Глава 11

Натали

Сперва кабатчик, который не хочет возвращаться домой, а потом еще этот маг, который твердит, что домой вернуться никак не получится…

Сказать, что меня накрыло — не сказать практически ничего. В горле тут же встал ком, глаза защипало от слез, а внутри все натянулась струной, и казалось, вот-вот она порвется.

Еще и Макс… Усердно пытался сделать вид, что расстроен не меньше моего, а по факту — радостнее некуда!

Хась вообще предатель. Мало того что сказал останется здесь, если я уйду домой, так еще и воссиял, когда меня загнали в угол.

Нет, этот мир не для меня. Я не знаю его законов, совершенно не приспособлена к жизни здесь! Что мне делать? До конца дней сидеть в этом доме и зависеть от дознавателя, с преогромным удовольствием закрывшегося в четырех стенах? Или уходить и пытаться выжить самостоятельно? Что я чувствую к Максу? Не понимаю. Я ничего уже не понимаю!

Добежав до дома, закрылась в комнате дочери артефактора и разрыдалась. От всей души, до припухших глаз и севшего голоса. Макс попытался прийти выразить свое сочувствие, но я выгнала его. Не нужно меня обманывать, я буквально спинным мозгом чувствую, насколько он рад этой новости!

Рыдала взахлеб, пока не село солнце, а когда плакать уже не осталось сил, собрала себя в кучку и пошла в душ.

Кое-как помылась, завернулась в полотенце и вышла в комнату. На кресле лежала моя одежда. Моя зимняя одежда. Любимая кожаная куртка, майка, джинсы и кеды с белыми носочками, вставленными в них. Очередная волна истерики подступила к горлу.

Я подошла, достала из кармана телефон и попыталась его включить, но батарея села окончательно и бесповоротно.

Фотки, любимые фильмы, клевая музыка, научный прогресс — все это осталось там, в моем родном мире, а здесь… дерьмо на разбитых дорогах да люди, погрязшие в своих тараканах и с удовольствием плодящие новых. Зачем? Кому это надо? Почему им так нравится прозябать вместо того, чтобы жить по-настоящему?

Здесь я чужая, никому не нужна, никто меня не знает и не любит. По крайней мере, не знает меня настоящую.

Останься я в этом городе, наверняка и для меня найдется какой-нибудь жирный таракан, который превратит мою жизнь в рутину, и я больше не смогу радоваться мелочам.

— Наташ, — позвал из-за двери пес.

— Уходи! — крикнула севшим голосом.

— Может, хватит болото разводить? — спросил Хась.

— Какое тебе, предателю, дело до того, что я развожу у себя в комнате? Макс вон развел пыль и плесень по всем углам, а мне что, нельзя? — Голос дрогнул, и я захлебнулась очередным приступом слез.

— Ну вот, раз в жизни попытался настоять на своем мнении и уже предатель… Злая ты, Натаха… — сказал он, и я услышала цокот когтей по полу.

Ушел. Сама виновата. А как было бы здорово сейчас уткнуться в его мягкую шубку и уснуть, стараясь не думать о завтрашнем дне.

Как-то же люди живут в рутине, как-то успевают разрываться между домом и работой, семьей…

Семья, которой у меня никогда не было. Отец, который отказался от меня, потому что не сделала так, как он велит, мама, погибшая слишком рано, чтобы меня чему-то научить. Вот и вся семья. Не было ее у меня, нет и вряд ли будет.

А Макс… Он странный. Конечно, красавчик, и гормоны тут же взыграли во мне, но я же совершенно его не знаю, а он абсолютно не знает меня.

Взялась за голову и смерила шагами комнату. Семь шагов в длину и четыре в ширину.

— Натали… — донесся из-за двери голос Макса. — Наташ… ты там?

Он попытался открыть дверь, а я залезла под кровать. Не хочу его видеть, не готова, не могу! Ненавижу за его реакцию, за его радость от моего безвыходного положения.

Он прошелся по комнате, заглянул в ванную, проверил гардероб, пошевелил занавески.

— Да под кроватью она… — подсказал ему пес.

— Спасибо, Хась! — Я даже точно знала, как в этот момент улыбается Максимилиан. Он улегся на пол и закатился ко мне. — Удобно тут? — спросил, заигрывающе изогнув бровь.

— Без тебя было лучше… — пробурчала и отвернулась к стенке. — Оставь меня, Макс. Уходи! — попросила со вздохом.

Даже несмотря на то, насколько на него злилась, мне не хотелось, чтобы он видел мое опухшее от слез лицо.

Как говорила моя универская подружка Лиза: при мужчине женщина всегда должна оставаться женщиной, красивой и изящной, даже если она в гавно или с бодуна!

Я никогда не понимала смысла этой фразы, потому что ни первого, ни второго со мной не было, а вот сейчас, кажется, осознала.

— Я могу выйти, но коль уж ты не в состоянии спуститься и нормально поесть, хотя бы ужин тебе принесу… — сказал Макс и погладил меня по волосам, словно маленькую девочку, у которой забрали игрушку. Только вот, во-первых, я большая, а во-вторых, у меня забрали не игрушку, а целую жизнь!

— Макс, не надо меня жалеть и ужин не надо. Я не голодна! — сказала слишком резко, практически перейдя на крик.

Он попытался подползти ближе и приобнять меня.

— Не смей! — рыкнула, забилась еще сильней под стенку.

— Да что я тебе сделал? Понимаю, расстроена, но зачем срываться на мне? Я-то уж точно не виноват в том, что ты попала сюда, ровно настолько же, как не виноват, что есть шанс того, что тебе не удастся выбраться отсюда! Даже наоборот, готов поддержать в обоих случаях, хотя, конечно, мне не хотелось бы, чтобы ты уходила из этого мира… — наконец-то признался он, помолчал пару секунд, и только я набрала воздуха, чтобы ответить, продолжил: — Уютной ночи под кроватью, отвлекать больше не буду, а если вдруг передумаешь — приходи ко мне. Я буду рад твоей компании… — сказал и вылез, а потом вообще из комнаты ушел, довольно громко хлопнув дверью.

Ну и пусть катится! Не больно-то он мне нужен. Ну если не нужен, то почему тогда я снова плачу?

Максимилиан

 Просто отвратительное чувство, как будто бы о меня вытерли ноги. Я к ней со всей душой, а она…

Почему она так хочет вернуться домой? Неужели ей со мной так плохо? Не дотягиваю я до роли принца?

Ну да, не дотягиваю.

— Хась, признайся честно, ты ведь лучше знаешь, какие мужчины нравятся Натали? — поинтересовался у пса, насыпая ему ужин.

Он посмотрел сперва на нарезку, потом на меня и тихо сказал:

— Единственный мужчина, который интересовал ее до тебя, это я! Она взяла меня щеночком, растила, купала, шерсть во время линьки вычесывала. Ну и, конечно, работа, но она женского рода, а значит, не в счет! — ответил он и задрал нос, преисполненный гордости своим первенством.

— Вот уж задачка со звездочкой… — проворчал и пошел спать. Самому есть не хотелось совершенно и жутко не хватало этой вредной девчонки.

Нет, даже представить себе не могу, что со мной будет, если она вернется в свой мир. Да и не хочу представлять. Хочется надеяться, что в моих силах сделать так, чтобы она все-таки согласилась остаться здесь, со мной. И даже если не как моя женщина, то хотя бы как друг…

Полночи мы с Хасем не спали, все ломали голову, как бы сделать так, чтобы она перестала стремиться домой. Он очень много рассказал о своей хозяйке, и я лишь в очередной раз убедился, что не хочу ее терять.

Надо же, получилось разработать нечто похожее на план. И начать мы решили с двух вещей: завтрака и доставки ей нового платья.

Утром, пока пес сторожил, чтобы девушка не сбежала, мне пришлось сбегать в магазин за одеждой и заглянуть в кабак, чтобы купить чего-то хотя бы условно съедобного, потому как моей стряпней только соседских котов травить и можно!

Как только вернулся домой, поинтересовался у пса:

— Спит еще?

— Ага, — ответил он и сам зевнул, да так сладко, что вслед за ним зевнул и я.

Покачал головой и аккуратно прокрался в комнату, стараясь, чтобы ни одна доска не скрипнула. Аккуратно разложил на кресле новые платья, расплескал чай на поднос, но, расставив все аккуратно на столе, так же тихо вышел из комнаты.

— Надо, наверное, разбудить ее, пока еда теплая? — поинтересовался пес, принюхиваясь к запаху жареного бекона.

— Пусть спит лучше. Ей сейчас полезно отдохнуть, — с тоской посмотрел на дверь и добавил: — Я сейчас тебя покормлю и еще раз схожу в город. А скоро служанка подойдет, можешь ее встретить и показать гостиную и коридор, пусть начнет уборку с них? Знаешь, а еще лучше пусть обед приготовит...

— А ты куда? — поинтересовался Хась.

— Хочу попытаться нанять еще и садовника. Нужно потихоньку привести этот особняк в порядок.

— А-а-а, — многозначительно протянул он. — Ну ладно, встречу. Даже покажу ей все, если она при виде говорящей собаки орать не начнет.

— Я ее предупредил о тебе, — пожал плечами и пошел на кухню.

Хорошо, что в стазисе еще осталась порция еды для пса. Быстро подогрел и отправился на поиски садовника.

Больше двух часов пробродил по городу, но все-таки нашел одного паренька. В отличие от остальных, этот оказался то ли бесстрашным, то ли юродивым. А может, ему просто деньги очень нужны.

Айвен — так звали паренька — сразу запасся инструментом и отправился вслед за мной.

Работа по восстановлению дома закипела с новой силой. Мне самому хотелось заняться хоть чем-нибудь, лишь бы не думать о Натали.

Так прошла целая неделя. Наша красавица выбрала для себя путь затворницы и никого не пускала в комнату. Иногда по ночам она спускалась на кухню и хоть немного ела. Так и сидела, целыми днями рыдая, и самое паршивое то, что я ничего не мог с этим поделать.

Почему же она так хочет вернуться домой? Неужели ей со мной так плохо? Наверное, да. Быть может, я уже и не заслуживаю счастья, ведь она, несомненно, права, я и сам много лет прожил затворником, не желая ни с кем общаться и никого видеть. И именно ее приход наконец-то разбудил во мне человека...

Постоянно порывался сходить к ней, но каждый раз, когда подходил к комнате и пытался поговорить с Натали, получал от ворот поворот.

Ничего, делу время, а потехе час. Вот приведу в порядок дом, хоть немного его облагорожу... так сказать, сделаю дело, и тогда вплотную займусь попытками поднять ей настроение.

Мы очень часто общались с псом и пытались понять, что же ей все-таки нужно и как нам сделать ее жизнь в этом мире более счастливой.

— Обед ты ей готовил… — в очередной раз попытался проговорить все мои подвиги Хась.

— Платье купил… — лениво поддержал я, пытаясь покрасить стену в библиотеке.

— На природу водил… — припомнил он наше первое с Натали свидание, если это, конечно, можно назвать свиданием.

— Цветы... О, цветы не дарил! — обрадовался своей придумке.

— Ну попробуй, конечно. Только как ты в комнату войдешь, если она все время запирается?

— А я дождусь, пока она на кухню за едой пойдет и проскользну в комнату, — пожал плечами и ляпнул зеленой краской себе в лицо.

— А-ха-ха! Да в такого гуманоида грех не влюбиться! — рассмеялся пес, уже прекрасно зная, что краску так просто не смыть и держаться на коже она будет не меньше трех дней.

Я попытался вытереть ее носовым платком и, оставив ведро с кисточкой, пошел умываться.

Мать моя женщина! Все лицо было практически равномерно и смазано зеленым. Уж не знаю, кто такой гуманоид, но на лягушку я точно теперь похож!

Все помнят детскую сказочку? Очаровательная леди целует гадкую жабу, и она превращается в прекрасного принца. А дальше любовь, свадьба, детишки малые…

Помечтал и хватит! Нам бы сперва общий язык найти, а потом уже обо всем остальном можно будет подумать.

Лицо оттереть я так и не смог, но стену докрасил, а за цветами Айвена отправил. Люди меня и так боятся, а выйди я в таком виде в город — вообще разбегутся, как тараканы.

Вечером, когда нанятые мной работники ушли, сходил в душ, надел лучший костюм и стал ждать.

Ближе к полуночи дверь, ведущая в комнату к Натали, тихо скрипнула, а спустя еще немного заскрипели доски на лестнице.

Я осторожно выглянул за дверь и просочился к ней в комнату. Уселся в кресло так, чтобы меня не было видно от входной двери, и стал ждать.

Спустя четверть часа девушка вернулась с небольшим запасом еды в руках. Я вцепился от волнения в цветы и резко встал, когда она проходила мимо.

— Натали, — позвал ее слегка севшим голосом.

Девушка замерла, напряглась, медленно обернулась и заорала в ужасе. Видимо, в свете свечей моя физиономия выглядела совершенно ужасно...