие скулы, огромные светло-карие глаза и длинные шоколадного оттенка волосы, спускающиеся до поясницы и уложенные красивыми волнами.

— Чем обязаны вашему визиту, Виктория Алексеевна? — спросила Анита, когда все они, раскланявшись друг с другом, наконец, сели.

— Не буду ходить вокруг да около, Анита Карловна, и отнимать ваше драгоценное время, — голос у гостьи оказался не очень высокий, мягкий и мелодичный, прямо как кашемир, из которого было сшито её пальто.

— Поверьте, мы очень это ценим, — ответил вдруг Андрей Павлович.

Ответил спокойно, и лицо его сохраняло серьёзность, но Аните почему-то вдруг показалось, что юрист насмехается над Викторией Алексеевной и видит её насквозь.

— Я считаю своим долгом раскрыть вам глаза на некоторые обстоятельства, Анита Карловна. Поставить вас в известность, чтобы потом… позже… происходящее не стало для вас неприятным сюрпризом.

— То есть, если Анита Карловна узнает об обстоятельствах сейчас, они станут приятным сюрпризом, я правильно понимаю? — опять заговорил верный рыцарь Аниты Андрей Павлович.

— Нет, тогда просто не будет сюрприза. Предупреждён — значит, вооружён, — с достоинством ответила Виктория Алексеевна и продолжила, посмотрев на Аниту: — Анита Карловна, кто этот молодой человек? Почему он говорит вместо вас?

— Это Андрей Павлович, юрист нашей фирмы. Член коллегии адвокатов. Андрей Павлович, если сочтёт это необходимым, имеет право говорить вместо меня столько, сколько нужно.

— Что ж, тем лучше. Хорошо, что здесь присутствует юрист.

Виктория Алексеевна положила на стол дорогую кожаную папку, которую до сих пор держала в руках, и достала ксерокопии каких-то документов.

— Вот. Здесь копии, сделанные со свидетельства о рождении и с экспертизы ДНК.

— Печалька, — пробормотал Андрей Павлович и покачал головой. — Я надеялся на нечто более интересное и не такое банальное. А где оригиналы, Виктория Алексеевна?

Последнюю фразу юрист произнёс громче, чем несколько предыдущих.

— Почему вы кричите? Я прекрасно вас слышу! — возмутилась гостья.

Кажется, она начала чувствовать себя неуютно. Во всяком случае, в её взгляде королевской спеси точно поубавилось.

— Я готова предоставить вам оригиналы, но только в присутствии моего адвоката и на нейтральной территории.

Анита взяла ксерокопию свидетельства о рождении.

Казанцев Арсений Русланович, шести лет от роду. Родители — Самохина Виктория Алексеевна и Казанцев Руслан Романович.

Анита положила лист обратно на стол. Экспертизу она не стала даже смотреть. Больше всего её занимало сейчас понимание того, что не окажись рядом Андрея Павловича, она, находясь в своём нынешнем состоянии, поверила бы этой артистке.

Не зря Руслан всегда говорит, что она, Анита, очень наивная и доверчивая.

Андрей Павлович бегло просмотрел ксерокопии и легко улыбнулся:

— Жаль, что всего один. Сейчас в моде двойни и тройни. Так для чего это всё, Виктория Алексеевна? Какую именно мысль вы пытаетесь донести до Аниты Карловны?

Гостья, кажется, вновь почувствовала себя увереннее.

— Я хочу предупредить Аниту Карловну о том, что если она надеется в будущем стать единоличной хозяйкой фирмы, то мне придётся её разочаровать. Всё имущество Руслана будет делиться по закону, когда придёт время.

— Терпеть не могу эту фразу, Виктория Алексеевна, но скажу её: мы вас услышали. Теперь вопрос: когда мы с Анитой Карловной сможем встретиться с вами на нейтральной территории, познакомиться с вашим адвокатом, увидеть оригиналы документов, а главное — лично пообщаться с Арсением Руслановичем?

— Я могу показать фотографию нашего с Русланом сына прямо сейчас.

— Увольте, — покачала головой Анита.

Виски́ сдавило, а к горлу подступила тошнота. Если уж спектакль, посвященный неверности Руслана, настолько выбивает её из колеи, что было бы, сочти она всё это правдой?

— Так когда же мы можем встретиться? — через силу улыбнулась Анита.

— Мой адвокат сейчас в отъезде, вернётся в следующую среду. Тогда я и буду готова встретиться.

— Что ж, тогда на сегодня всё, мы вас больше не задерживаем, Виктория Алексеевна, — Анита встала, и Андрей Павлович тут же поднялся следом. — Вы позвони́те нам сами, когда ваш адвокат вернётся?

— Да, я свяжусь с вами сама, — грациозно вставая, величественно молвила гостья.

Анита подошла к двери и выглянула в коридор:

— Елена Владимировна, проводите, пожалуйста, госпожу Самохину до вахты.

Едва за Викторией Алексеевной закрылись двери, Андрей Павлович вскочил, подошёл к Аните и заглянул в её бледное лицо.

— Анита Карловна, вы ведь не поверили в этот дешёвый спектакль?

— Если честно, Андрей Павлович, не будь здесь вас, сначала поверила бы. Возможно, что позже, когда начала бы думать и анализировать ситуацию, пришла бы к выводу, что всё это ложь. Спасибо вам! Если бы не вы…

— Кажется, на это всё и было рассчитано! На первоначальную реакцию, на аффект, на полную растерянность. Присядьте, Анита Карловна, вы очень побледнели.

Андрей Павлович усадил Аниту и, набрав в стакан воды из кулера, заставил выпить.

— Кому-то очень нужно выбить вас из колеи, Анита Карловна! И сделать это быстро, в максимально сжатые сроки. Потому и постановка такая топорная, организованная в спешке. Иначе Виктория Алексеевна приехала бы сразу с адвокатом, с оригиналами документов и с "сыном". Кому вы перешли дорогу, Анита Карловна?

— Никому. Я только чувствую, что вся эта возня как-то связана с деятельностью фирмы, Андрей Павлович. Возможно, кого-то не устраивает тот факт, что я пытаюсь руководить делом мужа.

— Но почему? — Андрей Павлович тоже сел, снял очки и потёр глаза.

Анита уже знала, что он всегда так делает, когда волнуется или не может что-то понять.

— Мы всегда работали спокойно, и с конкурентами у нас проблем не было, всё разрешалось цивилизованно. Анита Карловна, вы уверены в том, что вам не угрожает опасность?

— Не думаю, что угрожает, — покачала головой Анита. — Меня зачем-то хотят выжить из фирмы, либо оставить здесь, но так, чтобы манипулировать мной. Физическая опасность мне вряд ли угрожает. Тем более, после исчезновения Руслана заведено уголовное дело. Вряд ли кому-то нужен дополнительный риск.

— И всё же я думаю, что вам нужно нанять личную охрану, Анита Карловна. Прошу вас, прислушайтесь к моему совету. Могу сам заняться этим вопросом, если позволите.

— Спасибо вам за заботу, Андрей Павлович. Я обещаю подумать.

После того, как юрист удалился в свой кабинет, Анита, взяв папку с результатами аудиторской проверки, пошла к Николаю Ивановичу.

Сначала экономист отнёсся к вопросу Аниты скептически, но чем дольше листал отчёт, тем более задумчивым становилось его лицо. Он поднял на лоб очки, сдвинул брови и сосредоточенно думал.

— Четыре месяца назад, в конце мая, — задумчиво сказал он. — Я помню о том, куда и когда переводил средства год назад, два, три года назад… А эту сумму я точно не выводил.

— Получается, это сделал кто-то другой? Тот, кто имеет возможность осуществлять движение средств?

— Это мог сделать только я или сам Руслан Романович. Я этого не делал. Если бы это сделал сам Руслан Романович, он предупредил бы меня. Но я буду не я, если не найду, куда ушли эти деньги. На кону моя профессиональная репутация. Да и вообще… Ситуация, мягко говоря, неприятная. Подсудное дело.

* * *

…- Вот такие новости, Константин Николаевич, — вздохнула Анита.

Во второй половине дня она позвонила Наместникову, сообщив о том, что у неё много новостей, а он вдруг предложил встретить её после работы, проводить до дома (правда, ехали на машине Аниты, потому что свою Наместников утром отдал в сервис) и внимательно выслушать рассказ.

— Анита Карловна, куда вы меня везёте?

— К вашему дому, вы же говорили мне, где живёте.

— Но ведь это я должен вас проводить, а не вы меня!

— Какая разница, Константин Николаевич? Лучше скажите точный адрес.

— Бог с вами, Анита Карловна, везите, — вздохнул Наместников. — Как ни крути, а приятно, когда барышня до дома подвозит.

Наместников назвал адрес и расслабленно откинулся на спинку сиденья.

— Теперь по вашим делам, — продолжил капитан другим тоном. — Юрист ваш, Андрей Павлович, во всём прав, и прав абсолютно. Во всём, кроме одного момента: вам нельзя сейчас явно окружать себя охраной, иначе мы спугнём того, кто должен чувствовать свою безопасность и вседозволенность.

— То есть, лично мне ничто не угрожает, я была права? — обрадовалась Анита.

— Совершенно верно, — соврал Наместников.

Не станет же он говорить ей, что со вчерашнего дня её "ведут", ему удалось этого добиться. И первое, что заметили сотрудники полиции, — это ещё одну, параллельную слежку за Казанцевой.

Данное обстоятельство значительно облегчило задачу полиции по установлению заинтересованных лиц, но прибавило Наместникову волнения за Аниту.

— Что касается исчезнувшей суммы, я почему-то уверен: Руслан Романович был в курсе. В любом случае, будет очень интересно узнать о результатах изысканий вашего экономиста.

… Анита высадила Наместникова у его дома, развернула машину и поехала к себе. В магазин заезжать не стала: аппетита не было, да и вообще очень хотелось домой, просто невыносимо. Странно. Такого с ней не было с тех пор, как исчез Руслан.

Анита вошла в дом и уже протянула руку к выключателю, когда вдруг всем своим существом почувствовала чьё-то присутствие. Ладони резко вспотели, руки задрожали. Анита с ужасом поняла, что сейчас опять потеряет сознание.

Видимо, Руслан это почувствовал, потому что успел схватить Аниту раньше, прижал её голову к своему плечу и быстро зашептал:

— Тихо, тихо. Всё хорошо, это я.

Все шторы были плотно закрыты, потому Руслан включил свет, подхватил Аниту на руки и перенёс на диван. Усадил, опустился перед женой на корточки и начал снимать с неё сапоги.

Анита молча смотрела на мужа; она честно не знала, даже не представляла, как заговорить, и что сказать. До сих пор она была не в курсе того, что облегчение и радость иногда причиняют не меньшую боль, чем горе.

Руслан был такой же, как всегда, только немного похудел и волосы стали чуть-чуть длиннее. Он даже переоделся в свой любимый домашний костюм. Отставил в сторону сапоги Аниты, обнял её колени и внимательно вглядывался в её лицо.

— Прости меня, — сказал он наконец. — Я эгоист и сволочь, настоящее чудовище. Я ведь только сейчас, когда увидел тебя, окончательно понял, что не имел права поступать так с тобой, хоть и считал, будто другого выхода нет.

Анита протянула руки и провела ладонями по волосам Руслана, обхватила его лицо, внимательно вглядываясь в глаза. Поняла, что происходящее ей не снится, как это было не один раз за прошедшие дни, и что Руслан честен с ней.

Всхлипнув, обхватила мужа за плечи, и он тут же сжал её в объятиях так, что Анита не могла пошевелиться.

— Спасибо, что простила меня.

Анита не узнавала голос Руслана: никогда до сих пор он не был таким взволнованным.

— Я знала, что ты вернёшься. Я верила, — прошептала Анита. — А как ты вошёл? Ведь твои ключи пока в полиции, оба комплекта.

— Я тебе всё подробно расскажу, но только потом, чуть позже. Отвечу на все вопросы, всё объясню. Только давай сначала проведём вечер так, как проводим обычно, в нормальной жизни. Я так мечтал об этом. О простом вечере вдвоём с тобой.

— А тебе не опасно находиться дома?

— Нет, ведь никто, кроме тебя, не знает о том, что я теперь дома. А дом под охраной. Потому здесь я в безопасности.

— Значит, ты больше не исчезнешь?

— Нет. Мне кажется, я больше никогда не смогу оставить тебя одну, а сам не смогу остаться без тебя, даже ненадолго.

— А я к ужину ничего не купила, Руслан. Есть не хотелось.

— Не беда, найдём что-нибудь. Наверняка крупа или макароны есть, вспомню студенческие времена. А сейчас я помогу тебе раздеться и мы пойдём в душ.

— Вместе? Я не хочу тебя отпускать.

— Вместе пойдём, потому что я тоже не хочу тебя отпускать.

* * *

— Вообще, я собирался появиться только в следующий вторник, и появиться совсем по-другому, — рассказывал Руслан глубокой ночью, когда они с Анитой, кое-как одевшись, пили в кухне чай, не включая верхний свет. — Но в какой-то момент ситуация начала развиваться не по моему сценарию, а потом, когда появилась моя псевдолюбовница, псевдомать моего псевдосына, да ещё ты обнаружила недостачу, я понял, что тебя нельзя дальше оставлять в неведении.

— Руслан! — зашептала вдруг Анита испуганно. — Я ведь не выключила свой телефон!

— И не надо. Его прослушивал только я, больше никто. И выключать его бесполезно.

— Ты?! — удивилась Анита.

— А откуда, по-твоему, мне известно обо всём, что происходило с тобой?

— Погоди! Значит, Гена тогда сделал это всё по твоему распоряжению?

— Совершенно верно. И жил я всё это время у Гены. Не сердись только, прошу, не обижайся и не расстраивайся. Это не от недоверия, Анита! Я не мог дать тебе знать о себе, ты должна была выглядеть естественно. Но потом страх и волнение за тебя пересилили всё остальное.

— Я не обижаюсь и не расстраиваюсь, Руслан. О каких обидах речь, если ты здесь, рядом, жив и здоров? Это самое главное!

— Спасибо, родная! — Руслан взял руку жены и прижался щекой к её ладони. — Как я счастлив, Анита! Нет человека счастливее меня, потому что больше ни у кого нет рядом тебя, ты только у меня, ты моя.

— А зачем тебе пришлось устраивать эту дикую инсценировку, Руслан? Зачем пришлось скрываться?

— Причина самая банальная — деньги. Правда, очень большие деньги. И огромная вероятность того, что в будущем эти деньги будут преумножены. Долгое время наша фирма занимала определённую нишу в бизнесе, и выше головы я прыгнуть не мог. Однако зарекомендовать себя получилось, и появилась возможность выйти на новый уровень, гораздо более высокий. Летом мне удалось попасть в число участников конкурса, проводимого концерном…

— Ого! — воскликнула Анита, услышав название концерна, известного всей стране. — Я всегда знала, Руслан, что тебя ждут великие дела.

— А я всегда знал, что ты в меня веришь так, как не верит больше никто. Однако о конкурсе я не рассказал даже тебе. Во-первых, боялся спугнуть удачу, а во-вторых, мечтал сделать тебе сюрприз на десятилетие со дня нашей свадьбы. Правда, получилось бы преподнести этот сюрприз позже, но я был уверен в том, что ты его оценишь. Для меня главным было попасть в число участников конкурса, и этот уровень я прошёл. В победе я был уверен, уверен и сейчас…

— Но кто-то тоже это понял и решил тебе помешать? Тот, кто стои́т за появлением в нашем офисе представителей фирмы "Циркуль" и Виктории Алексеевны Самохиной?

— Умница моя! — Руслан обнял жену за плечи, притянул её голову к своему плечу и поцеловал в макушку. — У Якова Семёновича Циркуля есть сводный брат, у них общая мать. Потому младший брат — Яков Семёнович Циркуль, а старший — Пётр Михайлович Бородин. Никто, кроме самых близких родственников, не знает, что эти двое — братья. Конечно, если специально задаться целью, узнать можно, но братья в криминальных делах замечены не были, знаменитостями не являются, потому копаться в хитросплетениях их происхождения ни у кого не было нужды. У Бородина собственная компания, довольно большая и успешная, но, как известно, деньги идут к деньгам, и ещё: денег много не бывает. Бородину очень захотелось получить контракт с концерном, а тут я. Вроде, мелкая соринка, но в глазу очень мешал. Сначала со мной пытались договориться, предложили деньги за то, чтобы я снялся с конкурса. Конечно, я отказался. Потом пытались нарыть на меня компромат и прижать меня — безуспешно. Воспользоваться старым добрым шантажом не решились — у компании Бородина репутация чистая, как слеза. Официально Бородин не является представителем криминальных структур, он считается бизнесменом высокого полёта, порядочным человеком и хорошим семьянином. Меценат и всё такое. Потому угрожать мне — это как бы не для него, я ведь могу шум поднять. И тогда меня попросту решили убрать, но так, чтобы комар носа подточить не смог.

— Убрать? — у Аниты резко пересохло в горле.

— Да, Анита. Но к счастью, на конкурс я шёл не с пустыми руками, так сказать. Наш программист, Геннадий, — настоящий гений. Ожидая подвоха от Бородина, я попросил Гену понаблюдать за конкурентами. Гена единственный был полностью в курсе моих дел. Когда я находился в Нижнем, Гена сообщил мне о том, что за мной ведётся слежка. А потом он сообщил мне следующее: прямо там, в Нижнем, какая-то девица обвинит меня в том, что я на неё напал и взял её силой. Меня задержали бы на сорок восемь часов, а пока разбирались бы, я в следственном изоляторе должен был стать случайной жертвой чужих разборок. Вот такая судьба была уготована для меня господином Бородиным.

— Ради денег пойти на такое?! — Анита невольно содрогнулась и теснее прижалась к Руслану.

— Ради гораздо меньших денег идут на гораздо более серьёзные дела, Анита! Тем более, причастность Бородина никогда бы не всплыла. Цепь составили довольно длинную, из нескольких звеньев.

— Ужас, — глухо сказала Анита. — Получается, если бы не Гена и его способности… Знаешь, Руслан, я до этого момента никогда не испытывала чувства ненависти и никому не желала зла настолько определённо, хотя в моей жизни тоже всякое бывало, особенно, в период учёбы и в начале карьеры. А теперь я чувствую это по отношению к Бородину, хотя и не знаю этого человека.

— Он своё получит, не переживай. Так вот. Мы с тобой тогда, в ту злосчастную среду, поговорили, и я сидел такой счастливый и одновременно несчастный, скучал по тебе, мечтал о том, как приеду в пятницу… Как вдруг мне позвонил Гена. О том, что за мной следят, я уже знал, но всей серьёзности ситуации ещё не понял. А тут он мне сообщает о том, что со мной должно произойти в ближайшее время. И это вовсе не встреча с тобой, а встреча с праотцами по замыслу господина Бородина. У них ещё два варианта сначала было. Первый — скажем так, лайт-версия по их понятиям. Меня должны были опоить, потом уложить в постель к какой-нибудь красотке, а то и не к одной… а может, и не к красотке, если бы они не отказали себе в полёте их гнилой фантазии…

— К страшненькой? — шмыгнула носом Анита.

— Ага. Или… в общем, не будем эту тему развивать. Ну и потом управлять мной, используя свои "доказательства". Но они решили остановиться на втором варианте, чтобы наверняка. Видимо, смекнули, что на испуг меня всё же не взять. Узнав обо всём, я понял, что времени на раздумья у меня нет. Совсем нет. Процесс уже идёт, и даже если я прямо тогда связался бы с Бородиным и сказал, что снимаюсь с конкурса, он бы догадался о моей излишней осведомлённости. А это было бы ещё хуже. То же самое случилось бы, если бы я просто сбежал — это была бы лишь отсрочка исполнения их "приговора".

— И тогда ты решил исчезнуть?

— Да. Я быстро освободил номер и покинул Нижний Новгород, не предупредив никого. Мне повезло: пошёл достаточно сильный дождь, проблема с явными следами решилась сама собой. Сначала я хотел оставить машину в лесу, но позже, вспомнив о том, что ещё по пути в Нижний видел относительно крупную реку с автодорожным мостом, принял другое решение, которое показалось мне более надёжным. Берег был не песчаный, а галечный, всё просто идеально. Утопив машину, я ушёл по воде. Вышел на берег уже в приличном отдалении, потом пошёл к трассе и начал ловить попутку. До Москвы добрался с дальнобойщиками. Ребята ехали в Москву с юга, не местные, потому, видимо, позже и не интересовались объявлениями о пропавших, когда меня уже начали искать. До дома Гены шёл пешком, да ещё потом ждал его с работы, сидя в сквере неподалёку. Без денег и без документов. Когда убегал, даже в банкомат не заехал, чтобы хоть немного денег обналичить.

— Бедный мой, — Анита опять всхлипнула и погладила Руслана по лицу. — Как хорошо, что есть Гена! Откуда он появился в фирме? Он же ещё очень молод, студент?

— Гена учится вместе с Кирюхой, моим племянником. Мы случайно познакомились: я как-то заехал к родителям, привёз отцу лекарства, а Гена в это время был в гостях у Кирилла. Мама ведь никого не отпускает, пока не накормит. Вот за обедом мы с Геной и разговорились. Я сразу понял, что парень совсем не простой, с неординарным мышлением. А он, знаешь, сирота, вырос в детдоме и жил на тот момент в Подмосковье. Ему комнату в малосемейке дали по программе поддержки. Каждый день ездил на учёбу и с учёбы, пять часов только на дорогу тратил в общей сложности. На следующий день я к нему в универ приехал, предложил ему работу. Кирилл не обиделся, он знает, что и для него место в фирме есть, но только тогда, когда он диплом получит. Не хочу, чтобы расслаблялся раньше времени. Так вот, посмотрел я на Гену в деле, и через неделю испытательного срока мы заключили трудовой договор. С предоставлением жилья. Вот на покупку студии в новостройке и ушли те деньги, которые вы с Николаем Ивановичем теперь ищете. Но прописка у Гены по-прежнему в Подмосковье, та комната тоже осталась за ним. О том, что Гена в фирме на особом доверии, никто не знает.

— А если Николай Иванович найдёт всё?

— Он может найти только то, что деньги вывел я, а куда и для чего — не сможет узнать. Гена стащил у тебя ключи и сделал для меня дубликат, потом вернул ключи на место.

— Вот жулик! И когда успел? Я же сумку почти всегда под присмотром держу! Да ещё обратно вернул ключи.

— Ну в туалет же ты сумку с собой не носишь.

— Ну и ну! Вот это Гена, на все руки от скуки! Но молодец, я так ему благодарна… Погоди, а сигнализация? Хотя, дай угадаю! Гена?

— Он, — кивнул Руслан.

— А как ты собирался появиться? Ты сказал, что хотел появиться по-другому, и только во вторник, но события начали развиваться не по твоему сценарию.

— Да, я хотел появиться во вторник, прямо на конкурсе. Это, конечно, не единственный сюрприз, который я приготовил для Бородина. Но сначала в дело вмешалась ты, решив взять на себя руководство фирмой. Понимаешь, это стало полной неожиданностью для всех, и в первую очередь, для меня. Особенно, тогда, когда ты отменила обычный, так сказать, "знакомый" аудит и нашла свой. Тогда я понял, что дело пахнет керосином: вот-вот всплывёт эта неучтённая сумма, и если вы с Николаем Ивановичем не докопаетесь до истины, это сделает твой поклонник, полицейский.

— Константин Николаевич не поклонник, он занимается твоим делом! — выпрямившись, воскликнула Анита.

— Скажи, а как вы с ним всегда находите друг друга? Договариваетесь о встречах? Я ничего такого не слышал.

— После того, как я поняла, что Гена разыграл спектакль с моим телефоном специально, рассказала об этом Наместникову, и он привёз мне другой телефон, только для связи с ним. Я же не знала, что Гена работает лично на тебя!

— А этот Наместников… Он ко всем так внимателен? Всем привозит специальные телефоны?

— Нет, но…

— Вот и я о том же, — усмехнулся Руслан. — Очень уж он о тебе заботится. Рыцарство зашкаливает. Но сейчас я должен быть ему благодарен, потому что он организовал для тебя сопровождение.

— Я не видела никакого сопровождения, — удивилась Анита.

— А ты и не должна его видеть.

— Вот юрист, Андрей Павлович, говорил о необходимости охраны.

— Палыч молодец, он просто красавец, я всегда знал, что он крепкий орешек.

— Да, если бы не он, я бы поверила этой Виктории Алексеевне, Руслан. Во всяком случае, сначала поверила бы. Прости меня.

— Анита, в той ситуации, в которой ты оказалась, даже супермен поверил бы во что угодно. А ты хрупкая женщина. Вот на твою хрупкость и надеялся Бородин. Сначала к тебе подослали красавчика Колодина — пообщаться, попытаться понять, что ты за человек, ну и забросить удочку насчёт обольщения тебя. А потом подослали эту Викторию, чтобы деморализовать тебя и настроить против меня.

— А зачем им настраивать меня против тебя?

— А вот это уже вторая часть той линии, которая пошла в обход моего сценария. Руководство концерна приняло решение лично удостовериться в намерениях будущих конкурсантов, а заодно и посмотреть каждую организацию в процессе работы.

— То есть? Представители концерна приедут в фирму?

— Именно. В эту пятницу, утром.

— Послезавтра?

— Сейчас ночь, потому уже завтра. Но привычнее считать, что да, послезавтра. И Бородин рассчитывал на то, что ты откажешься от участия в конкурсе после всех свалившихся на тебя испытаний. Тем более, ты знать не знала ни о каком конкурсе. Они называли тебя "балеринка", и считали, что ты скоро устанешь и "сдуешься". Но ты оказалась им не по зубам, Анита. Знаешь, я не имею права это говорить, но я очень горжусь тобой.

— А что будет теперь? Как мне себя вести?

— А теперь, Анита, наша первоочередная задача — твоя безопасность. Ты разозлила их, а конкурс всё ближе. Нам нужно всеми правдами и неправдами уберечь тебя завтра. В пятницу же, когда приедут представители концерна, ты должна официально отказаться от участия в конкурсе.

— В смысле?! — Анита опять высвободилась из рук успевшего её обнять Руслана и выпрямилась. — После всего, что мы пережили и до сих пор переживаем, ты отдашь победу этим?

— Они будут уверены в том, что их победа близка, ровно до понедельника. Столько времени нужно Гене для завершения одного дела. Да, я принял решение отказаться от участия в конкурсе, но и Бородин ничего не получит. Мало того, он ответит за все свои дела, пока просто поверь мне. Потом я обязательно расскажу тебе обо всём более подробно.

— А как мне завтра-то особо оберегаться? Я так поняла, что после того, как в пятницу откажусь от участия в конкурсе, я буду в безопасности?

— Да, завтра самый трудный и ответственный день.